• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: ~Шиповник~ (список заголовков)
18:42 

~Шиповник~
Огонь, а не мужчина :lip:

Шарль Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, гражданам Марселя.

Марсельцы!
В разгар новых преследований, в которых я имею честь быть жертвой, я не мог ответить на свидетельства уважения, которые вы мне оказывали. Мой ответ в моих действиях: это борьба с новой тиранией, которая поднялась в Париже; распространяясь в департаменты, куда я смог проникнуть, она разбивает статую свободы; призываю французов восстановить её. Накройте её моим телом, я умру за неё и буду достоин вас.
Увы! Не свершатся все мои роковые предсказания: мы отдались иностранным властям, говорят люди, которых я постоянно разоблачал, и которые меня преследуют.
Есть в Париже комитет, сформированный Калоном, который состоит из иностранцев. Это он, объединившись с диктаторами Парижа и его вероломными магистратами, руководит или поддерживает восстания против национальных представителей; руководит военными и морскими учреждениями; пожирает наши финансы; уничтожает общественное доверие; разрушает преступными мерами, наше продовольствие; Наконец спекулирует на поставках нашим армиям, и оставляет их постоянно без всего, в то время как мы тратим на войну пятьсот тысяч в месяц. Существование этого Комитета иностранных властей в центре Парижа, уже не является проблемой. Все личности, которые входят в его состав, известны: один из них, испанский граф Гусман, распределял ассигнаты в пять ливров солдатам, которые осаждали национальный Конвент 2 июня, в присутствии представителей народа, людей отталкивали штыки Анрио, и ядра, что краснели на площади Революции. Проли, сын принца Кауница, министр императора; Барру, близкий друг Калонна; Десфьё ранее продался тирану, что следует из документов, найденных в Тюильри в железном шкафу; Лой, чей брат совершил революцию в Арле; Хассенфратц первый клерк Паша во время его отвратительного министерства; Пьо, некогда секретарь посла Неаполя при дворе Франции: таковы другие члены комитета; вот люди, которые с Маратом, Дантоном, Робеспьером и Лакруа, предают и пожирают Республику.
Эх! нужны ли другие доказательства коалиции парижских властителей с иностранными властями, чем события Вандеи? Во-первых, от нас скрывают повстанческие силы: некоторые батальоны были уничтожены. Они вынудили нас принять закон смерти, не только против лидеров повстанцев, что было правильно, но и против крестьян которых они ввели в заблуждение и таким образом подтолкнули их отчаянию. Мы отправляем против них новые батальоны, которые повстанцы разоружают и возвращают обратно, как батальон Эр и Луары, который почти полностью вернулся в департамент. Возьмем Север, ослабленный в результате предательства Дюмурье, двенадцать тысяч человек, образуют дезорганизованные и ослабленные батальоны. Старых солдат, одетых в лохмотья размещают рядом с вновь одетыми войсками, чтобы спровоцировать фатальные разногласия между ними. Эх! Кто руководит этим? Это Бирон; Бирон, тварь, друг Филиппа, ответственный за подавление мятежей, возбужденный золотом Филиппа. Кто руководит? Это Сантер, тот, кто покинул марсельцев 10 августа вместо того чтобы бороться на площади Карусели. Сантер, который предоставил мятежникам Сомюра крепость и восемьдесят орудий. И что исполнительный совет предпринял, чтобы руководить действиями армий против этих мятежников? Некто Фертье, капитан пехоты был арестован в Сабле, он сказал: «Несчастный, 10 августа, ты дал мне в Тюильри белую кокарду и кинжал», и Фертье был освобожден по приказу двух других комиссаров!...
Еще один злодей, который был арестован в Нанте, у которого был обнаружен паспорт, чтобы попасть в армию повстанцев, печать, оружие Империи, чтобы передать им преступную корреспонденцию.
Сколько других фактов я мог бы привести! Но для кого измены парижских властителей еще являются сомнением? Какую клевету против нас они ещё не использовали? Скупщики всех рынков для себя и своих родителей, они называли нас интриганами! мы, которые постановили, что народные представители будут исключены из всех рынков, в течение шести лет. Окруженные золотом, в своих великолепных каретах, они обвиняли нас в коррупции, нас, кто ел хлеб бедных, кто передвигался по улицам апостолами свободы. Фабр д’Эглантин, чей брат был продавцом шарлатанских целебных средств в Коммерси, сегодня там командир полка; Фабр д’Эглантин признавался Марату, что Комитет общественного спасения приобрёл 12000 ливров за один год. А Бриссо находился тридцать шесть часов в Париже под ножом убийц, из-за отсутствия денег. Дантон женился, у его жены было 1.400 000 приданого, мне же от имени Марселя передали деньги на то, чтобы я выехал из Парижа. Марсельцы! Вы желаете опустить голову под жезлом этих властителей? Цезарь, Кромвель были отвратительными тиранами; но в тысячу раз более отвратительно, что не имея иных побед, они вспоминают убийства 2 сентября, как трофеи чтут останки несчастных бельгийцев, призывая народ к правонарушениям и преступлениям.
Знаете ли вы, что является целью этих заговоров во главе с Питтом? Это разделение Франции на две части; установить монархию на Севере, на трупах нормандцев и бретонцев, а на юге сформировать другое правительство, которое постоянно будет бороться с Севером. Таким образом, раздробленная Франция прекратила бы иметь существенное значение в Европе, и наши богатства, вместе с нашей торговлей перешли бы в руки англичан. Посмотрите, с каким коварством они следуют этой системе! Уже от Машкуля до Сарта, повстанцы благоприятствуют предателям, занимающим берега Луары; и, если верить угрозам должностных лиц Исполнительного совета, Нант будет наказан за то, что отверг доктрину Марата; и в самом деле мятежники осаждены. Тур, Блуа, Орлеан, Париж образуют продолжение этого барьера, который диктаторы возводят между севером и югом. Это города-маратисты, это означает, что террор, коррупция и проконсулы притесняют там честные души, и освобождают души гнусные. Наконец, от Парижа до северной границы, все было готово, чтобы отдать нашу землю врагу. К счастью, Кюстин контролировал эту границу... Они надеялись, диктаторы Парижа, что люди севера и юга увидят, как поднимается между ними стена! Ещё миг, и барьер будет разрушен… Французы, вставайте и идите в Париж. Идите в Париж, не чтобы бороться с парижанами, которые протягивают вам руки, но чтобы примириться с ними, но чтобы освободить их от тиранов, но чтобы поклясться с ними, с людьми севера в единстве и неделимости Республики. Бретонцы, марсельцы, вы 10 августа на площади Карусели победили тиранию королей: вы одолеете и тиранию диктаторов.
Идите в Париж, не чтобы распустить национальный Конвент, но чтобы объединить его, чтобы подтвердить его свободу, чтобы сделать его уважаемым, как народ, который он представляет, до момента, когда первичные ассамблеи назовут преемников представителей народа.
Идите в Париж, не чтобы избавить запрещенных депутатов от меча закона, но чтобы, напротив, требовать, чтобы их судил национальный суд, но чтобы судить так же всех людей, каждого министра, всех администраторов Парижа. Нужно, чтобы все люди, чье состояние увеличилось во время их государственного правления, возвратили то, что они украли. Нужно, чтобы убийцы были наказаны, а диктаторы сбросились с тарпейской скалы.
Прощение для людей, введенных в заблуждение: справедливость для разбойников.
Марсельцы, я не говорю вам немедленно идти спасать своих северных братьев: уже вы в пути. Корень зла в Париже. Когда комитет иностранных властей будет уничтожен, а национальное представительство атакует контрреволюционные силы, злоключения страны закончатся, потому что предателей больше не будет. Взгляните на пропасти, которые они раскрыли, на людей и вещи, которых они сожрали. Они просят отомстить за кровь наших братьев, убитых предателями, за наш разоренный флот и наши корабли, за наши растраченные финансы: МАРСЕЛЬЦЫ, сделайте это в Париже.
Меня обвинят в том, что я поднимаю вас! Да, я вас поднимаю; я подниму всю Францию против разбойников. Вспомните, памятные дни нашего первого восстания в 1789 году, четыре месяца после падения Бастилии. Таким я был тогда, таким вы еще увидите меня на посту чести. Обвинительные декреты, кинжалы, эшафот, я бросаю вызов всему. Только два чувства распаляют и сжигают мою душу: это любовь к свободе и ненависть к тирании… К ним я присоединяю более нежное чувство – чувство признательности. Я в долгу перед вами, потому что вы поставили меня на этот опасный пост. Я в долгу перед жителями Кана, потому что они приняли меня на своей гостеприимной земле, и они служат на благо родины. Марсельцы, спасите ее, и чтобы тот, кто погибнет, проклинал небо и всех, кто будет говорить, писать, думать против Республики единой и неделимой.

Кан, 18 июня II года Республики единой и неделимой.

Подпись: Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, удаленный силой с поста, куда его поместила воля народа.

@темы: Барбару, переведенное, жирондисты, Французская революция

09:19 

~Шиповник~
Письмо Фабра д'Эглантина Мари Годар. :heart:

O, любимая, навеки дорогая любимая, я верю, что доверие, которое ты мне свидетельствуешь относительно твоего отца – настоящий знак любви, которую ты ко мне питаешь. Я получаю её из самой глубины твоего сердца. Я заслуживаю это дорогое доверие, и во всех отношениях; дари мне его бесконечно и я никогда не предам его: именно этим путем я хочу, чтобы ты узнала о сердце, которое я тебе отдал. О, моя нежная подруга! Ты мне дорога, и ты ошиблась бы, если бы не любила меня. Не бойся в моих глазах вспышки той любви, о которой я говорю. Я не прошу тебя показывать мне такую же: я прошу тебя только отпустить твое сердце, чтобы сказать мне все откровенно, все, на что любовь тебя вдохновит, ни больше, ни меньше. Это необходимо твоему возлюбленному. Если меньшее на что я надеюсь, огорчит меня, это не умаляет мою нежность, мою слабость, мои жертвы. Всегда равно, простой, добрый, нежный, любящий и поклоняющийся тебе и твоей душе, я докажу тебе, что твоя любовь никогда не совершала и не совершит безрассудства. Дорогая половинка моей души, это хорошо, что любовь оставляет меня счастливым. Один поцелуй, прекраснее росы, более ничего; легкий взгляд, легкое дыхание: чем больше мне необходимо, тем меньше плодов я собираю. Любовь, любимая, главным образом, любовь, такая, какая она есть в моем сердце, должна вам понравиться, должно быть тебе нравится быть осторожной и терпеливой; но, о, мой друг! Страдать придется всегда? Ты хочешь, чтобы я касался твоего сердца; увы! Я это делаю. Но, что происходит? Я смирился, не смотря ни на что; но почему это все происходит, все больше и больше? Что ты делаешь? что ты говоришь? что происходит? В чем ты меня обвиняешь? это ревность, верно? Это лукавство с твоей стороны? Этот предосторожности или самозащита от меня? это неизбежность, горе? это случайность? Это игра? Что, наконец? Я не вижу тебя, я не говорю с тобой, я не могу даже взглянуть на тебя; моя слабость выходит далеко за рамки того, что дозволено, это очень болезненно. Ропчу я не против необходимости, а в случае необходимости; пусть она простирается еще дальше, если это необходимо, если ты хочешь мира. Я единственный, кто должен видеть это? Могу я узнать, что ты видишь? Страдаешь ли ты? Увы! Нет; кажется, нет. Что ты сделала со своим умом и своей чуткостью? Нужно так немного; так много любви, и у тебя она есть; О, моя чувственная подруга! Ты любила меня больше, когда меньше знала меня. Я потерялся в твоем сердце и в твоем уме? Я часто боюсь: Я хотел бы знать, я бы стал намного лучше; поскольку, таких как я, конечно, не изменить, но я мог бы стать лучше, милостью природы. По крайней мере, не имея твоей любви, я имею твое равнодушие. Я не забыл, сколько раз ты мне говорила, писала и еще лучше доказывала, что твоя нежная душа была создана для любви. Конечно, нет, я не забыл и не забуду, что раньше в моей жизни, я получал больше наград любви, чем я получаю сейчас. Ах! ты красиво говоришь, что у любви короткая жизнь, без сомнения, но она видит что-то, и ты привела моё сердце к своему. Увы! Когда он один, он не знает, как терпеть страдания. Я говорю о твоем отце; о том, что я люблю его, том, что он любит тебя. Я не скажу тебе всего, что я сказал ему; конечно, ты догадаешься. Я рассказал ему о твоем письме, но не показал его. Никогда чужие глаза не увидят эти дорогие мне буквы. Эй! кто знает о событиях этой непостижимой жизни? кто знает причуды и потребности судьбы? Показать твое письмо? Нет, нет. Ах! что бы ни случилось, он не упрекнет мое сердце за то, что оно сделало шаг, который бы мог скомпрометировать мою любимую; любимая, я хотел бы оградить тебя от боли и горя, я хотел бы суметь оградить тебя от всех врагов, и позволить приблизиться только удовольствиям мира, природы, славы и любви. Твой отец придет на ужин к себе домой в субботу, а не завтра. Он отменит В… он просил меня быть там; приказал. Он предупредит слугу около полудня и придет в два часа. Увы! дорогой человек, он хотел бы быть там и обнять Жожо. Детей. Он останется дома и не покинет тебя. Но тогда комната о которой он мне говорил, в течение одного или двух дней он сдаст её в аренду? Твой отец не может остаться без этой комнаты… Впрочем, вы объяснитесь. Как я буду рад обнять тебя! Ах! Не бойся моих жадных поцелуев в этот день. Я разделю их на всех прекрасных девушек и сердце твоего возлюбленного ничего не потеряет. Ах! Если ты меня хорошо знаешь… Прощай моя Жожо, помни своего возлюбленного; люби его, если любишь. Возлюбленная! не могу жить без тебя. Придай мне мужества; разбуди мою голову, огорчение убивает её; Увы! Я открыл своё сердце. Я все тебе сказал. Скажи мне всё…… Прощай, возлюбленная, любовь моего сердца. Целую тебя на клавесине. Таким образом играя аккорды…… Боже мой, как я хочу быть веселым, потому что ты будешь счастлива в субботу! Ах! Будь такой всегда, всегда, за счет меня же…… Прими росу. Ах! я не думаю об этом без приятной дрожи, которая проходит по мне как пороховой заряд. Прощай, моя любовь, моя любимая, моя.

@темы: переведенное, дантонисты, Французская революция, Фабр д'Эглантин

15:43 

~Шиповник~
Мнение месье Салля, депутата от департамента ла Мёрт, о событии 21 июня 1791 года, произнесённое за трибуной Собрания 15 июля.

Господа,
Перед тем как начать обсуждение важного и сложного случая, который является предметом обсуждения, позвольте мне заметить Собранию, вне зависимости от различия мнений, что нет ничего более неуместного, чем жар, с которым мы обсуждаем этот щекотливый вопрос. Я согласен, честно говоря, что обстоятельства, в которых мы оказались, окружили нас опасностями; я согласен, что все варианты, которые могут нам быть предложены, так же, опасны: я продемонстрирую, что прямые умы, безупречных граждан могут открыто и без какой-либо клеветы принять противоположные стороны. Куда, следовательно, могут привести столько нескромных подозрений, столько напрасных действий? Люди говорят, чтобы оценить патриотизм, который, также, чтит народ, может быть, они считают, что это важно для успеха их дела - чахнуть от необоснованных обвинений с равным ожесточением? Что ж, господа! У меня тоже есть своё мнение в этом вопросе; и я тоже представлю вам его. Без сомнений, я могу заблуждаться; мои противники могут меня обвинить, даже мои комитенты могут осудить меня как плохого патриота: между тем во мне останется осознание моих действий, и ничто не будет способно изменить мои мнения. Поэтому, давайте будем холодны и спокойны, так как жар может сделать нас лишь несправедливыми; постараемся оценить самих себя, чтобы получить уважение народа.
Простите, господа, мое желание немного отступить от темы: я рассмотрел конъюнктуры, в которых мы находимся, и сказал себе: «вне зависимости от того, на чью сторону встанет Собрание, большинство граждан будут недовольны. Либо Людовик XVI остается на троне; либо сойдёт с него: Собрание будут обвинять с одинаковым жаром. Нам важно избегать любого преувеличения мнения, если мы хотим отвести бедствия гражданской войны. Важно сплотить умы вокруг национального Собрания, чтобы подготовить декрет, каким бы он ни был. Поэтому, мы сами должны сплотиться вокруг наших собственных принципов. Надо подавать пример умеренности в обсуждении и повиновения различным его результатам, если мы хотим, чтобы народ, который нас услышит, был умеренным и повиновался закону, когда он будет установлен.
Я собираюсь рассмотреть вопрос, господа; и если я плохо выполню задачу, которую взял на себя, я надеюсь, по крайней мере, что буду верен принципам умеренности, о которых говорил.
Три вопроса касающиеся Людовика XVI. Важно задавать вопросы и обсуждать их: помимо прочего, можно применить это обсуждение к королю и посмотреть, какими будут последствия.
Король был виновен в бегстве?
Король виновен в том, что спасаясь, оставил манифест?
Бегство и манифест короля достаточны, за неимением любого другого доказательства, чтобы доказать, что он в сговоре с генералом Буйе в постановлениях, которые он издал чтобы облегчить вторжение врага к границам, и окружить Короля армией недовольных?
ДАЛЬШЕ

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Салль

14:13 

~Шиповник~
Фабр д’Эглантин – Мари Годар

Твоё письмо дарит мне жизнь; я не знаю, как передать тебе сладкую радость, которую оно приносит мне. Я не могу сказать, но я нахожусь в состоянии настолько мягком, настолько сладком, что, кажется, в этот момент я нахожусь с тобой, где я вижу мир в твоем сознании и любовь в твоих глазах. Так что я думаю, что ты чувствуешь, и я единственный, кто может думать? O любимая! Ты не можешь сказать мне ничего, что принесет мне больше удовольствия. Когда ещё я смогу думать, как ты? как ты, дорогая и достойная женщина. Ах! Ты делаешь меня довольным самим собой, и без лишней скромности, это не мелочь. Я рад, что смог понравиться тебе в своем письме! Ты мне это хорошо изобразила. Это очарование останется за тобой. Ох! Прелестно! Не столько потому что ты льстишь там моей любви, не столько потому что мое сердце нежно соприкасается с твоим, безусловно, это, действительно так, но потому что твоя душа проявляет себя там красивее чем когда-либо, потому что я вижу с наслаждением, насколько твоя приятная чувствительность повинуется исключительно чувству и природе. Милая моя возлюбленная, оставим эти моменты в наших сердцах; поговорим о твоей святой дружбе, дочь уважаемая и несчастная, любовь поддержит тебя. Я видел этого бедного отца, этого нежного отца, которым он является; он тебя любит, он тебя не обвиняет, он тебя не принимает: увы! Нет. «Моя дочь достаточно знает меня, - сказал он мне, - чтобы знать, что она никогда не сможет уйти из моего сердца, и я никогда не перестану любить её, мне жаль её всей душой». Вот почти его собственные слова, и природа, и чувства все было настоящим; безусловно, в них нельзя ошибиться; Я позаботился, дорогой друг, чтобы использовать все меры предосторожности. Я нашел время, когда ни тебя, ни его не было у вас дома, чтобы расспросить; твоя мать встретила меня у двери, потому что он был в постели; Я отразил её любопытство, очень легко, на мой взгляд; я сказал, что, в аналогии с оперой, я должен читать книги, я хотел бы попросить сделать мне одолжение, и что, если случай привлечет в мою сторону, я умоляю подняться твоего отца ко мне. Он пришел, и я был рад; я ему решительно рекомендовал ему тайну, даже по отношению к твоей маме: мы договорились, что он сказал бы, что я попросил его расположить несколько людей в моей милости относительно обсуждаемого чтения. Он заверил меня в том, что всё хорошо, и сказал мне, что ты достаточно осведомлена в этом вопросе; он хорошо знал, что никакие сомнения в этом отношении со стороны того, кто должен все игнорировать, не стали бы для тебя причиной жутких сцен, чтобы он не пытается тебя жалеть. О! если бы ты знала, как сильно он тебя жалеет, этот дорогой человек! он очень чувствителен к этому нежному возвращению с твоей стороны; он никогда не сомневался в твоем сердце; он имеет самое высокое мнение; он прекрасно знает, что ты не желаешь большего для его счастья, он тебе признАет, чего ты и хочешь; Он жалеет тебя до слез, угнетенный твоими рыданиями; Я верил, что должен был, в свою очередь, успокоить его горе картиной твоего смирения и твоего терпения; я даже сказал ему, хотя и безнадежно, что возможно травля, которую ты переносишь, закончится, я не смог, как ты понимаешь, дать ему надежду, которая есть в возвышенности твоего характера. Он сказал мне, что его цель заключалась в том, чтобы покинуть дом, что он даже ищет квартиру, но, что по правде, ущерб который он будет испытывать и гнев, который будет испытывать твоя мама не придают ему уверенности в этом шаге. Я призывал его не делать этого. Я верил, что должен был возразить против этих планов, поскольку итог всех этих печальных действий, вся горечь снова упала бы на тебя; хорошо ему было бы или плохо, ты все равно не избежала бы упреков; что такое разделение повлечет за собой горести, и все они будут говорить, что отец был вынужден покинуть дом своей дочери. Вот то, что я ему сказал. Твой отец затем, хотел поговорить о положении, в котором он находится; любимая, я не боюсь тебе сказать, что он стеснялся; и именно тогда я чувствовал весь ужас ежедневной пристальной тирании, жертвой которой я тебя вижу. Твой отец хотел уточнить детали, я отказался из-за уважения к моей любимой; по его просьбе, я рассказываю всё тебе. Я это делаю, и я посоветовал ему самому открыть тебе его сердце и душу. Остается узнать, как вы найдете способ поговорить. Я сказал ему, что ты найдешь этот способ самостоятельно, и что я тебя научу: я буду рад, если я могу помочь отцу и дочери, достойным большего счастья! О, любимая! Ради тебя я вмешиваюсь в такие деликатные вещи. Но броситься в огонь ради своей возлюбленной – этого мало. Давайте использовать тайну, вот и все. И ты, нежная возлюбленная! Открой свои глаза и притяни всю силу, чтобы укрепить свою душу и предоставь ей всю энергию, на которую она способна. Малодушие, слабость – очень большие пороки, когда они являются оружием несправедливости. Будь милой, всегда милой; но пусть твоя душа возвысится и не будет обманута: быть восприимчивым к тирании столь же неуместно, как быть под снегом или под дождем, когда ты не можешь ничем оградиться, а он падает на тебя только потому, что ты внизу. Тысячью милостей, моя драгоценность, нежными и тонкими вещами закончится письмо. Пусть, пусть бьется маленькое сердце: пусть этими нежные эмоции компенсируют боль. О, нежная подруга! Я должен признать, ты очень добра! Ах! Что бы я сейчас делал в этом мире, если бы я не любил тебя, если бы я не любил тебя? Ах! Ты видишь, что…
Прощай, мой ласковый и нежный друг; дорогой и единственный объект моей любви! Прощай, обнимаю тебя от всей своей души. Люби меня, люби всегда своего возлюбленного, своего друга, своего утешителя. Ах! Почему мне не хватает этого качества, мой друг!

Какая любовь... :heart: читать дальше

@темы: переведенное, дантонисты, Французская революция, Фабр д'Эглантин

19:50 

~Шиповник~
Письмо Франсуа Бюзо


@темы: Бюзо, Документы ВФР, Французская революция

21:42 

Шарль у мамы критик

~Шиповник~
Письмо Шарля Барбару Жану-Батисту Саллю, который в Сент-Эмильоне написал трагедию "Шарлотта Корде". Шарль, я верю, критикует исключительно из лучших побуждений. Конечно, он самый красивый, умный и талантливый. Единственное, чего ему не хватает - немного такта

Мой друг,
Твоя память не напомнила тебе все обстоятельства смерти Шарлотты Корде? Как ты мог не поместить на сцену Адама Люкса, который по-настоящему любил Шарлотту, который описал её Брутом, и был заперт в тюрьме Аббатства? Мой друг, Адам Люкс больше подходит тебе для интриги, чем этот Эро Сешель, которого ты делаешь человеком хорошим, вопреки истине и которого ты отравишь на сцене, в то время как он полон жизни. Это противоречит историческим фактам и нравственности этого человека. И потом, зачем слово в слово копировать сцену Сеида из Вольтера, я говорю слово в слово, не о стихосложении, которым ты пренебрег, а о положении*. Разве нельзя создать более стоящий плагиат, однажды на представлении твоей пьесы, Эро Сешель выступит против тебя, сказав, что никогда не был влюблён в Шарлотту и что он полон жизни. Ты хорошо чувствуешь то, чего не можешь произвести.
Я считаю, что впустив Эро Сешеля в пьесу, в Комитет общественного спасения, в ряды заговорщиков, вернув ему его политически ужасную душу, ты можешь вывести на сцену Адама Люкса. Он увидел Шарлотту, когда она только что поразила Марата; величием её мужества будет рождена его любовь; он последует за нею в комитет и первый допрос разожжет добродетель в этой пламенной душе. Твой спутник** нарисует тебе Адама Люкса лучше, чем это могу сделать я. Он тебе скажет, что он, возмущенный тем, что свобода потеряна стараниями центумвиров, хотел застрелиться у решётки Собрания. Осуди – если это не твой человек. Возлюбленный Шарлотты, поклонник свободы, ты смешаешь краски, чтобы сохранить их. Отсюда его связь с Раффе, которая может быть неправдой, но которая весьма правдоподобна. Отсюда сговор порядочных людей, чтобы свергнуть тирана. Как Адам Люкс узнает о чем говорилось в комитете? Я считаю, что в этом отношении ты можешь, сохраняя характер Эро, гермафродита революции, связать его с Раффе и через него все ему передать. Как устроится твоя развязка? Арестом Люкса, что является подлинным фактом, который случился несколько дней назад. Пусть участвуют две стороны. Пусть Раффе и Люкс будут оставлены даже Комитетом. По какой причине? Коррупция, клевета, которые, ты не вставил в сцену с агентами. Надо обрисовать все интриги, которые нам известны, все характеры, трусость парижан, террор на повестке дня, смелость якобинцев и избыток женщин-революционерок. Виар, Мюскине де ля Плань, Варле, вот люди комитета, которых нужно нарисовать персонажами. Мне пришла идея; ты оценишь: Анахарсис Клоотс, прекрасно известный агент Пруссии, которую он называл будущим департаментом Франции, не мог бы он, в твоей пьесе, сыграть двойную роль организатора толпы желающей убить Шарлотту Корде, и того, кто бы поднял порядочных людей, чтобы управлять движением, которое они потеряли? Анахарсис вскоре будет арестован, и ничего не будет иметь силы. Впрочем, эта идея, как и другие, тщательно не обдуманы. Я не хочу переделывать трагедию; твой ум настолько быстр, чтобы схватить мои предложения, и я хочу, чтобы мои замечания тебе что-нибудь дали.
Но то, что я тебе рекомендую, прежде всего – это характеры, своего Дантона сравни с трусом, который, в этот момент, стал одним из подчиненных агентов Робеспьера. Надо сделать его человеком сильного слова, но слабого характера. Ты описал движение департаментов, которые борются против анархии? Я ничего не увидел, разве что несколько слов в первой сцене, ты можешь добавить больше деталей. Трагедия была историческим действием, а история не должна забывать таких важных обстоятельств. Но, главным образом, позаботься о своем стихосложении. Ты им пренебрегаешь даже в хороших фрагментах. Твоя простота слишком ощущается, слишком мало вкуса. Переделай полностью стихи. Я могу процитировать тебе несколько примеров. Например, вот:

ПРОДОЛЖЕНИЕ

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

13:05 

Родина Фабра

~Шиповник~
Дом в котором родился Фабр д'Эглантин :lip:
В Каркассоне :heart: сильно красивый город :eat:



@темы: Французская революция, Фабр д'Эглантин, дантонисты

17:40 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Это последние рукописи Франсуа Бюзо. С последними строками этого текста закончатся его воспоминания и его жизнь :weep3:
Воистину, после всего, что мы с ним пережили в момент перевода, сколько соплей слёз размазали по щекам, он стал для меня родным :D


ОТРЫВКИ, НАЙДЕННЫЕ СРЕДИ РУКОПИСЕЙ БЮЗО.

Говоря о великодушной преданности лица, которая нас приняла в эту зиму в ее доме, я действительно сожалею, что я не имею возможности назвать её имя*, её и всех тех, кто не оставили нас в наших невзгодах; но благодарность требует от меня этого тягостного молчания; невозможно более без опасности, ни выполнять человеческие обязанности, ни предаваться наиболее приятным ощущениям природы. Как я не хочу признавать в нежной заботе моих новых друзей, что несчастными меня сделали Кан, Кемпер, Брест и департамент Жиронда! Я не забуду тех, кто предложил убежище и дружбу моей бедной, больной жене, обремененной страданиями и нищетой. Ей удалось избежать судьбы мадам Петион, не следовать за мной через пустынные долины Бретани, без друзей, без средств и без надежды. Почтенная семья, которая мне была незнакома до тех пор, помогает ей и успокаивает. Я предполагаю, что она всё ещё живёт в этой семье, если она не скончалась от своего горя. Увы! Возможно, моей жены больше нет! Возможно её глубокая скорбь, слабость её здоровья, её нищета, безнадёжное будущее - сократили её дни! Бедная несчастная! Прости, прости меня за то, что я причинил тебе столько страданий и боли! Если ты ещё жива, ты обязана меня пережить и сохранить с заботой память обо мне, и никогда, заклинаю, никогда, не позволяйте моей жене просить у моих убийц! Главным образом, в Бретани мы нашли людей; какое отношение! Внимательные! Благородные! Упавшие духом! Нужно чтобы народ, столь достойный своей свободы, был порабощён в остальной части Франции? Вы найдёте там меньше манер и твёрдости характера. Великодушный К… я не могу выразить всё то, что чувствует моё сердце, всю нежность, признание и уважение; но вы найдете в самом себе цену ваших милостей и вашей смелой человечности. Я не забуду слезы, которые вы проливали, предчувствуя фатальность нашей судьбы. В департаменте Жиронда был пик наших несчастий; я не представляю, как мы до сих пор живы. Без женщины, без единственной женщины мы бы непременно проиграли. Женщина - сказал я? Ох! Нет, это ангел пролетевший сто лье, чтобы предложить нам свою помощь, свой дом и утешения; всё, чем она обладает, принадлежит её друзьям**. Представьте себе ещё молодую женщину, более приятную, чем красивую, на которую смотришь без удивления, но покидаешь с сожалением. Приятная чувствительность сверкает во всех её чертах, в её голосе, и более всего, в её глазах. Её верность, красота, храбрость приятны; она к этому стремится; В ней это все соединяется, эти качества с легкостью наполняют ее, как естественные компоненты и составляют ее счастье. Для нас она пренебрегала всем; и продолжает пренебрегать; Я думаю, что, даже не смотря на благородную и великодушную храбрость, что никакие другие обязанности, которые контролируют её запасы, которые истощаются, она не будет делиться с кем-либо об опасности, чтобы сохранить нам жизнь. О, женщины, женщины! Горе тому, кто не знает вам цены! И Вы, кого я не осмеливаюсь назвать нашим другом, нашей сестрой, нашим сердцем; вы, кому мы обязаны всем на земле; образец мужества и добродетели, когда мы были оставлены всеми, вне закона, приговоренные к смерти, мы отдаем честь вашей способности любить, вы придали нашему прозябанию уют, вы одарили наше иссушенные долгими печалями сердца чувством надежды и отрадой. Даже в этот день ваша крепкая и трогательная дружба украшает цветами наши новые мрачные подземелья. Вы напомнили нам о нашей прошлой свободе. Увы! Эти розы весны, мы не думали, что когда-либо еще их увидим! Скоро реалистичные изображения наших мимолетных жизней, эти увядшие цветы вернутся в лоно природы. Спасибо красоте, молодости за все, что происходит на земле. Лишь мужество выживет сквозь века, которые опустошат все остальное. И когда нас больше не будет, когда наши останки будут покоиться в тишине могил, у вас не будет ваших друзей, чтобы успокоить их, не будет ваших братьев, чтобы помочь. И проливая по ним слёзы, вы скажете с благородной гордостью: «Я не напрасно жила на этой земле».

Истории о Валазе, Лаказе и Бриссо.
Я чувствую радость, когда я возвращаюсь к моим друзьям. Вот два факта, о которых было бы хорошо сообщить здесь.
Валазе мог бы убежать, если бы захотел; он обратился к Лаказу, своему другу с этим, и Лаказ ему отсоветовал уезжать. Вскоре предупредили Лаказа, что подобный декрет угрожает ему самому; ему предложили безопасность: Нет, сказал Лаказ, именно я – причина того, что Валазе не убежал; если мой друг умирает, я хочу разделить его судьбу.
Бриссо, бесстыдно обвинили в том, что продал свою совесть и свои таланты иностранным властям, он тот, кто не оставил своим детям никакого наследства, только знаменитое имя и воспоминания о великих достоинствах, Бриссо, которого больного перевели из тюрьмы Аббатства в Консьержери, там его оставили на соломе, на хлебе и воде, потому что у него не было 33 ливров, которые требуются для постели и другой еды. Его друзья, узнавшие об этом, заплатили 33 ливра.

Истории о Дюбуа-Крансе и Колло д’Эрбуа
Чтобы понять этот отрывок, достаточно писем Дюбуа-Крансе и Келлермана об осаде Лиона.
Этот Дюбуа-Крансе человек уникальный; он был прежде благородным, но без успеха. В Учредительном собрании, он написал своим комитентам самые плоские подхалимства, в пользу короля Людовика XVI, которому больше не служил. Сегодня он преувеличенный республиканец, и, что хуже, сторонник Робеспьера, в брошюре, напечатанной в 1792 году, он назван сумасшедшим, к счастью, родившийся без таланта.
Колло д’Эрбуа вначале был жалким деревенским комиком. Вспоминается комедия, где бедняга, чтобы иметь несколько пистолетов смело сравнивал Месье, брата Короля, с солнцем, которое повсюду распространяет свою милость. Знаем, что этот Колло - автор «Катехизиса отца Жерара», в котором конституция 1791 года, и, главным образом, королевская власть, активно пропагандируются.
Я ничего не говорю о Келлермане, этого уже достаточно.

Новое развитие в федерализме
В труде, описанном выше, я открыто сказал о том, что я думаю о форме республиканского образа правления, который мог соответствовать Франции. Но я уже предупреждал, что это мнение не должно быть связано с кем-либо из моих друзей. Можем посмотреть конституцию, которую теперь представляет Комитет; этот план содержит все то, что я знаю об их мнениях по этому поводу: что касается меня, то я не верил в благоприятный момент, чтобы осмеливаться высказать свое, и я, возможно, удовлетворился бы ожиданием лучших обстоятельств, которые не могут подойти достаточно быстро. Одним словом, не надо смешивать наши личные мнения с нашими проектами: это не зависит от времени и препятствий, от тысяч причин; эти мнения меняются согласно обстоятельствам и предрассудкам времени.
У нас не всё общее, кроме целей и любви к свободе. Наша цель состояла в том, чтобы иметь наилучшее республиканское правление, которое было бы возможно во Франции; что касается средств и идей, то каждый формировал это лучше всего, он мог хранить в этом отношении наиболее совершенную независимость. Нужно дождаться Воспоминаний наших друзей, чтобы узнать их мысли***; так как мои принадлежат только мне.

Процесс Дантона. – Новые рассуждения о Робеспьере, Сен-Жюсте и Барере.
Я только что прочитал о судебном процессе Дантона, и я обнаружил, что сожалею о его смерти.
Каков народ Парижа! Какое легкомыслие, какое непостоянство! Это подло! Иные совершили не меньше преступлений, чем Дантон; но им не были предъявлены обвинения. Они были достаточно осторожны, чтобы говорить о преступлениях, которые Робеспьер и Дантон, совершили вместе. Впрочем, Робеспьер, Сен-Жюст и Барер, действовали осторожно, стараясь не оказаться в присутствии тех, кого они обвинили; так было гораздо проще совершить убийства. Но самое восхитительное – это доклад Сен-Жюста! Мерзавец! Тебя будет презирать потомство за твою речь!
Я не знаю, как потомство осудит Робеспьера, Сен-Жюста и Барера, так как остальные не стоят того, чтобы о них говорили; но, это бесспорно, все беды начались после нашего изгнания из национального Собрания. С такими средствами, которые были использованы, надо быть детьми, которым всё сходит с рук, даже самые большие злодеяния.

* Мадам Буке.
** Мадам Буке приехала из Парижа, чтобы дать убежище беглым депутатам в Жиронде.
*** Барбару и Луве ничего не говорят об этом.

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, жирондисты, Французская революция, Бюзо

12:09 

Органт 18+

~Шиповник~
Глава IV

То, чем стали демоны, то, что стало с Сорнитом: Совет, организованный Карлом Великим, совет организованный Идаманом и Еленой.


Мой дорогой Читатель. Следует проговориться,
О том, что в светлейшей Империи вершится.
Народ святой, изгнанный из Рая,
Бывшую небесную паперть атаковал, налегая.
И Господь, у которого молний больше нет
С тех пор как Любовь оказалась на земле,
К ангелу Итуриэль его слова издалека донеслись:
"Возобнови полет, на радугу поднимись;
Ищи меня скорее, в стране ветров,
С молниями, на колесницах, найди боевых коней
С ураганами, с грохотом, средь облаков,
И клетку захвати, чтобы поджарить извращенцев поскорей".
ПРОДОЛЖЕНИЕ


@темы: Сен-Жюст, Органт, переведенное, монтаньяры, Французская революция

18:31 

Немного юмора 2

~Шиповник~
В дополнение к одному из постов со скетчами, добавлю небольшой наборчик жизненных ситуаций :evil:

Фабр выбирает девушек на роли :write:


Гаде и Дантон :D


Поскольку у ~Rudolf~ дома живёт кукла Камиль Демулен, как-то раз пришла в голову мысль, а что делает Камиль, пока никого нет? :eat:


Эро Сешель утомился, читая MAXIM :evil:


Где-то в Эллизиуме Шарль Барбару помогает Франсуа Бюзо осваивать эллизиумгугл


Из серии "Дом с республиканцами". Если забраться в машину времени и ударом по башке случайно заманить революционеров в будущее и оставить тут навсегда :evil:
Семейное фото слева направо (мужчины): Эро, Дантон, Барбару, Демулен, Бюзо, Гаде, Верньо и Сен-Жюст.
Здесь нет некоторых дядей, потому что на момент рисования этой штуки мы о них ещё не говорили и не читали :glass:

@темы: творческое, девичье, Французская революция

20:26 

Не только политик

~Шиповник~
Революцию творили потрясающие умы, но помимо законоведов, в Конвенте были и люди творческие. Ни для кого не секрет, что Фабр д'Эглантин до революции был актёром и драматургом, и я предлагаю окунуться в эту театральную жизнь вместе с очаровательным Шиповником. Это прекрасный повод взглянуть на политика с другой стороны, увидеть его талант, веру в себя и свое творчество . Вуаля! :chups:
И в конце концов должна же быть хоть какая-то биография Фабра

Двойная слава обрушилась на голову Фабра д’Эглантина: одна - печальная и гибельная, была приобретена посреди гражданских раздоров; другая - полученная в менее опасном театре, выжившая в бурях амфитеатра, в шуме критики, посреди строгости воспоминаний. Фабр был бы счастлив родиться в другую эпоху! Его слава была бы сегодня без примеси: время, которое он потратил среди фракций, было бы потрачено на совершенствование его трудов; это увеличило бы количество тех, кто сбережёт его имя от забвения; неутолимая деятельность его души нашла бы более благородный продукт для творческой фантазии; щедрое литературное соперничество заменило бы политические амбиции; и его пылкое перо, с его философски плодотворной свободой, в прекрасных трудах, возможно, было бы полезнее для его страны.
У Фабра не было тех масштабов, которых требует главная роль в революционных трагедиях. Как и многих других его захватили законы; и это размышление должно служить оправданием для излишков, в которых его упрекают. Он не подвергся изгнанию в последствии. С горячей головой, невероятным и стремительным умом, Фабр был истинным поэтом, живущим сегодняшним днём, не беспокоясь о будущем, и был не способен на холодный расчет, с которым заговорщик построил своё состояние. Мы полагаем, что те, кто обвинили его в растратах, во взяточничестве, искали повод для своей ненависти. Я никогда не трудился над своими небольшими сбережениями, - отвечал он; в моей жизни не было регулярного дохода: я живу сегодняшним днем; я поэт. Но давайте абстрагируемся от деталей, которые касаются политического деятеля, жизнь Фабра д’Эглантина состоит из двух частей, ограничимся первой.
Филипп Франсуа Назер Фабр родился 28 декабря 1755 года* в Каркассоне. Первые годы его жизни не были счастливыми, он был обделен материнской нежностью. Это можно понять по стихотворениям, которые он отправлял, в 1787, одному из своих одноклассников: он говорит о своей матери:

Никогда, поверь; глаза не улыбались мне её;
И девять раз, да девять раз излюбленный наш бог
От Овна до Рыб путь свой жизненный закончил,
Ни разу матери уста, могу припомнить точно
Мой детский рот, увы, не целовали,
В могиле первый материнский поцелуй узнали.

Верно ли, что первые впечатления детства сказываются на протяжении всей жизни? Домашние, ещё детские ласки, являются главной прелестью этого возраста, возможно, Фабр поэтому чувствовал, что его сердце высохло. Возможно, поэтому его упрекали в нечувствительности? Что бы там ни было, после пренебрежительного и неполного воспитания, он искал вне дома родительское счастье, которое он не мог ему дать. Оставленный без наставлений он бросился проматывать свою жизнь. Он был по очереди актером, художником, гравером, музыкантом и поэтом. В возрасте, когда молодые люди входят в мир, ведущий бродячее существование, или, образно говоря, кочевое, Фабр остался чужд к социальным приличиям, и никогда не узнал бы искусства, если бы ему не нужно было забыть себя, чтобы тешить самолюбие других. Он слепо следовал за всеми своими страстями, даже культивировал их со всей религиозной заботой. Счастливые воспоминания, когда чтение романсов, полных благодати и вкуса, принесли ему успех и самонадеянность.
ПРОДОЛЖЕНИЕ


@музыка: Il pleut, il pleut, bergère

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

17:23 

Заяц такой...

~Шиповник~
Франсуа Бюзо.
Ранимый, трогательный и нежный философ, созданный для того, чтобы любоваться природой





@темы: творческое, жирондисты, Французская революция, Бюзо

15:15 

Галерея 5

~Шиповник~
15:07 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть XII (заключительная)

Какие судьи могут нас судить. - Процесс Бриссо и его друзей. - Их последние мгновения. - Мои последние пожелания.


Мне кажется, что из-за того, что делается для свободы, Франция не может подняться и сбросить ярмо анархистов внутренних дел и усилия иностранных армий.
Я не могу судить иначе! Неужели не осталось никакой надежды? Власть наших угнетателей держится на столь малых вещах, у нее есть столь хрупкая поддержка! Страх, который основал их империю, может ее и разрушить в свою очередь; так как, трос скоро порвется, что им остается? Все одновременно растворится, и французы, разочарованные, пойдут от одной крайности к другой. Страх и ужас это infirma vincula caritalis, quœ ubi removeris , quœ timere desierint odiisse incipient,говорит Тацит. Таков народ, и главным образом народ Франции. Видели, как сохранились в течение одного года те же привязанности? Никто из его наиболее уважаемых и любимых не смог еще довести его туда. Можем представить, что у него не будет постоянства только в преступлении?
Посмотрите как голод и нищета заворачивают в похоронный саван все части окровавленной Франции; эти два бедствия, были ли бы они благотворителями французской нации? Набат нужды вынудил бы её разбить оковы, которые ее позорят? За неимением настоящего мужества, голод мог бы ей внушить ярость отчаяния?
Тогда, при счастливом случае, который легче желать, чем предусмотреть, французы поднимутся против своих угнетателей, прежде, чем иностранные власти навяжут им свои законы в качестве завоевателей и в качестве хозяев; невозможно, чтобы пользуясь мудростью опыта их долгих несчастий, они сумели бы еще сохранить некоторую тень свободы, и мой обет, мое последнее желание будет исполнено. Представитель Франции, и я доволен; я смогу предстать перед ним, требовать мести, на которую я имею право, обвинять моих угнетателей перед законным судом, преследовать их и губить от имени законов моей страны. Но если закон заботится об устранении наших претензий, нужно, чтобы в правилах и формальностях он предписал, в порядке, общем для нашей страны, защиту и безопасность для всех граждан нашей страны.
Если несколько доносчиков тогда существовали против меня, то они покажутся, я ничего не буду опровергать, когда я буду судьей. Но момент, ужасный для клеветников и убийц, не полагайте, что он единственный; Трусы! они смелы только в потемках и в момент преступления.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

Милый Бюзо :weep3:


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

20:48 

~Шиповник~
Давно не было Антоши :D

Ещё совсем зелёный молодой Сен-Жюст :love:

В феврале 1790 года, после продолжительного обсуждения, Учредительное Собрание установило новое разделение страны на департаменты. Но, если границы департамента Эны были установлены декретом Собрания, необходимо было проконсультироваться с выборщиками, и им самим нужно было выбрать административный центр. В апреле 1790 года, выборщики были созваны в Шони, чтобы обсудить этот вопрос и решить между двух городов, которые настойчиво просили чести стать областным центром: Ланом и Суассоном. Сен-Жюст был выборщиком от Блеранкура. Он произнёс следующую речь:

Речь о выборе областного центра департамента Эны.

Господа,
Мой возраст и уважение, которому я обязан вам, не позволяют мне возвышать свой голос среди вас. Но, вы мне уже доказали, что вы снисходительны.
Меня осуждали, но я только стремлюсь служить своей стране; Но если злоба смогла вырвать меня из тела моей родины, она не может вырвать мое сердце.
Это на ваших глазах я вооружился, именно здесь моя душа отдалась свободе, и эта свобода, которой вы наслаждаетесь ещё моложе, чем я. Обещание моим комитентам и строгость моей миссии вынуждают меня принять участие в ссоре, которая вас разделяет. Сила здесь не уместна, моя совесть принадлежит одному, а сердце двум; поскольку я молод, я должен подслушивать мудрые примеры, чтобы пользоваться ими, и если что-то меня тронуло, так это умеренность, которую вы вложили, в это утро, в ваши переговоры.
Я вовсе не отказываю городу Лану; он – сын родины, так же, как и Суассон, и если бы эта общая мать должна была говорить между нами, она нас упрекнула бы в наших слабостях и говорила бы с нами только на языке нашего чрева.
Среди различных предложений, которые всколыхнули Собрание этим утром, наиболее непредвиденное - предложение сделать город Лан новым центром, о чем просил господин Карлье, генерал-лейтенант Куси. У выборщиков, как затем сказали, нет никакой необходимости заключать контракт от имени их коммуны; это верно, но я прошу, я, о великодушии господ Лана, без ущерба в правах Суассона, потому что они мне кажутся сильными. Зарок моих комитентов был для этого последнего города. Я проходил по сельской местности, и бедные были довольны; недостатки, в которых упрекают Суассон, не являются его собственными, но в отличие от античной администрации, Франция сегодня возрождается в ее политике и в ее нравах. Город Суассон был сосредоточием деспотизма, и его несчастья научили его править мудро.
Город Лан мне кажется весьма щедрым и вполне преданным общественности; он будет приносить жертвы, но это будут жертвы. Следует порой благоразумно отклонять предложения, продиктованные опьянением и порывами чувств; У добродетели есть благородные иллюзии, в которых она теряется.
Суассон не принесёт жертв, они сделаны, и это было бы ещё большее несчастье.
Его Управление, памятник деспотизма и жестокости, будет приносить отныне великую пользу, подобного храмам с идолами, где приносили человеческие жертвы, и, затем были обречены Богом на мир через более чистые руки.
Управление Суассона может стать достоинством департамента; это значит обеспечить родину кровью, это значит мстить за добродетель, мстить за человечество и бедность.
Теперь он благословлен, это убежище отцеубийства, построенное потом, и его несчастье станет его счастьем.
Лан, Господа, кажется, охотно отказался от казарм, чтобы освободить место в Департаменте; но Департамент будет поглощать его фураж? Зачем перемещать благосостояние? Лан имеет свой гарнизон, Суассон – департамент; к чему всё менять? Это вопрос не о завоевании, а об управлении.
Суассон просит Департамент; я прошу, но для бедных моей страны, за которых Суассон заплатил значительные суммы во время своего благосостояния.
Давайте не будем обременять, Господа, метафизическими обсуждениями этот простой вопрос; давайте не испарять напрасные софизмы, давайте сбросим чувство страха, потому что наше суждение вечно и потому что мы указываем на наш явный выбор. Лан имеет свои преимущества, Суассон – свои, и сознательность должна вынести решение. Не забывайте, главным образом, Господа, что моменты ценны для бедных, что каждый из нас прибыл сюда с определенным мнением, и что в то время как мы обсуждаем этот вопрос, дети многих из наших братьев просят хлеба у своих матерей, которые плачут.
Я голосую, от своего имени, за Суассон.

Рукопись речи, которая находится в архиве департамента Эны, подписана Флорелем де Сен-Жюстом, выборщиком департамента Эны.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст

15:32 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Глава X

Конституция, которая соответствует Франции. – Обзор федерального правительства. – Конституция 1793 года.
Истории о Робеспьере, Барере, Сен-Жюсте, Дантоне и т.д. – Положение Франции в 1794 году.


Я иду дальше; я предоставлю все; мир установлен – солдат возвращается к своему очагу. Всё спокойно; Можно бросить в море, долгое время неспокойное и вдруг затихшее все камни и осадки из которых должна состоять основа нашей замечательной республики. Но где их найти, как возобновить строительство? Какие материалы объединить и связать? Сен-Жюста и Барера не обманули их собственные книги. Робеспьер видит, в том, что он называет конституцией, общество якобинцев и его трибуну, и народ, который его окружает; и вот, для Робеспьера, наилучшая из возможных конституций: но Барер и Сен-Жюст не настолько глупы. Пусть вульгарность будет очарована этими глупыми рапсодиями, пусть она восхитится лапидарным стилем; много слов, это хорошо для него; подобными погремушками его развлекают; но когда он будет требовать чего-то разумного, он будет далек от расчетов. Если хотим благоприятствовать Парижу за счет провинций, чем станет республика? провинциям за счет Парижа, что станет с самим Парижем? так как здесь среднего не дано; можно примирить противоположные вещи, но как договориться с вещами, которые противоречат? Но не Парижу можно дать счастье в хижинах; не провинции можно дать свободу и мир как в Париже. Остается совместить их, угнетенных рабством; но я сомневаюсь, чтобы пример, предвкушение которого им сегодня дается, может долго их удовлетворять.
Когда у нас действительно возникнет желание действовать, я сомневаюсь, что у нас будет власть; еще предполагая все обстоятельства благоприятных фактов, идеи народа чересчур отдалены от правды, её беспорядков, ее непобедимых предубеждений; Она сильно ушла вперед, чтобы податься назад. «Если республика маленькая, говорит Монтескье, она разрушается иностранной силой; если она большая, она разрушается внутренним пороком». Вот весь принцип. Он не основан на напрасной теории, на легкомыслии, я не знаю, какие философские максимы, детская гордость, которые сговариваются, противостоят незыблемому порядку вещей, или затерянному сознанию некоторых душ, благородству и вульгарности, которую их собственное мужество заставляет осуждать настоящее мужество других. Между тем природа, которая повсюду распространила зло, нам предлагает недостатки, исключительно присущие правительству большой империи, двух средств, испытанных опытом, объединяя преимущества больших стран и республиканского образа правления, который, кажется, соответствует только странам более умеренным. По моему мнению, эти два средства полностью не устранят зло, они не представляют, во всей чистоте, бесценного счастья республики; но когда не можем обладать всем, надо удовлетвориться частью; За неимением целого, давайте сможем ограничиться приблизительным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

18:47 

Нежданчик

~Шиповник~
17:54 

Первое пришествие Органта в поэму

~Шиповник~
Поэма Органт. Глава III.

Как Архиеспископ Эббо стал Калхасом* армии: последствие греха святого Архиепископа Турпина.

Предстала мне мечта прекрасная вдали,
Что развлечет меня и мой досуг украсит
Вот стал я на мгновенье Королем земли.
Дрожи, злодей, ведь сочтены твои дни счастья.
О добродетели, приблизьтесь к трону
Готовый к бою фронт, следуй за мной.
И слабый сирота, дели со мной корону.
Но, здесь заметил я ошибку изумленно
Рыдая, сирота сказал : я - не Король
Когда бы им я был - иначе бы все было:
Пыл богача, что затоптал ногами бедняка,
Моя тяжелая рука бы охладила.
Сразила б наглеца виновного наверняка,
Возвысила б невинность, что робка,
И взвесила б она в равных количествах
Насколько тьма глуха и бедность велика.
Чтобы представить королевское Величество
Я не хотел бы ни оружья, ни военных сил.
Пусть Марий возвещает свой приход
Террором и бренчащими ключами от могил.
Без топоров и без защиты я иду вперед
Не за убийцей, за сердцами шаг я устремил.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЭМЫ


@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

15:25 

~Шиповник~
Кот, похожий на Эли Гаде :evil:


@темы: жирондисты, девичье, Французская революция, Гаде

14:57 

Галерея 3

~Шиповник~
Мари-Жан Эро де Сешель :heart:








Пока это всё, что у меня есть, но, надеюсь на новые портреты Жанно :love:

@темы: Французская революция, Эро де Сешель, галерея, монтаньяры

French Revolution

главная