~Шиповник~
Огонь, а не мужчина :lip:

Шарль Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, гражданам Марселя.

Марсельцы!
В разгар новых преследований, в которых я имею честь быть жертвой, я не мог ответить на свидетельства уважения, которые вы мне оказывали. Мой ответ в моих действиях: это борьба с новой тиранией, которая поднялась в Париже; распространяясь в департаменты, куда я смог проникнуть, она разбивает статую свободы; призываю французов восстановить её. Накройте её моим телом, я умру за неё и буду достоин вас.
Увы! Не свершатся все мои роковые предсказания: мы отдались иностранным властям, говорят люди, которых я постоянно разоблачал, и которые меня преследуют.
Есть в Париже комитет, сформированный Калоном, который состоит из иностранцев. Это он, объединившись с диктаторами Парижа и его вероломными магистратами, руководит или поддерживает восстания против национальных представителей; руководит военными и морскими учреждениями; пожирает наши финансы; уничтожает общественное доверие; разрушает преступными мерами, наше продовольствие; Наконец спекулирует на поставках нашим армиям, и оставляет их постоянно без всего, в то время как мы тратим на войну пятьсот тысяч в месяц. Существование этого Комитета иностранных властей в центре Парижа, уже не является проблемой. Все личности, которые входят в его состав, известны: один из них, испанский граф Гусман, распределял ассигнаты в пять ливров солдатам, которые осаждали национальный Конвент 2 июня, в присутствии представителей народа, людей отталкивали штыки Анрио, и ядра, что краснели на площади Революции. Проли, сын принца Кауница, министр императора; Барру, близкий друг Калонна; Десфьё ранее продался тирану, что следует из документов, найденных в Тюильри в железном шкафу; Лой, чей брат совершил революцию в Арле; Хассенфратц первый клерк Паша во время его отвратительного министерства; Пьо, некогда секретарь посла Неаполя при дворе Франции: таковы другие члены комитета; вот люди, которые с Маратом, Дантоном, Робеспьером и Лакруа, предают и пожирают Республику.
Эх! нужны ли другие доказательства коалиции парижских властителей с иностранными властями, чем события Вандеи? Во-первых, от нас скрывают повстанческие силы: некоторые батальоны были уничтожены. Они вынудили нас принять закон смерти, не только против лидеров повстанцев, что было правильно, но и против крестьян которых они ввели в заблуждение и таким образом подтолкнули их отчаянию. Мы отправляем против них новые батальоны, которые повстанцы разоружают и возвращают обратно, как батальон Эр и Луары, который почти полностью вернулся в департамент. Возьмем Север, ослабленный в результате предательства Дюмурье, двенадцать тысяч человек, образуют дезорганизованные и ослабленные батальоны. Старых солдат, одетых в лохмотья размещают рядом с вновь одетыми войсками, чтобы спровоцировать фатальные разногласия между ними. Эх! Кто руководит этим? Это Бирон; Бирон, тварь, друг Филиппа, ответственный за подавление мятежей, возбужденный золотом Филиппа. Кто руководит? Это Сантер, тот, кто покинул марсельцев 10 августа вместо того чтобы бороться на площади Карусели. Сантер, который предоставил мятежникам Сомюра крепость и восемьдесят орудий. И что исполнительный совет предпринял, чтобы руководить действиями армий против этих мятежников? Некто Фертье, капитан пехоты был арестован в Сабле, он сказал: «Несчастный, 10 августа, ты дал мне в Тюильри белую кокарду и кинжал», и Фертье был освобожден по приказу двух других комиссаров!...
Еще один злодей, который был арестован в Нанте, у которого был обнаружен паспорт, чтобы попасть в армию повстанцев, печать, оружие Империи, чтобы передать им преступную корреспонденцию.
Сколько других фактов я мог бы привести! Но для кого измены парижских властителей еще являются сомнением? Какую клевету против нас они ещё не использовали? Скупщики всех рынков для себя и своих родителей, они называли нас интриганами! мы, которые постановили, что народные представители будут исключены из всех рынков, в течение шести лет. Окруженные золотом, в своих великолепных каретах, они обвиняли нас в коррупции, нас, кто ел хлеб бедных, кто передвигался по улицам апостолами свободы. Фабр д’Эглантин, чей брат был продавцом шарлатанских целебных средств в Коммерси, сегодня там командир полка; Фабр д’Эглантин признавался Марату, что Комитет общественного спасения приобрёл 12000 ливров за один год. А Бриссо находился тридцать шесть часов в Париже под ножом убийц, из-за отсутствия денег. Дантон женился, у его жены было 1.400 000 приданого, мне же от имени Марселя передали деньги на то, чтобы я выехал из Парижа. Марсельцы! Вы желаете опустить голову под жезлом этих властителей? Цезарь, Кромвель были отвратительными тиранами; но в тысячу раз более отвратительно, что не имея иных побед, они вспоминают убийства 2 сентября, как трофеи чтут останки несчастных бельгийцев, призывая народ к правонарушениям и преступлениям.
Знаете ли вы, что является целью этих заговоров во главе с Питтом? Это разделение Франции на две части; установить монархию на Севере, на трупах нормандцев и бретонцев, а на юге сформировать другое правительство, которое постоянно будет бороться с Севером. Таким образом, раздробленная Франция прекратила бы иметь существенное значение в Европе, и наши богатства, вместе с нашей торговлей перешли бы в руки англичан. Посмотрите, с каким коварством они следуют этой системе! Уже от Машкуля до Сарта, повстанцы благоприятствуют предателям, занимающим берега Луары; и, если верить угрозам должностных лиц Исполнительного совета, Нант будет наказан за то, что отверг доктрину Марата; и в самом деле мятежники осаждены. Тур, Блуа, Орлеан, Париж образуют продолжение этого барьера, который диктаторы возводят между севером и югом. Это города-маратисты, это означает, что террор, коррупция и проконсулы притесняют там честные души, и освобождают души гнусные. Наконец, от Парижа до северной границы, все было готово, чтобы отдать нашу землю врагу. К счастью, Кюстин контролировал эту границу... Они надеялись, диктаторы Парижа, что люди севера и юга увидят, как поднимается между ними стена! Ещё миг, и барьер будет разрушен… Французы, вставайте и идите в Париж. Идите в Париж, не чтобы бороться с парижанами, которые протягивают вам руки, но чтобы примириться с ними, но чтобы освободить их от тиранов, но чтобы поклясться с ними, с людьми севера в единстве и неделимости Республики. Бретонцы, марсельцы, вы 10 августа на площади Карусели победили тиранию королей: вы одолеете и тиранию диктаторов.
Идите в Париж, не чтобы распустить национальный Конвент, но чтобы объединить его, чтобы подтвердить его свободу, чтобы сделать его уважаемым, как народ, который он представляет, до момента, когда первичные ассамблеи назовут преемников представителей народа.
Идите в Париж, не чтобы избавить запрещенных депутатов от меча закона, но чтобы, напротив, требовать, чтобы их судил национальный суд, но чтобы судить так же всех людей, каждого министра, всех администраторов Парижа. Нужно, чтобы все люди, чье состояние увеличилось во время их государственного правления, возвратили то, что они украли. Нужно, чтобы убийцы были наказаны, а диктаторы сбросились с тарпейской скалы.
Прощение для людей, введенных в заблуждение: справедливость для разбойников.
Марсельцы, я не говорю вам немедленно идти спасать своих северных братьев: уже вы в пути. Корень зла в Париже. Когда комитет иностранных властей будет уничтожен, а национальное представительство атакует контрреволюционные силы, злоключения страны закончатся, потому что предателей больше не будет. Взгляните на пропасти, которые они раскрыли, на людей и вещи, которых они сожрали. Они просят отомстить за кровь наших братьев, убитых предателями, за наш разоренный флот и наши корабли, за наши растраченные финансы: МАРСЕЛЬЦЫ, сделайте это в Париже.
Меня обвинят в том, что я поднимаю вас! Да, я вас поднимаю; я подниму всю Францию против разбойников. Вспомните, памятные дни нашего первого восстания в 1789 году, четыре месяца после падения Бастилии. Таким я был тогда, таким вы еще увидите меня на посту чести. Обвинительные декреты, кинжалы, эшафот, я бросаю вызов всему. Только два чувства распаляют и сжигают мою душу: это любовь к свободе и ненависть к тирании… К ним я присоединяю более нежное чувство – чувство признательности. Я в долгу перед вами, потому что вы поставили меня на этот опасный пост. Я в долгу перед жителями Кана, потому что они приняли меня на своей гостеприимной земле, и они служат на благо родины. Марсельцы, спасите ее, и чтобы тот, кто погибнет, проклинал небо и всех, кто будет говорить, писать, думать против Республики единой и неделимой.

Кан, 18 июня II года Республики единой и неделимой.

Подпись: Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, удаленный силой с поста, куда его поместила воля народа.

@темы: Барбару, переведенное, жирондисты, Французская революция