17:06 

Луи Антуан Сен-Жюст. Органт

~Шиповник~
Глава V

Как выпороли Жоржа; Как поцеловали Нису; Как высмеяли Ангела-хранителя.

Вы посмотрите на румяную садовницу скорей
Толстощекий кувшин в руках она несла.
В нижней юбке белой вышла из хижины своей,
И ранним утром в Парижа сторону пошла
Таким образом, рассвет, любезный предвестник
Мира поднялся, скрывая преграды, кудесник.
Рассвет родился, - когда-то римлянин сказал
От луноликой Дианы и Эндимиона прекрасного.
Проносила по Небу каждое утро она
Новое молоко от стад Нептуна седовласого.
Итак, средь бела дня, Юпитер её поджидал
С Востока: напевая, она прибывает.
С ловкостью беглеца Юпин к ней подбегает
Кувшин её опрокинул, сделав неверный шаг,
И пролилась немедля из кувшина белизна,
Она в этом месте небосвода до сих пор видна.
Оруженосец, Жорж и Антуан Органт
Пуститься собирались в дальний путь тогда,
И Зефиры, и рассвет рождённый,
Все предвещало день прекрасный, благосклонный.
Небо, казалось ослепляющим на Востоке том,
Либо, в этот день доярка бессмертная
Преодолела неудачу бессменную,
И по слухам, божественный горшок с молоком,
Был, действительно хорош, без сомнения.
Они пришли в гостиницу проворно,
Где поужинали; стол был сервирован
Без излишеств, но аккуратно, тем не менее.
Ниса прислуживала, не очень благовидно
И этот воздух, был сладостью какой-то полон,
Сказать, по правде; Но Ниса имела, было заметно
Две прекрасных сиськи под платьем корсета
Слабо затянутом, из-за недосмотра так одетом;
Прозрачный свод платка белого цвета
Их не скрывал, их было видно
Из-за недосмотра снова, очевидно.
Милая улыбка, как лишь Ниса улыбается,
Воздушно и без какой-либо уловки её уста изгибаются,
Голубые глаза, лица свежий цвет, короткая нижняя юбка,
Вынуждает коситься на ноги точёные этой голубки.
Это не было кокетством ничуть;
Но Нисой было это увеличено чуть-чуть;
Две ручки её округлила любовь
Так прелестно, и не подозревая ничего,
Она на одной ноге и на другой танцевала,
По дому ловко и проворно передвигалась,
Так что нижняя юбка её приподнималась,
И «Отче наш» радостно бормотала.
Грешный и похотливый Капеллан
Косить на неё глазки тоже не уставал,
И страстно драгоценного крещения желал,
Нисетта принесла ему сливки тогда
Белее которых была сама. «Итак, красавица, он сказал,
Своей твёрдой рукой её милую руку сжимал;
«Малышка, девственница ты?
Только не лги; Эта драгоценность у нас есть?
Мы оставили в деревне это бы,
Не так ли?» А вы разве не здесь?
Ниса обиделась и застыдилась
Из лилии в розу вдруг превратилась.
В то время ей хотелось, предпочла бы она,
Чтобы красивой рукой своей её держал Антуан,
Предпочёл бы вариант такой
Так же рыцарь красивый и молодой,
Который часто бросал на неё взгляд,
Некоторое время, присматривался и отводил глаза.
Но ничего не говорил; Любовь - это крайность,
Крайней мере, ей действуют на нервы легкомысленные речи
И тишина, в храме Амура, который, право, вечен,
Вещает громче, чем оракул, посвященный в тайность.
Тем не менее, девушки имеют умы
Которые редко бывают тупы.
Это не всё; без милости наш капеллан
С яростью приятного поцелуя хотел;
Но грубая щетина на его похотливом лице,
Росточка нежного губы не привлекала.
Нисетта кричит: помогите, меня убивают;
И извиваясь, как угорь в воде,
Вырывается из клещей Жоржа и убегает,
А он всё морду свою тянул к ней.
В саду, Жорж преследовал Нисетту.
Внезапно два крепких слуги показались за кустом
Каждый вооружен был силой и кнутом,
Схватили зверя за руки эти валеты.
Его пасть кляпом затыкается,
Сам он на траве простирается,
За ним встают два наших парня,
Ницца подбежала; ударила как можно коварней
Необдуманно; но заметив вскоре
Ужасный шар этот огромный,
Эту адскую, глубокую долину,
В тени огромного леса, скрытую наполовину,
Эту дублёную кожу, чудовищный круп этот,
Как будто это был ни Полифем надменный,
Ни Мимас вооруженный против Неба,
Дрожащая Ниса, с лицом мертвенно-бледным,
Отступает, и вперед вышли два силуэта.
Но каждый парень силён и крепок,
Мести орудие схватили
Гармонично и грозно одной рукой.
Этот зад огромный, неутомимый,
Хладнокровно, быстро повалили.
На его голос Шампань пришёл;
Он призывал к терпению монаха, к духа силе,
Промолвил свято: «Дорогой брат мой,
Надейся на Христа, отчаяньем душимый;
Чтобы спасти всех нас от дьявола,
Многократно непочтительность он испытал,
Плевки, пощечины, и бичевание.
Это ничто в сравнении с тем, как он страдал,
Иисус умер, а вы останетесь жить.
Молитесь с агнцем непорочным,
Вам стоит в этих боях попросить,
Задачу выполнить помочь вам».
Пронзают небеса страдальца крики:
Его зад нечистый с мармеладом;
Такие - эти горы, слышны где стоны Энкелада.
Кузнецы богов великих
Эти монстры черные, эти Циклопы кудлатые,
Нервный момент и шумное дыхание,
Покрытый пылью и всклокоченными волосами,
Под тяжелыми ритмичными молотками
Заставили дрожать стонущую наковальню.
Таким образом наши парни увлеченно
Заставили своими тяжелыми руками,
Задницу Жоржа звучать обречённо.
Органт сказал: «Отец наш преподобный, будет мил
Споёт свой требник на досуге там;
Для нас, давай же выпьем». Шампань ему налил,
И не забыл про свой стакан.
Жорж орал и его загорелый зад
Был весь изборожден и полосат.
Органт, наконец, всё прекратить знак дал,
И побежал. Он подбежал и он кричал;
Герой своим бракемаром сотрясал,
Как будто яростью пылал
Пришёл к нему на помощь и сказал «Я опоздал;
Хотел бы я злодеев сих узнать,
Смелость, которых, Вас смогла так распластать.
Что ж Вы меня на помощь не позвали?»
Монах пошел в постель, будто калека, изнывая,
За это буйство виновных, обещая наказать.
Рыцарь полагал, что солнца блюдо
Нашло приют в двадцати милях отсюда.
Этот инцидент принуждал отъезд задержать;
Но не был этим он на удивленье прогневлен,
Нисетта молодое сердце тронула, он ею был пленен;
Он верил, что ему она нежно будет принадлежать.
Этого было достаточно; он вскоре забыл
И дядю, и Карла и проволочку судьбы.
«Ах! Какое небо, - говорит он, - странное,
Крушит столь редкостную красоту коварно,
Столь трогательные прелести понижая
До грубых хлопот служанки, красоту унижая!
Если бы Судьба по моему вкусу сотворила,
В самом деле Маркизу, это было бы очень мило,
Но Судьба была права, как знать.
Ниса была бы маркизой ценной,
Кокетливой, глупой, настойчивой, высокомерной.
Разве не лучше деревенщину взять?
Мне надо было бы гримасу смастерить,
И хныкать, точно щёголь,
Чтобы холодный поцелуй получить,
И обнаружить внутри чувство благое,
Не призрак отнюдь реальное счастье,
Стать совсем как дурак в одночасье,
Мне больше нравится, что моя Нисетта дива,
Она словно Баронесса или Графиня,
Напрасный взрыв всех титулов дворянства старинных,
В обморок падают рядом с грудью красивой».
Пока он говорил, луч свеча блистающий
Внезапно по воздуху разлился, словно волшебство
Герой увидел ангела-хранителя своего.
Охватывал его веки огонь возрастающий,
Светлые волосы за его спиной развевались,
По воле воздуха, его одежды разлетались,
Так, что любопытные зефиры возвращались.
Был виден действенный флакон на нём до края
Заполненный водой, которую благодатью называем;
Добряк Иисус святым её распределяет,
Ответственным за спасение людей, и их благословляет,
На каждого из них распределяется такой флакон,
Когда должен поддержать свою овечку он.
Своё божественное дыхание он рассеял,
И Дьяволята игривым роем, рея,
Танцевали на плечах, высмеивали его,
И хихикали вокруг его флакона.
Воздух осветился от его вздоха,
И эти слова благочестивые сказал он,
С любовью и жалостливым тоном:
«К тебе на помощь я пришёл, дитя моё дорогое,
Вытащить тебя из лап Лукавого намереваюсь я;
Так как сердце твоё трусливо ему подчиняется,
И уверенный в груди твоей огонь разгорается,
Огонь, который огнем божественной любви не является!
О смертных красавицах ты лучше не мечтай
Которых блеск столь хрупок и напрасен,
Которых черви съедят завтра, будь согласен.
О вечных красотах ты лучше узнай:
Эти упругие, пышные белые задницы, мой дорогой,
В могиле скоро растворятся,
И станут порошком, как только истощатся;
Эти глаза, наполненные соблазнительной искрОй
Высохнут, в одночасье, как цветок полевой.
Эти белые титьки, форма столь прекрасна которых,
Или, кажется так, по крайней мере, тебе, сын мой,
Исчезнут они, сгинут в черной ночи!»
«Да, - говорит Органт, это – закон жестокий,
Но кто-то уважать такие чары должен был.
Ужасная Смерть, под твоей ложью завопила,
Ты разрушаешь все, троны, дворцы, города;
Твоя жестокая рука, в забвении могилы,
Уничтожает и звания и достоинства, без преград,
И прелести красавиц, их трогательная красота
Подделка времени, все умирает, и возрождается сполна;
Все заканчивается, проходит, убегает.
Что делать, если жизнь - мечта?
По крайней мере, мы счастливы, мечтая.
Любить работу своих рук?
Нет; я люблю Нису, любовью сильной;
Чарующие люблю её глаза, и пусть они уйдут,
И ты сам, мой добрый ангел, и все Святые,
Коль у вас есть чувства, любовью занимаетесь».
Ангел отвечает: «Мой крестник, которого люблю так сильно,
Коль занимаешься любовью, то не сохраняются
Роза крещения и твоя невинность,
Томишься если ты, то ради Неба,
Думай, о том, что должен ты, по крайней мере,
Небу, Карлу, твоему дяде, самому себе,
Не чувствуешь высокое помазанье совсем.
Это предвкушение славы Святых,
Тебе человеческие мотивы не нужны.
Итак, знай, что война идёт сейчас
От дяди твоего Турпина зависит всё.
Франция в ожидании, глядя на тебя,
Чтобы открылась судьба преступная его,
Которое на Францию падёт, подумай зле,
В позоре, который тебе угрожает,
Пока он будет жить в нераскаянности своей».
«Мой дорогой ангел, Антуан Органт отвечает,
Пожалуйста, скажите мне, грешит, в чем дядя мой,
Или дай мне эту благодатную звезду
Которая к яслям детским привела Пастухов,
Я зло тогда французского народа пресеку.
Если бы я, ничтожный человек, был Богом,
Власть королей я объявил бы вне закона;
И Бог просто напросто простить нас должен,
Если он не злой, а добрый больше».
И ангел понял, что божественная благодать
Будет лучше, чем всё его учение, не стал он ждать.
Почти божественный флакон он вылил
Прямо ему на голову, Ниса мимо проходила.
Зачем она проходила, я не скажу совсем.
Она побежала; Органт бежит за ней,
И остался, смущенья полный,
Парализованный Ангел, излияние которого
Потерпело неудачу, и упал раздраженный
Заставив вздрагивать землю в ужас приведенный.
И, высмеянный образом таким,
Ангел взлетел в небо с кончика ноги.
Мой дорогой читатель, внимание рассей.
К Нисетте подлети с Антуаном.
Ниса покраснела, храбрец осмелел;
Ниса улыбнулась, улыбнулся и Органт,
Он получает согласие, целует её, и ей говорит
Просто-напросто: Моя Нисетта, я люблю тебя.
Это признание не было ярким, увы.
Но что Вы хотите? Ниса деревенщина была,
И Герой не был бесстыдным.
Ниса говорит: Нет, не играй;
Но говорили иначе её глаза голубые.
Первый поцелуй Органт тайком украл,
Затем второй менее трудно взял,
Затем третий, и четвертый следом,
И Ниса, наконец, сама отвечать стала на это.
Амур тогда по воздуху летал,
Видел Ангела визит к Органту он,
И в руках его странный флакон.
В руках его был лук, он хохотал.
К нашей нежной паре приблизился легко,
И выстрелил стрелой в их юные сердца
И в их глазах его искусство расцвело.
Затем скрыл их в густых облаках.
Матье Пари о том, что было там, не говорит,
Но он нам говорит: когда оттуда вышли они
Корсет был в лёгком беспорядке;
И к чепчику приколоты булавки;
Смятый платок, против его обыкновения
Ибо Ниса как день была чиста
Она поддержала своей матери попечение;
Жорж, что избит, от страсти влажные имел глаза;
Дорогой Читатель, не много можно описать;
Лучше отгадайте, что Матье хотел сказать;
Оба, наконец, этим удовлетворились.
Органт и Нисетта домой возвратились.
Хочу иметь возлюбленную я:
Совершенно мне богиня не нужна.
Я нашел среди полей бы её,
Я хочу, чтобы у неё хорошенькая талия была,
Открытое сердце, какое было в пятнадцать лет у неё
Чтобы глаза её сияли, чтобы она была мила;
Я бы хотел, улыбалась она чтобы
Застенчиво, лукаво немного,
Хочу, чтобы при мне смущенно краснела она
И чтобы она такой, как Ниса была.
Со своей стороны, делал, знаете что
Жан оруженосец? Ласкал хозяйку он.
Вдовой она была, безутешной вдовой
Антуан ужинает, и Ниса ему служила.
Возбуждённый вином и едой
Достойным любви себя он ещё больше находил.
Время от времени сиськи её в руки брал.
И поцелуями блюда приправлял.
В оргии искрящейся и нежной
Ох! Как сжимать по очереди приятно
Напротив её груди бутылку и мякиш хлебный
Одновременно от любви и вина пьяный!
Оба любовника, без капли стеснения,
Горящим желаниям своим предавались,
Вином и удовольствиями упивались.
Уже ночь, на троне из черного дерева,
Достигла середины и время не остановить;
В тот же час, час страстей и любви,
Под мрамором и соломой, как сказал Аруэт,
Все люди, как люди в тот момент;
Обычный пастух часто счастливей тогда.
Брюнетка Климен меж рук пастуха,
В руках короля - королева одна;
И под укрытием его помпезного дворца.
Часто он держит ягодицы устарелые,
Сжимает сиськи и бедра загорелые
И часто ласкает паренька одного
Который раз семь на дню рогоносцем делал его.
Свои уста к устам её прижимает,
Ярко-красный рот чарующий её ласкает,
Упругие и свежие титьки целовал
Которые другие не щупали никогда.
У Рыцаря спросите, он предпочтет кого
Пастушку или королеву, выбор ясен для него.
В этот момент, его сердце было счастливо настолько
Что сравнить нельзя его ни с королём, ни с Богом.
Лоно от страсти горело её
Его влажный рот со ртом её соединён.
Ниса обезумела, ведь с исступленьем,
Меж своих рук его сжимала с вожделеньем,
И в обморок их души упали в тот момент
Казалось, оставила их жизнь тогда,
Бросила глубокий вздох счастливая чета,
И смешалась в удовольствия огне.
Органт ей говорит: «Будь моей подругой дорогой,
Бежать из этого места тебе предлагаю со мной;
У меня есть большой красивый замок в Мэне
Имеет он подъемный мост, и там полагаю
Вас короновать на пути с войны обратном.
Я вам в этом клянусь пред ликом неба;
Да, благородной дамой ты будешь некоторый день,
Всему на свете вопреки, мужество моё
Заставит признать, дорогая душа души моей,
Нежность мою и мою любовь».
Так об огне своём Органт решил сказать.
Ниса раздражающей улыбкой засветилась.
Вот, о чем, между тем, договорились.
Она должна была одежду Жоржа взять.
И ризу монаха и осла монсеньора.
В то время как больной постели он лежал,
О проекте будучи предупреждён Шампань,
Таким образом в деревню отправился без споров.
Об этом ему сказали и это выполнено полновстью.
Благодаря Шампаню и его ловкости,
Были подняты и доспехи монаха;
Она чувствовала некоторый запах.
Действительно угадайте, под этой одеждой,
Смешную и прелестную шею
Милого Монаха; в некоторых местах, складки изобразила
Одеждой очень хорошо свои прелести скрыла;
Оставили только эту ужасную форму,
Которая без преувеличения могла быть
Футляром для ягодиц обеих Черта,
Ницца боялась так, что только и думала об этом,
Вспоминая удивительный фасад,
Цвет и глубину, округлость и размер
Вышеупомянутого несчастья инструмент,
Такой эффект свободная оболочка дала.
В обмене этом рыцарь ничего не потерял;
Вид Нисы в монашеской ризе его восхищал,
Эти большие голубые глаза, где сияет огонь любви,
Под тёмной вуалью искрятся,
Как звезды в средине лазури таятся,
И в месте, где риза монаха, милого на вид
Округлялась на его славном горле, что-то блестит,
Это крест большой на шее висит,
Что даже Магомет его бы обожал,
И две ручки маленькие из кости слоновой,
Выходят из черного рукава широкого;
Никто бы в ней, если бы не наручи, монаха не признал.
Ах! если Христос взял такую говорливость,
Чтобы появиться в этом мире он воскликнул;
Не было бы высечено божественное естество.
И палачи, скорее, целовали бы его.
Это трио на равнину выдвигается.
Очень милый капеллан Нисетта
Ехала мирной рысью на осле высокомерном.
Который, слава Богу, почувствовал разницу;
И голос её более сладко звучит.
Эху этих отдаленных мест он льстит.
Вначале он думал, что хозяина он поменял
Так монсеньора вес облегчился
Но увидев священника наряд,
Сказал себе, - мой брат хорошо изменился.
Сказки любви поездку сокращали;
Зарождающийся рассвет Сильванов веселил,
И Природу, и паломников наших.
Но давайте на другой берег поглядим;
Рейн залил кровью берега свои;
Песни, честь, глупость, все они мертвы.

@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры

Комментарии
2017-03-13 в 19:59 

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
По дому ловко и проворно передвигалась, Так что нижняя юбка её приподнималась,
Антуан, Антуан :D всё бы тебе про дам и юбки, даже где про устройство мироздания)

Его зад нечистый с мармеладом;
С чем? Оо

Таким образом наши парни увлеченно Заставили своими тяжелыми руками, Задницу Жоржа звучать обречённо.
Простите, у меня ощущение, что это какая-то бдсм-сешшн :D

Это признание не было ярким, увы. Но что Вы хотите? Ниса деревенщина была, И Герой не был бесстыдным.
Как мало надо лирическим героиням)

Ниса раздражающей улыбкой засветилась.
Вот прям раздражающей? Оо

Спасибо за продолжение этого укура)

2017-03-14 в 14:01 

~Шиповник~
Anju Ryou, пожалуйста. Сен-Жюст на деле, воистину, парень не скучный :D

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная