Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
16:17 

Автобиография Дюко

~Rudolf~
Автобиография Дюко

Заметки по основным периодам моей политической жизни:

1. Я не ожидал, что перегибы старого режима приведут к революции в моей стране, что я посвящу свою жизнь делу свободы. В 1788 г. я путешествовал ради моего просвещения. Статхаудеры в Голландии боролись против республиканцев. Я сражался с республиканцами, расположившимся в предместье Амстердама, называемом Каттенбург. Это факт, если он достоин быть сообщенным, может подтвердить гражданин Макхосс, голландский беженец, перед которым я засвидетельствовал свою храбрость, поэтому это действительно верно, и он может этим воспользоваться перед военным министром.
2. Июль 1789. Буайе-Фонфред , его брат и я, мы трое первыми надели в Бордо национальные кокарды.
3. В то время, когда парламенты еще сохраняли свою власть, а особенно, старую империю, на основе предрассудков народа, Фонфред и я разоблачили это в Бордо в преамбуле, останавливаясь на беспорядках, неотделимых от большой революции, на клевете против свободы. Было обвинение Национальному Кафе и нам, что его президент и его генеральный прокурор были вызваны в суд национального собрания.
4. Май 1790. Именно Фонфред и я внесли вклад в отряды Национальной гвардии Бордо в виде патриотов, которые ускользая от мести роялистов и фанатиков, страдали в карцерах. Мы помним колоссальное влияние этого первого марша борцов за свободу на общественное сознание этого времени, ужас, который это движение внушило аристократам, наконец, блестящие свидетельства удовлетворения, которые получил Бордо от Национального собрания Парижа. Фонфред и я отказались от званий офицеров, чтобы пойти добровольцами с этим отрядом, всей корреспонденцией которого заведовал я.
5. Май и апрель 1790. Я основатель народного общества в Бордо. Несмотря на некоторые недопонимания или некоторые оттенки политических взглядов, которые вызвали немилость ко мне в этой компании, нельзя забывать, что осуждения и преследования аристократов проводились постоянно во время работы Учредительного собрания. Мнение якобинцев по отношению к фельянам было провозглашено с яростью и без колебаний во времена жесткой проверки; революция 10 августа на юге провозгласила республику и аплодировала смерти тирана. Это привело к огромным жертвам со стороны наших батальонов, воевавших против наших врагов.
6. Если именно в эмиссии ассигнатов есть средство спасения Франции и поддержания долгой и дорогостоящей войны, то я имею гордость верить, что мое имя звучит среди создателей этой финансовой операции. Я высказал эту точку зрения в очень длинной речи среди большинства патриотов Бордо, и я был назначен редактором адреса в Учредительное собрание. Ассигнаты, которые, ожидалось, должны были быть малоэффективными, дали результат, и значительный вклад в это внес декрет и речь по данному вопросу о приоритете торговли Франции.
7. Март и апрель 1791 г. Я защищал с мужеством и успехом дела цветного населения колоний. Мы знали, что белые были мюскаденами по отношению к нам, а цветные – санкюлотами. Мы несколько месяцев собирали мнения патриотов по данному вопросу. Торговцы рабами пришли обвинять нас, прикрывая патриотизмом несчастья колоний, виновниками которых были Барнав, Ламет и фельяны. У меня лично был поражающий ответ на их действия. Я был богатым собственником в Сан-Доминго. Последние беспорядки привели к разрушению моих построек, обоснованно ли подозревать меня в желании создать заговор против своего собственного состояния? Этого факта достаточно, чтобы оправдать мои намерения. Что касается обсуждения невзгод Сан-Доминго, будет легко доказать, что это вытекает из невыполнения доклада от 15 мая 1791 г. Учредительного собрания, в пользу цветных граждан. Кроме того, колонии скорее утрачивают силу, чем исчезает принцип, как говорит Робеспьер.
8. Июнь и июль 1791. В момент побега в Варенн я был одним из первых, кто предвосхитил взгляды на политические меры, которые необходимо принять, как против беглого предателя, какая нагрузка падает на форму правительства. Я произнес речь в народном обществе Бордо. Я рассмотрел все недостатки в обращении к народу, которое мы хотели использовать с того времени для того, чтобы заставить народ говорить о суде тирана, и я предложил созвать Национальный Конвент. Посмотрите, отступил ли я когда-либо перед принципами или событиями. Рукопись этой речи все еще находится в моих бумагах, закрепленная печатью.
9. Если рассмотреть мое поведение в Законодательном собрании, то я нахожу, что каждый день отмечен новыми чертами патриотизма. Я атаковал революционный фанатизм с оружием, которому смею доверять, - с разумом. Я возобновил свои претензии о несчастной судьбе цветных граждан наших островов, я напал на наглого, властного, министра морского флота Бертро (так в оригинале) и сильно поспособствовал его удалению с должности. Я намеревался подытожить акты, показывающие мою искреннюю преданность делу свободы, которые были в моей карьере и собрать их все. Но их перечисление было слишком долгим; так как это не патриотическая мера, о которой можно говорить в связи с народным участием. Если бросить взгляд на сравнительную таблицу номинальных вызовов: мы увидим, что мое имя стоит рядом с любым выступлением, направленным против хулиганства или произвола, которые подготовили и произвели революция 10 августа. Я первым почувствовал необходимость этой революции; в июне я заявлял с трибуны, что решения надо принимать не относительно министров, а относительно главы исполнительной власти, злобной и коварной. Я оказался в меньшинстве когда поставил вопрос об обвинении Лафайету.
10. С того времени я обладал репутацией республиканца и поддерживал ее со смелостью. Нужно было без сомнения и немедленно признать себя врагом лояльности, которая была в некотором роде национализирована вступлением французского народа в учреждения до 1791 г. Общеизвестно, что я написал 10 августа письмо, под грохот пушек, письмо, датированное: «Париж, 1 августа, первый год республики". Легко представить, что мы желали, и я никогда не мог подумать, что наступит день, когда я должен буду доказывать свою очевидную принадлежность к республиканскому правительству.
11. После 10 августа я был членом комитета корреспонденции, связывающего армию и администрации Республики, был перегружен работой, которую выдерживал. Я проводил там время с девяти часов утра до часа ночи. Такое переутомление вредило моему здоровью, и когда я узнал, что мои сограждане желают избрать меня в Национальный Конвент, я написал избирательному собранию Жиронды, что заранее желаю подать в отставку. Мои друзья договорились с Собранием насчет этого. Но прусаки были в Вердене. Мои друзья написали, что мой отказ вызовет разочарование в Собрании, и что никто не пожелает занять мое место, с которого я захотел убежать, почувствовав опасность. Идея, даже подозрение в трусости были невыносимы для меня. Я принес себя в жертву и остался. Вы видите вознаграждение. Впрочем, этот факт может стать моим защитником от упреков в амбициях, если бы кто-то нафантазировал, что такова моя природа.
12. Мое поведение в Конвенте хорошо известно, так как это было недавно. Вот принцип, который вел меня: Я не думал, что революция должна продолжаться далее, но я должен был сделать все, чтобы ее завершить. Я подумал, что монархия будет уничтожена, и враги будут изгнаны с нашей земли. Я был членов партии в Законодательном собрании, и когда враг был рядом, наши ряды сжимались так, что любой адвокат со средней моралью был хорош для того, чтобы дать ему отпор. Но в Конвенте я целиком принадлежал себе, и я всегда искал истину и счастье народа, независимо от каких-либо предубеждений. Это показывает во мне движения чистой души, которая действует лишь согласно своим собственным импульсам, отвечал на критику, которой подвергалась депутация Жиронды и образование коалиции, созданной, чтобы вывести меня из его рядов. Я соединился узами дружбы со многими из его членов. Но… (остальное отстутствует)

Как видно, претенденты на звание первого предложившего созвать Конвент, все прибавляются...
Диалог с Шиповником по данному вопросу:
Шиповник: Кажется, я поняла всю цепочку. Дюко предложил в 91 году созвать Конвент. Потом он подружился с Верньо и рассказал ему об этой идее. Верньо решил присвоить идею себе, потом как-топроговорился Гаде. Гаде и Верньо считают, что это их идея, а Дюко типа не у дел.
Руди: Дедовщина в Жиронде. А Дюко и возразить Гаде не может.

@темы: французская революция, переведенное, жирондисты, Дюко

Комментарии
2017-07-24 в 11:32 

~Шиповник~
Я соединился узами дружбы со многими из его членов. Но… (остальное отстутствует)
Остальное сжег Гаде, потому что это он предложил созвать Конвент :D

Огромное спасибо за Дюко! Как я рада, что его всё больше и больше! :ura:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная