17:54 

Первое пришествие Органта в поэму

~Шиповник~
Поэма Органт. Глава III.

Как Архиеспископ Эббо стал Калхасом* армии: последствие греха святого Архиепископа Турпина.

Предстала мне мечта прекрасная вдали,
Что развлечет меня и мой досуг украсит
Вот стал я на мгновенье Королем земли.
Дрожи, злодей, ведь сочтены твои дни счастья.
О добродетели, приблизьтесь к трону
Готовый к бою фронт, следуй за мной.
И слабый сирота, дели со мной корону.
Но, здесь заметил я ошибку изумленно
Рыдая, сирота сказал : я - не Король
Когда бы им я был - иначе бы все было:
Пыл богача, что затоптал ногами бедняка,
Моя тяжелая рука бы охладила.
Сразила б наглеца виновного наверняка,
Возвысила б невинность, что робка,
И взвесила б она в равных количествах
Насколько тьма глуха и бедность велика.
Чтобы представить королевское Величество
Я не хотел бы ни оружья, ни военных сил.
Пусть Марий возвещает свой приход
Террором и бренчащими ключами от могил.
Без топоров и без защиты я иду вперед
Не за убийцей, за сердцами шаг я устремил.
Коль мне решат войну соседи навязать
К ним воззову: "Добрые люди!
Иль женщин и детей средь вас не будет?
Чем эту землю кровью орошать,
Вы обнимитесь, и вражду забудьте.
Оставим бряцанье железного оружья
И будем продолжать жить в мире дружно".
Народ мой счастлив, но в своих границах,
Не оскверняя иноземных берегов.
Зола, что собрана из праха праотцов,
Самим сокровищем для нас явИтся.
И в благодатной тЕни расцветут тогда
Законы древние разумных предков наших.
Святые древа, кров несчастным давшие.
И потому мой скипетр отважный
Не тронет мха почтенного деревьев никогда.
Туркам, гуронам позволил бы я
Жить, пО сердцу Бога себе выбирая,
Сей чудный путь к возвышенному устроенью,
Где мудрость только - Бога воплощенье.
Честь, мужество, смысл здравый - ряд -
В Эмилия, Катона дни, веков много назад
Ценился высОко и без печати крещенья.
Когда бы Карл Великий моей мыслью пленился,
Он был бы недоволен очень тем, что стало.
Он на излучине бы Рейна укрепился,
Вооруженный для священного начала,
Новые подвиги уж видел впереди;
Готовился к тому, чтобы потоки перейти.
Но вот угроза неизбежная в том месте
возникла: источник этим был известен.
Епископ Эббо, который быстро говорил
Тогда всем чудо дивное явил.
Своим бальзамом чудеса Бог показал.
И как оракул, ртом аббат вещал.
С презреньем на земные блага глядя
С осадой Реймс пришел занять он.
Оставив все Иисусу и Марии,
Бедную ветхость, земли родные
Но сохранил, богомольца яркое сияние
Духа простого, глупого в его начальном состояньи.
В палатке своей он всю ночь крепко спал.
Только шум громкий раздался нежданно
Вдруг в облаке ярком он увидал
Ангела, что его звал неустанно.
Эббо взволновался, голос дрожал,
"Слава Господу"- он смог произнести,
"Слугу он скромного явился обрести"
Учителя посланник громовой
Легко сошел, ступив на твердь ногой
Вдруг к койке приближаться стал
В руках перо и письменный прибор держал.
Благословенными перстами он покров поднял
Святой Прелат от страха неподвижен стал,
И как на поводке, он повинуется без ропота,
Говорят, что он захвачен дуновеньем Господа.
Ангел ягодицы удивленные открыл,
Бесчисленные судьбы наши в них вложил,
И было сказано прелату, дрожащему от страха :
"Собирайтесь и ищите короля вы утром завтра,
Бог приказывает вам, его заставите читать скорей
То, что сейчас небо вывело рукой моей.
Затем он отошел. Взор в профиль обратил,
Святой Прелат за милым Ангелом следил,
Иногда он с мрачным видом повторял:
"Ах! Что хочет он иного, я по правде, полагал."
Лучащийся радостью Эббо на день другой
С видом таинственным нарушил короля покой.
"Прочитайте Сеньор " и почтенный Сеньор
Опускает свой нос на новехонький стол,
Читает слова: "Народу франков горя прибудет
Пока от лагеря далёко Турпин рыбачить будет"
Карлуша, охваченный страхом смертельным,
Носом упал на дощечку с письмом тем священным.
Эббо ушел, готовый показать при случае любом
Средь лагеря, Богу другом является он.
Обычай древний, важный соблюдая,
Собрали тыщу на востоке Колдунов,
И, коих было не так много, Докторов.
Пришли добрые люди эти, Черта поминая,
Но напрасно; и вы знаете, я верю,
Почему Черт глух остался к их волнению.
Празднествами у Карла руководил
Один Жан Марсель, старый Вандал
Всезнайка и просоленный болван,
Глупости Франции инквизитором был,
Пренебрегая Сильными, ничего не скрывал;
Он Принца за его же счет и развлекал.
Смеясь над всеми, в замешательство вводя
Придворных, чью низость высмеивал, шутя.
На кухне скипетром он завладел тогда,
Высмеивая короля, его обманули когда,
Ни на что не надеясь, благодати не требуя,
Говорил он решительно слова свои смелые.
В небытии звук еле слышный растворен.
Он пренебрег всем, и судом, и королем;
Расшевелил он насекомых трона;
Советом дельным Карлу помочь был готов,
Этот сельский житель, с Матье Пари слов,
Возможно, в период этих проклятых веков,
Достоин был один носить корону.
Совет он дал, увидев наших Докторов,
Наших черных людей, тартюфов-врунов,
Что надо их повесить иль живыми ободрать;
Он, высмеивая, вынудил их выбирать
Бегство далекое, в награду за плоды от их трудов.
Главный Рыцарь, придя, превосходство вносил,
О Святом Палладине справлялся.
Тут Марсель: День рыбалки у вас не удался?
Антуан Органт, персонажа святого он сын
Начал поиски, много раз на берег бегал один,
Сопровождаемый лишь Ангелом-хранителем.
Это чистый дух, без сомнений дух добродетельный,
Защищенный надолго доблестью своей,
Что поддерживал слабых молодых людей
Проповедуя мораль христианина деятельно,
Указал на ладони вечные дух сей,
Что протягивает Бог вернейшим из друзей.
Плохое семя и ежевика с плотских полей
В сердце негодяя проросли незамедлительно.
Антуан Органт видел, глядя на полей просторы,
Двадцать раз пустыню, двадцать раз - цветов узоры.
Двадцать лет с той поры миновало,
Как архиеспископ, в усердие святом
Пришел свою душу возвысить до Рая
У монашенки Анжель в объятии простом.
Кровь Турпина в венах его струилась,
У него глаза как у матери светились;
Это и его прекрасная стать
О сыне благочестивого могли вещать.
И контур его молодого подбородка
Был оторочен легким хлопком;
Умело обращался он с копьем.
Для губернатора солдатом был;
Охот, турниров мир, ребенка в нем
Тончайшие черты ожесточил.
Кроме того, ересь произнося
Ужасную - реликвии он задевал, шутя.
Обманывал святых, Господа иногда.
Тем не менее, всем сердцем любя его всегда.
Оруженосец светский был, кроме того
Очень независим, имел черты эпикурейца
И Бога познавал через шампанское вино,
Что доказало ему, зло действительно таится...
Оно его испортит, заронит подлости частицы.
Несмотря на милость и Ангела-хранителя десницу.
Следовательно, с Карлом Великим простившись
Обняв его, он начал действовать, решившись
Встретить что угодно с оруженосцем на пути том странном.
А также с Ангелом-хранителем и Жоржем Капелланом.
Органт на лошади испанской рысью спешивший,
Энергии был полон, боев ждет неустанно
Мессир Жорж, высокомерно глядя беспрестанно,
И оруженосец, имя Жан Шампань носивший,
На боевых конях свой путь продолжали
Которые гордо и важно ушами пряли,
И пыль вокруг себя поднимали.
Органт прошел леса, холмы, равнины
Имя Турпина было слышно везде здесь,
Имя Турпина звучит аж до небес.
Он города ближайшие покинул
Уж и не зная, что еще предпринять
Вернулся он назад к этой реке
С подозрением неким, я должен указать.
При переходе мог он и пропасть
Но он согрешил, он жив был, так сказать.
Милю иль две по течению пришлось ему шагать
Ища средь ольх и в вереске
Укрытье дяди. Трубил он в рог походный,
Чтобы позвать вероломную Нимфу эту,
Которая, могла быть и жестокой и доброй,
На водной глади скоро предстал ее силуэт,
Она была так боязлива, но в тоже время и прелестна
Скрывала под вуалью свои глаза чудесные,
"Жестокие! Ну что! "- вздохнув, она сказала с резкостью,
"Не вы ли только злобе рады и верны ?
Ваши сердца страдания не замечают,
Они клялись всегда меня печалить?
И если вы как варвары храбры,
Ищите диких врагов в местах иных,
Достойных вас, что вам сопротивляться станут
И вашей ярости, и вашего оружья грозам,
Другие бои лучше, чем робкие слезы
Иль вздохи, что смягчиться не заставят.
Эта грудь, что поразить хотите вы, нежнее розы,
Скрывает сердце не жестокое, чувствительное,
Эта слабая рука ничуть не отвратительна.
Железное оружие, вы видели его тогда,
Как смерть и страх оно несло на ваши берега?
Ваших несчастных дам сердца сверлило,
Ваши прекрасные дворцы на части разносило?
Нет. Почему ж тогда, чудовища ужасные
Вы огорчаете берега наши прекрасные?
Но легкомысленно слова зачем произносить?
Жалуюсь зачем, и слезы для чего мне лить?
Тигры, ваши сердца, для нежности закрыты,
Пренебрегают чересчур моим полом беззащитным!"
И эту речь сопроводила
Нежности и страсти пылом,
Что скалы все окрест смягчили,
Что воды бег свой усмирили.
Но эти вздохи, эти слезы и волненья
Имели целью лишь Героя пораженье.
Небо! Возможно ли чтоб образ совершенный
Скрыл под покровом сердце с отвращеньем!
Органт ответил: «Принцесса моя, ты ошиблась,
За нелюбезного меня столь принимая
Живу я, в красоте врага себе не избирая,
Иначе лучше б смерть жестокая за мной явилась.
Я не явился объявить войну, конечно.
И знает Бог, какие боевые правила
Коли хотел, вам эти руки бы представили.
Не так давно, недалеко от этой речки,
Архиепископ Турпин заблудился.
Прошу простить за мой демарш нескромный
И о его судьбе ничего нового не говорилось.
Все берега я обыскал просторные,
Чтобы найти его - вот радости моей порог
В моем несчастье, если объяснить я смог!»
Она улыбнулась - это было несравнимо,
Так трогательно, так невыразимо,
Смешаны радость и изнеможенье,
Что означало любовь, страх и желанья исступленье.
Из глаз еще несколько слез сбежало,
Что ее улыбку только украшало.
Когда заря возвестила об утре красивом,
После траурного пассажа урагана,
И Зефир с дуновеньем шаловливым
Появился, целясь в молнию берега беспрестанно,
На востоке, там солнце появилось вновь,
Укрыто ярко-красным покрывалом облаков.
Ночь улетает и ясность, зарей порожденная
Природу вырисовывает еще более заостренно.
Резвясь, Зефир цветы поливает,
Из спокойного неба слезы выжимает.
Вы слышите славку в роще всякой
Что еще дрожит, но щебечет, однако,
И вы созерцаете, как извилисто
Дождь жемчуга фестоны на куст нанизывает.
«Воин, честь рыцарства в нём,
Сказала наша Нимфа молодому Паладину;
«Просто я видела Архиепископа Турпина,
Но я не знаю, не лишился ль жизни он.
Только он на берегу оставался.
И тут Чаровницы нагое появленье,
Она по ветру быстро пронеслась
Я потеряла их из поля зрения.
Но я могу вам средство дать с собой,
Чтобы его найти и познакомлю вас
С его судьбой, той, какова она в сей час
Коль в подземелье ты последуешь за мной».
Наши рыцари устремились в воды,
Немедля ураган ужасный поднялсЯ,
Взметнул потоки до небесных сводов,
Погода хмурится, и страшная буря
Собралась, сверкает, в воздухе взрывается
В ее огнях берега утонули.
Все Демоны из ада поднимаются,
Страшные их крики берега затопили,
И эхо свое кругом разносили.
Наши фехтовальщики, которые не ждали
Такого злодеяния и вероломства такого,
С жизнью должны были расстаться, безусловно,
К кончине своей они приближались.
Не раз под волной они исчезали,
Не раз они пропасти пересчитали.
К счастью был у рыцаря смелого
Ангел, и, главное, проводник его.
Жорж одну безбожную молитву твердил,
Так как он в магии экспертом был.
На своем осле, ехал Шампа
Крича в тревоге «давайте пить, за мужество!»
До испанца** Органта очередь дошла,
Собрался он, и достиг берега нужного
Даже вблизи от гибели, напевая всегда.
Когда на другой брег все трое перебралИсь,
Сердца их благодарностью исполнились.
Это было действительно наказание, ещё бы.
Однако Жорж в душе печален был.
Я, черт возьми, - говорил он, я выпил воды
Я, кто думал что жизнь свою пропил!
Подумал Жорж, что смерть его от яда ждет,
А Антуан Органт черта клянет;
То делал он лишь в трудное время.
Что до оруженосца, был он гораздо мудрее.
Поскольку хохотал. «Когда зло исчезнет вдруг»
Сказал, смеясь слезами может и неблагодарный изойти.
Но если уж Фортуна у него убита на пути
Аж до Сен-Жана, хорошо б заранее иметь ввиду.
Капеллан, невежественная масса его сотряслась,
Увидел, как выдохнул берег и его дорогого осла,
Этот храбрый осел, известный, серый
В трудной работе помощник верный.
К счастью своему в равнине, белизной залитой,
Остался осел, волной прибитый остов.
Жорж смеялся над тем, кто был мал ростом.
Мертвое мужество бывает скоро забыто.

*Калхас - жрец в войске Агамемнона.
**Порода лошади


@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

Комментарии
2016-11-16 в 18:17 

Siddha Wildheart
Сид, дочь костров с тигровой лилией на гербе (с)
и почтенный Сеньор
Опускает свой нос на новехонький стол,

"Дайте студенту точку опоры - и он уснёт!")))

Крича в тревоге «давайте пить, за мужество!»
В любой непонятной ситуации... :lol: :wine:

Спасибо за перевод!))

2016-11-16 в 18:39 

~Шиповник~
Спасибо за перевод!))
Автору перевода именно этой главы - передам :yes:

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная