Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
22:49 

Органт

~Rudolf~
Глава VI

Как Безумие вскружило головы галлам; как Карл пересек Рейн, чтобы встретиться с противником; как проходила их борьба.

Для разума Франции недоброе потрясение,
Дама Фоли была среди нас,
Остановила колесницу с духом исступления.
Были в выигрыше министры, магистраты,
Жрецы, священники, генералы, солдаты.
В соответствии с богатством они с ума сошли
С рангом, властью, благородством в соответствие вошли.
Но ни у кого быть шутом не было средства,
Погонщик мулов с завистливым сердцем
К глупости финансиста ревновал,
Его безумию скупому сожаления выражал.
Сеяну завидовал полковник,
Бестолковости, наконец, даже грубости,
Но не было ни у кого в достатке неуклюжести.
Все желали и Принц Крови
Завидовал короля мастерской глупости.
Некий дух остготов и тут, и там
Оберегает репутацию дуракам.
Но везде был этот род освистан,
Так как глуп и не имеет смысла.
Сам Карл, столь осторожный прежде,
Его фатальному влиянию подвержен.
Но характер имела его глупость
Особенный. Помешанными окружен,
В течение он ими был вовлечен,
Иноземное безумство его коснулось.
К нему подошел некий Сеян,
Карл сегодня настоящий тиран.
Тот, кто немного умен – великодушен,
Тот, кто священник – всегда малодушен.
Различными маневрами играя,
Безумие на людей нападает.
Карл часто в это время на людях появляется,
Хороший и жестокий, делает зло, затем раскаивается.
В данное время он принял решение
Вынудить саксонцев принять поражение.
Во имя Небес, Эббо, великий пророк,
Пришел к нему и полное поражение предрек,
Если бы он вел бой без палладинов.
Карл ему сказал: «Ваши слова правдивы».
Но распорядился, так как ночь была близка,
О готовности форсировать Рейн.
Наступала ночь, спокойствие, день угасал.
На саксонцев он выдвигается скорей.
Много лесов диких и древних
Обрамляют берега на пути к Рейну.
Друиды поклонялись Тевтану в них,
Когда ужас и молчание наступали.
Боги свое присутствие показали
И напомнили о множестве удачных битв.
Где под грузом напыщенных построений
Не были порабощены наши берега,
Из-за достоинств выбирались леса
Для постройки оборонительных сооружений.
Под покровом темноты и чащ лесных
Карл прятал от саксонцев планы против них.
Вскоре гладь Рейна перед ним возникла,
И в воду уже вступили батальоны,
И посыльные, и гордые эскадроны.
Окутала Небеса смутная картина.
Король Франции, доблестью ведом
Достигает противоположных сторон.
Гордясь своим бременем, конем бесстрашным,
Быстрым бегом волны рассекавшим.
Волны побледневшие его окружали
И со страхом дорогу ему уступали.
Преисполненный энтузиазма, он на берег вступает.
Конь то мягко идет, то великолепно прыгает,
Глаза его горят, он гордо фыркает.
Будто бы бой начать призывает.
Чтобы франкскую знать присутствием почтить,
На дне Рейна светловолосые Нереиды живут,
Глубокие свои пещеры покидают,
Уставшие, сквозь сети волн плывут.
Они взглядами игривыми пытаются поразить.
Некую ужасную бурю предотвращая,
Но, говоря, кораблекрушение совершают!
Штормы, ветра, волны бурлящие,
В наши руки героев направляющие!
Карл двигался вперед, фортуной ведомый.
Все отдыхали в тишине вероломной
В лагере саксов. Лишь Саламан насторожен.
Из-за забот, которыми он встревожен.
С равнины шум коней послышался ему,
Он узнал франков при свете луны,
Медленным маршем продвигались они.
"Наконец, я унизить Елену смогу."
Сказал воин - за обиду надо отплатить,
От возмущения которой чело мое горит,
Короля Франции нет, войско спит,
Без сопротивления мы даем себя убить.
И вся кровь, что убитые прольют,
Омоет оскорбленную честь мою.
Но я желаю в этой крайней опасности
Победы галлов, моей личной и зависти."
С этими словами на коня он залезает,
Ругается, в лагерь галопом мчит,
"На врагов, солдаты, за родину!" - кричит.
И солдат страх и мужество переполняют.
Вооружаются наспех. Стремительно Елена,
Полуобнаженная, к воротам лагеря летит,
Мадель, Агрису, Гидаман и Сади
Всюду бегают. Итак, ветер бурлит,
Всколыхнул грудь Амфитриты как морскую пену.
Старый Пилот свершает к скале взывание,
Пробуждает судовладельцев собрание.
Бриз ломает мачту, ослабляет паруса.
Кто-то осматривает землю, кто-то – небеса.
Каждый о своих ошибках сожалеет,
Тому, над чем смеялись, теперь дают обеты.
Великодушный Саламан и благородный,
Храбрый как осел, но не как Ахилл гордый.
Мчится галопом, остроумный вдвойне,
Чтобы франков застать на восточной стороне.
В ярости меч свой достает,
Надеясь одурачить этих господ.
Вправо, влево изворачиваясь, он убивает,
От шлема и щита сверкание молний отражается,
И все поле битвы кровь заливает,
Внезапному порыву франки удивляются.
Робкий бой едва продолжается,
С надеждой их мужество уменьшается.
Шеренга на шеренгу набрасывается,
И герои не сдерживают свой напор,
От ряда к ряду, наступая, продвигаются
Похожие на скалы, остатки от гор.
Жестокий Одмар, вежливый Браденель,
Красивый Рамбон, безобразный Пирабель.
Яростно на галлов набрасываются, наступают,
Бежит Елена, за ней тысяча воинов,
Воодушевляя своим зовом, Карл выступает,
Ярость наполняет воюющие стороны.
Лишь луна эти подвиги освещает,
Эти удары освещения достойны,
Но они и жалости немного покорны,
Темнота ночная желание славы вызывает.
Умереть хотя бы под небом мирным
Под свист ударов непрерывных,
Под пронзительные крики оружия звенят,
Клятвы жандармов звучат.
От ярости пылают коней глаза,
Сабля против сабли искры высекает,
Скакун скакуна на дыбы поднимает,
Все вокруг вызывает ужас и страх.
Муза, скажи мне, что за героиня
Саксов в бегство обратила своим гневом?
Это маленькая и смелая Каролина,
Племянница Карла и Суассона королева.
Увлеченная тогда безумной фантазией
За три месяца она почти всю землю излазила.
Везде ища драгоценность утраченную.
Невинность этой ценностью была,
Лукавый Паж ее обманом забрал,
Для него это ничего не значило.
Она горько жалилась Земле и Нептуну,
Молила назойливую исполнить мечту.
Юный Паж за ней следовал всюду,
Обещая найти то, чего больше не будет.
Полон упорства, когда ночь опускается,
В то же время приласкать Надежду старается.
Легко он примирял в душе своей
Столько доблестей и слабостей.
Как появилась в воздухе Глупость, он заметил,
Этот старый ребенок, чей волос был светел.
Посох Прелата был в одной руке,
Спектр в другой и ноша на спине.
Гражданин король на городской площади и при дворе,
Принимает везде, это Протей гнусный.
Министр, ловкий царедворец, архиерей.
Это Бог лицемерный, жадный, но искусный,
Священный интриган пресмыкается как змей.
Он гремит в Риме на Ватикана вершине.
Смех во Франции мы видим в кандалах,
Он дрожит в Византии при деспотах-царях.
Подчиненный и гордый, всемогущий и раб,
Всегда одинаковый и разный всегда.
Природа была его империей,
И я был после этого явления.
Очень сильный соблазн поверить, что Господь
Целиком во всём, в любом месте, душа всего.
Его лазурного одеяния складки
Сверкали в воздухе ярким взрывом адским.
Приап в клобуке, в лохмотьях Коварство,
Лицемерие с золотыми речами, сладкими.
Головокружение, ошибки, предрассудки, догматы,
Ради ложной чести все убивать друг друга рады.
Ее всегда окутывает призрачный дым
Называемый славой; держит лавровый венец
За который сражаются и воин, и мудрец.
Перед ними Известность, идет впереди.
А между тем наш император Карл
Великолепный, глупый клич издал:
"Друзья, черт побери! Франция да здравствует!
Давайте выпьем, настоящую победу отпразднуем!
Видите ли вы? Господь сверху поддержку послал".
Елена полуголая на коне восседала,
Полное бедро под удары подставляет,
Эбеновые руки, молочную грудь,
Мужественно поле битвы пересекает,
Чтобы тысячу мертвых без страха покинуть.
Палладинам разум затмевают
Ее прелестные приманки и внешность,
Эти глупцы сделали больше, чем ее смелость,
Душой и разумом следуют за ней, ее оберегают,
Тысячей выстрелов бурю предупреждают.
Об их удобствах заботиться наша Амазонка,
Отвечают обдуманными выстрелами только.
Было отважное и приятное в обдумывании том.
С неравным движением она на лошадь вскочила,
Это ее энергичные усилия смысла лишило,
Пустилась с легкостью во весь опор верхом,
И равнина не сдерживает воинов напор.
"Ах, - деликатно товарищ промолвил, -
Нет совсем полкрепления для ужасного боя".
Это может жестоко любовь оскорблять.
Она ответила: "Трус, что ты мне можешь сказать?
Ты быстро узнаешь, посмей лишь опуститься,
Обесчестит ли меч эта рука, -
Льстя, свысока она к нему решила обратиться,
Месть в ближайшее время свершиться, -
В аду не будет в заблуждении тень твоя века.
Конь, словно шипами ужаленный,
Умчал их в долину тайную.
Елена была в ярости игривой,
Так как лавры без нее пожинаются,
А воины бегству сему изумляются,
Нетерпение к действию ее манило.
Сказка о любви сделала ее нежнее.
Грудью, сердцем она к нему прижалась сильнее.
Короче говоря, лошадь умчалась вдаль.
Паладин поражен был ударом копья.
Елена ловко спешит, жалобный стон
Его повергает; в крови падает он.
Марк Ипполит видел, как Елена бежит
С воином; сердце его было мерзостью и ревностью полно,
Он задумал отплатить ударом подлым.
Новый день уже опуститься в долину спешит.
Елена видит, Лесдигьер умирает,
Убийца у ног его выступает,
Требуя позорную плату для виноватого слуги.
"Да, я согласна, недостойный Шевалье,
Я согласна, - говорит она, - заплатить тебе,
Но омывшись в твоей отвратительной крови.
Лишь бесчестия вызывают действия мои.
В этой неудаче жертвую тобой,
Вдвойне возмущается сердце мое.
Выбирай, чудовище: я спускаюсь или поднимаюсь
На твоего коня". Коварный воин
Сожалением, ужасом, стыдом, переполняясь,
"Сойди со своего коня" промолвил.
Елена к трусливому Ипполиту спустилась,
Нанесла ему удар, поднялась на коня и в бегство пустилась.
"Господи, - сказала она, - вперед летя,
Ярость моя не коснется тебя".
В своем гневе кружит она беспокойно,
Копье ее длинное, расслаблена рука,
В порыве она расцветает свободно.
Марк Ипполит растерянно услышал издалека
Свист, словно гром небо пронзил,
Удар копья его в прах обратил.
Недоумевающий он в стремени застыл.
Конь его вспылил, от ужаса помчался,
Труп истерзанный с собою потащил,
За ним везде кровавый след оставался,
Дрожало железо, которым пронзен он был.
Жалость к воину Еленой руководила,
Вновь к Лесдигьеру ее обратила.
Когда она подошла, сердце его еще билось,
Свой огромный шлем она снимает,
Чем увидеть дружелюбие позволяет.
Ее светлые волосы волнами вниз струились,
Эбеновые брови были расположены дугой,
Трудное, поразительное, движение сомнительное,
Позволило мельком увидеть лазурь глаз выразительных.
Грозная Елена имела вид такой.
Но вскоре слабая ненависть коснулась ее.
Мщение, обида, злопамятство
Часто шагами к дружбе являются.
"Молодой воин, - Амазонка говорит,
Умри невиновным, и сердце мое тебя простит.
Бог видит, твоя смерть отомщена,
Эту милость от противницы ты получил,
Которая голосом на судьбу влиять могла,
Ценою крови ты вою жизнь искупил.
Итак, этот франк, без веры патриот
Был более, чем я, к тебе жесток.
Роковой Бог вашу страну обожает.
Таким образом кровавый Бог безбожников защищает?
"У нас такие злодеяния не замечаются.
Ваши преступления успехом отмечаются.
За наши добродетели лишь горечь мы получим.
От нашего Бога, в отличие от вас, в любом случае.
Мне говорят, что христианам свойственны любовь и жалость,
В храмах никогда их кровь не проливалась.
Природе продиктован был свой закон,
Он говорит нам, что вера - добро.
Для мудрецов фимиам более чистый -
Невинность и сострадание, а не убийства.
Обожаемым хочет быть Бог святой,
Культ и духовность в сердце у него".
Бедную хижину в долине Елена замечает,
Хижина приют всем предоставляет.
Несколько простых пастухов там было,
Нищета их от опасностей укрыла.
"Придите, именем природы," - она говорит,
Примерно здесь Паладина могила,
И его кровь травы омыла,
И сердце мое заботу не хранит.
Вознаграждение вам за службу дадут,
И если я в ходе боя умру,
Справедливые Небеса, которые равновесие чтут,
От попыток убийства переходя к добру,
Мое признание на себя возьмут.
Первое солнечное тепло используя,
Левкофей высушит мои слезы.
Елена пересекла равнину затем
И полетела в лагерь. Ненадежный воин, между тем
Которого ночью удача отмечала,
Боясь, что будет плачем оглашен,
Лагерь уничтоженный, что в золу обращен,
Ее мужа образ за ним мчался,
С легким стремлением бежит,
Его шлем и колчан громко звучали,
Лошадь его сквозь пыль летит.
Всю ночь сражение продолжалось,
Победители и побежденные не разделялись.
Силу демонстрировала каждая из сторон,
Наконец, кровопролитие было освещено днем.
Поля всюду были мертвыми покрыты,
Люди, лошади, вперемежку лежали,
Потоки крови, струясь, по равнине стекали,
И всюду валялись обломки орудий разбитых.
Со всех сторон берега сверкали.
Нехотя покинула море звезда дневная,
После этих осязаемых ночей зимняя такая.
Где Юлюс надоедливо сверкает,
Мертвых разбудить желает.
В мольбе к богам не отступая.
Оставляет ложе, где сыновья Афродиты
Некогда вместе с агнцем были укрыты.
За ее материнский плащ держались,
Когда в воздухе колокол звучал.
В храм с собачьим лаем мчались,
Требник перевернутым держа.
Обломок трубы был ей заметен,
Который наполовину разрушил ветер.
В шутку потревоженные святынь остатки,
Ветер пролетает сквозь крыш останки.
Бедняга дремлет на улице,
Старуха молится и не волнуется.
Северные ветры, несмотря на то,
Развлекались у святых под подолом.
Шутникам, идущим мимо, глазеть позволяя,
Которые, шутя, новые разрушения создавали.
Карл стан разбил на дворе соседнем,
И разложился вдоль берега Рейна.
Месье Эббо предсказывал это,
Успехом весть была опровергнута.
Пришел, в свою очередь, Карла поздравлял,
Крайнюю ценность ему объявил,
В этот момент Небеса победил.
"Ты, ты дурак," - ему Марсель сказал.
"А ты невежда," - был ответ Эббо.

@темы: монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст, Органт, переведенное

Комментарии
2017-03-28 в 11:21 

~Шиповник~
Спасибо за очередную главу :friend::love:

2017-03-28 в 14:57 

Siddha Wildheart
Boobs, like swords, are better when naked / Я женщина порядочная, у меня в подполе ружьё
Спасибо большое за перевод!))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная