01:55 

Из ответа Верньо на обвинения Робеспьера (заседание от 10 апреля 1793 г.)

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
Извините, не могу не показать, как выглядит взбешённый Верньо) Я прямо даже жалею, что в те годы не было звукозаписи, этот громовой голос стоило бы послушать. :love: Да, он разложил обвинения Робеспьера по пунктам, и да, ответил на каждое из 18-ти, и ещё сверху докинул. Да, вот в таком пламенном духе.
Но с его страстью к Subjonctif Plus-que-parfait и прочим страшным грамматическим вывертам я там понимаю дай Боже одну строчку из пяти и страшно нон-коню три словаря...


"18. Наконец, Робеспьер обвиняет нас в том, что мы внезапно стали "умеренными", "фейянами". Это мы - умеренные?! Я не был умеренным 10 августа, когда ты, Робеспьер, прятался у себя в подвале. Умеренные! Нет, я не из тех умеренных, что хотели бы угасить порыв нации; я понимаю, что свобода не знает покоя, она подобна пламени, которое несовместимо с полным спокойствием, подобающим лишь рабам. И если бы мы поддерживали это пламя, что пылает в моей груди так же ярко, как в груди тех, кто без умолку говорит о своей непримиримости, то наше собрание не раздирали бы такие страшные противоречия. Я знаю также, что в дни революции пытаться остановить возбуждённый народ - такое же безумие, как приказывать уняться волнам, которые вздымает шторм; но это долг законодателя - при помощи мудрых советов предотвратить, насколько это возможно, ужасы смуты, и если теперь быть патриотом значит покрывать убийства и разбой под благовидным предлогом революции - да, тогда я умеренный!
Со дня упразднения монархии я немало говорил о революции. Я пришёл к выводу, что возможны лишь две новых революции: та, что уничтожит собственность и введёт аграрный закон, и та, что вернёт нас к деспотизму. Я принял твёрдое решение бороться и против той, и против другой, а также против всего, что может косвенно привести нас к этим революциям. И если это значит быть умеренным, тогда мы все - умеренные, ибо все мы декретировали смертную казнь каждому, кто будет призывать к принятию аграрного закона или восстановлению деспотизма.
Я немало говорил и о мятежах, о праве поднять народ на восстание, и, признаюсь, говорил со скорбью. Либо у восстания есть чёткая цель, либо её нет; в последнем случае это - судорога государства, которая не приносит никакого блага, но неизбежно приводит к великому злу. Лишь в сердце дурного гражданина может родиться сама мысль о том, чтобы вызвать её! Если же у восстания есть цель, то какова она? Передать осуществление суверенитета республике? Осуществление суверенитета - задача представителей нации, и следовательно, те, кто говорит о восстании, хотят уничтожить национальное представительство; следовательно, они желают передать осуществление суверенитета небольшой группе людей или даже одному гражданину; следовательно, они хотят отдать управление в руки аристократии или восстановить монархию! В обоих случаях они - заговорщики против республики и свободы, и если поддерживать их значит быть патриотом, а сражаться против них - быть умеренным, - да, тогда я умеренный!
<...>
Мы - умеренные! Но ради кого мы в таком случае проявляли умеренность? Ради эмигрантов? Мы приняли в отношении них все меры принуждения, каковых от нас потребовали в равной мере справедливость и национальные интересы. Ради заговорщиков внутри страны? Мы незамедлительно обрушили на их головы меч правосудия, но я возражал против того правосудия, которое карает и виновных, и невиновных. Везде только и говорили, что об ужасных мерах, о мерах революционных. И я поддерживал эти ужасные меры, но лишь в отношении врагов родины; я не хотел, чтобы они угрожали безопасности честных граждан, которых негодяи вознамерились погубить; я требовал наказания, а не расправ!
Некоторые считали, что патриотизм состоит в том, чтобы мучить и исторгать слёзы; я считал, что он в том, чтобы приносить счастье. Конвент - центр Франции, вокруг которого должны собираться все граждане; некоторые думали, что люди должны вечно смотреть на него с беспокойством и ужасом; я хотел, чтобы в Конвенте сосредоточились все нежные чувства и все надежды. Некоторые хотели, чтобы люди боялись революции; я хотел, чтобы её любили. И наконец, я никогда не хотел, чтобы, подобно тем священникам и угрюмым инквизиторам, что говорят о своем милосердном Боге лишь среди костров, мы говорили о свободе лишь среди кинжалов и палачей!"

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Верньо

Комментарии
2016-08-17 в 02:04 

~Rudolf~
:hlop:

2016-08-17 в 02:26 

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
~Rudolf~, спасибо! :shuffle2: Это был ад по части грамматики, но оно стоило того))

2016-08-17 в 06:41 

~Шиповник~
Эффре, благодарю! Чудесная речь, достойная быть переведённой. читать дальше

2016-08-17 в 12:15 

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
~Шиповник~, увы, не с моими познаниями во французском переводить её целиком - она реально огромная, я там и сдохну))
Насчёт рисунка - ыыы :love: Буду только рада увидеть его в такой ипостаси))) Он на всех портретах такой серьёзный, максимум с небольшой полуулыбкой, а тут...

2016-08-17 в 18:28 

~Шиповник~
Эффре, а тут Робеспьеру лучше пока не спускаться вниз :-D:-D:-D

2016-08-17 в 18:36 

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
~Шиповник~, а то порвут и не заметят)))

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

French Revolution

главная