Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:55 

Из ответа Верньо на обвинения Робеспьера (заседание от 10 апреля 1793 г.)

Siddha Wildheart
Boobs, like swords, are better when naked / Я женщина порядочная, у меня в подполе ружьё
Извините, не могу не показать, как выглядит взбешённый Верньо) Я прямо даже жалею, что в те годы не было звукозаписи, этот громовой голос стоило бы послушать. :love: Да, он разложил обвинения Робеспьера по пунктам, и да, ответил на каждое из 18-ти, и ещё сверху докинул. Да, вот в таком пламенном духе.
Но с его страстью к Subjonctif Plus-que-parfait и прочим страшным грамматическим вывертам я там понимаю дай Боже одну строчку из пяти и страшно нон-коню три словаря...


"18. Наконец, Робеспьер обвиняет нас в том, что мы внезапно стали "умеренными", "фейянами". Это мы - умеренные?! Я не был умеренным 10 августа, когда ты, Робеспьер, прятался у себя в подвале. Умеренные! Нет, я не из тех умеренных, что хотели бы угасить порыв нации; я понимаю, что свобода не знает покоя, она подобна пламени, которое несовместимо с полным спокойствием, подобающим лишь рабам. И если бы мы поддерживали это пламя, что пылает в моей груди так же ярко, как в груди тех, кто без умолку говорит о своей непримиримости, то наше собрание не раздирали бы такие страшные противоречия. Я знаю также, что в дни революции пытаться остановить возбуждённый народ - такое же безумие, как приказывать уняться волнам, которые вздымает шторм; но это долг законодателя - при помощи мудрых советов предотвратить, насколько это возможно, ужасы смуты, и если теперь быть патриотом значит покрывать убийства и разбой под благовидным предлогом революции - да, тогда я умеренный!
Со дня упразднения монархии я немало говорил о революции. Я пришёл к выводу, что возможны лишь две новых революции: та, что уничтожит собственность и введёт аграрный закон, и та, что вернёт нас к деспотизму. Я принял твёрдое решение бороться и против той, и против другой, а также против всего, что может косвенно привести нас к этим революциям. И если это значит быть умеренным, тогда мы все - умеренные, ибо все мы декретировали смертную казнь каждому, кто будет призывать к принятию аграрного закона или восстановлению деспотизма.
Я немало говорил и о мятежах, о праве поднять народ на восстание, и, признаюсь, говорил со скорбью. Либо у восстания есть чёткая цель, либо её нет; в последнем случае это - судорога государства, которая не приносит никакого блага, но неизбежно приводит к великому злу. Лишь в сердце дурного гражданина может родиться сама мысль о том, чтобы вызвать её! Если же у восстания есть цель, то какова она? Передать осуществление суверенитета республике? Осуществление суверенитета - задача представителей нации, и следовательно, те, кто говорит о восстании, хотят уничтожить национальное представительство; следовательно, они желают передать осуществление суверенитета небольшой группе людей или даже одному гражданину; следовательно, они хотят отдать управление в руки аристократии или восстановить монархию! В обоих случаях они - заговорщики против республики и свободы, и если поддерживать их значит быть патриотом, а сражаться против них - быть умеренным, - да, тогда я умеренный!
<...>
Мы - умеренные! Но ради кого мы в таком случае проявляли умеренность? Ради эмигрантов? Мы приняли в отношении них все меры принуждения, каковых от нас потребовали в равной мере справедливость и национальные интересы. Ради заговорщиков внутри страны? Мы незамедлительно обрушили на их головы меч правосудия, но я возражал против того правосудия, которое карает и виновных, и невиновных. Везде только и говорили, что об ужасных мерах, о мерах революционных. И я поддерживал эти ужасные меры, но лишь в отношении врагов родины; я не хотел, чтобы они угрожали безопасности честных граждан, которых негодяи вознамерились погубить; я требовал наказания, а не расправ!
Некоторые считали, что патриотизм состоит в том, чтобы мучить и исторгать слёзы; я считал, что он в том, чтобы приносить счастье. Конвент - центр Франции, вокруг которого должны собираться все граждане; некоторые думали, что люди должны вечно смотреть на него с беспокойством и ужасом; я хотел, чтобы в Конвенте сосредоточились все нежные чувства и все надежды. Некоторые хотели, чтобы люди боялись революции; я хотел, чтобы её любили. И наконец, я никогда не хотел, чтобы, подобно тем священникам и угрюмым инквизиторам, что говорят о своем милосердном Боге лишь среди костров, мы говорили о свободе лишь среди кинжалов и палачей!"

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Верньо

Комментарии
2016-08-17 в 02:04 

~Rudolf~
:hlop:

2016-08-17 в 02:26 

Siddha Wildheart
Boobs, like swords, are better when naked / Я женщина порядочная, у меня в подполе ружьё
~Rudolf~, спасибо! :shuffle2: Это был ад по части грамматики, но оно стоило того))

2016-08-17 в 06:41 

~Шиповник~
Эффре, благодарю! Чудесная речь, достойная быть переведённой. читать дальше

2016-08-17 в 12:15 

Siddha Wildheart
Boobs, like swords, are better when naked / Я женщина порядочная, у меня в подполе ружьё
~Шиповник~, увы, не с моими познаниями во французском переводить её целиком - она реально огромная, я там и сдохну))
Насчёт рисунка - ыыы :love: Буду только рада увидеть его в такой ипостаси))) Он на всех портретах такой серьёзный, максимум с небольшой полуулыбкой, а тут...

2016-08-17 в 18:28 

~Шиповник~
Эффре, а тут Робеспьеру лучше пока не спускаться вниз :-D:-D:-D

2016-08-17 в 18:36 

Siddha Wildheart
Boobs, like swords, are better when naked / Я женщина порядочная, у меня в подполе ружьё
~Шиповник~, а то порвут и не заметят)))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная