• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: ~Rudolf~ (список заголовков)
00:11 

~Rudolf~
18:14 

~Rudolf~
Фрагмент письма Жана Николя Демулена Фукье-Тенвилю

Камиль Демулен, мой сын, я говорю с полным убеждением, был настоящим республиканцем по чувствам, принципам, и, так сказать, инстинктивно… Его абсолютное бескорыстие и любовь к правде держали его на одном уровне с самыми высокими стремлениями Революции.
Граждане, я прошу вас об одном, во имя справедливости и нашей страны, настоящий республиканец не думает ни о чем, кроме того, чтобы заняться расследованием, воззвать к следователям, чтобы они изучили поведение моего сына и его обвинителя, кем бы он ни был; и станет ясно очень быстро, кто из них является истинным республиканцем. Уверенность в невиновности моего сына заставляет меня верить, что это обвинение докажет триумф, как для республики, так и для него.


@темы: монтаньяры, документы ВФР, Французская революция, Демулен, переведенное

01:03 

~Rudolf~
Citoyens, у меня возник вопрос, особенно прошу обратить внимание тех, кто хорошо знает дантонистов.
Есть известный дом Демулена на площади Одеон.
ВОТ ЭТОТ
На самом доме даже соответствующая табличка есть. О том, что Демулен жил в этом доме пишет половина исследователей темы и интернет.
Другая же половина говорит о том, что Демулен и Дантон жили в одном доме, даже отмечается, что Демулен жил на этаж-друой выше Дантона. Известно также, что дом Дантона не сохранился, а на том месте, где он располагался, сейчас стоит памятник Жоржу.
Возможно, у меня не хватает данных или я что-то упускаю или не додумываю, поэтому мне интересны мнения других. Жил ли на самом деле Камиль в этом доме на площади Одеон или французы сами что-то напутали? Повторю, что у историков и биографов тоже точки зрения расходятся. Привести мнения всех, кого я читала, невозможно, но у некоторых я смогла уточнить информацию.
Замученный мной Беллок. Из-за него и проявилось несоответствие. Он пишет, что Камиль и Жорж жили в одном доме, в котором и были арестованы. Дом же этот был снесен в связи с перестройкой улицы.
Левандовский. Указывает, что после свадьбы Дантон переехал в дом №1 ну улице Кордельеров (он же стоял на пересечении с улицей Торговый двор). Из перемещений лишь переезд на первый этаж того же дома и краткосрочный переезд на время министерства. Арестовали Дантона все в том же доме на улице Кордельеров.
Молчанов. Указывает несколько иную дату, но суть та же. После свадьбы Дантон переехал на улицу Кордельеров, правда в дом №24, сначала поселился на втором этаже. Возможно, у автора не точные сведения, возможно, он привел нумерацию по второй улице, или же все таки Жорж жил в другом доме, а в доме №1 жил именно Камиль.
Methley. Согласно ее данным, после свадьбы Камиль переехал в дом №1 на улице Французского театра.
Сам Камиль на допросе говорил, что жил на улице и площади Французского театра (и есть Одеон).
Разве улица Кордельеров не была переименована в улицу Французского театра? Такое я точно встречала, но за довольно краткий срок не удалось найти, где именно, чтобы процитировать или указать автора.
Если смотреть по современной карте, можно предположить, что Демулен и Дантон жили в разных домах. В первом доме, который на площади и в доме последнем, в конце улицы, где сейчас и есть пересечение с бульваром Сен-Жермен, соответственно. Но что делать с теми авторами, которые говорят, что жили они в одном доме, Демулен на третьем этаже, а Дантон на первом? У кого-нибудь есть еще данные, желательно по источникам и литературе?
Вопросы следующие:
1) В одном ли доме они жили?
2) Если да, то откуда причем тут вообще дом на Одеон? Если он и есть этот дом №1, где табличка с именем Жоржа?
3) Если нет, в чем ошибка у меня и еще нескольких авторов?

23:14 

~Rudolf~
Как человек, с первого дня увлечения Жирондой познавший все тягости выживания с этим увлечением, я искренне удивляюсь, когда встречаю в книгах добрые слова о любимых деятелях революции. Особенно в книгах о монтаньярах, особенно о знатных монтаньярах. Но всегда и искренне радуюсь тому, что хотя бы некоторые историки могут смотреть на события и людей объективно. Англичанка, написавшая биографию Камиля, достаточно много страдала по тому поводу, что прекрасная и несчастная Жиронда ни в какую не желала принимать помощь Дантона. А вот фрагмент из биографии самого Дантона, написанной англо-французом Хилэром Беллоком:

Небольшая группа мужчин, идеалистов, ораторов, из числа, возможно, наиболее могущественных, появившихся из виноградников мирной южной реки. Тепло, спокойствие, плодородие долины Жиронды проявилось в акцентах Верньо. К этой верной компании мужчин, вся карьера которых была справедливостью и добродетелью, никто не посмел относиться презрительно, и история каждой стороны оставляет своих героев. Они были в своем роде братьями той бессмертной группы, которая была сформирована Американской конституцией, истинными наследниками Руссо, достойными защиты и, в конце концов, отдавшими жизнь за Республиканские идеи. Oни ненавидели пролитие крови; каждое их действие основано на чистейшей вере; и с первых речей, когда они требовали войны, до дня, когда они пели Марсельезу на эшафоте, они ни на дюйм не отклонились от того пути, который установили для себя.

@темы: Французская революция, жирондисты, переведенное

13:46 

~Rudolf~
A Place of Greater Safety. Люсиль и ее сестра Адель.

Адель, ее сестра, вошла в комнату: «Ты пишешь в дневнике? Я могу прочитать?»
- Да. Но прочитать нельзя.
- Ох, Люсиль, - сказала ее сестра и засмеялась.
Адель плюхнулась в кресло. С некоторым трудом Люсиль вернула свои мысли в настоящее время и сфокусировалась на лице сестры. «Она выглядит хуже, - подумала Люсиль, - если бы я была замужней женщиной, хоть и не долго, я бы не проводила дни в доме моих родителей».
- Мне одиноко, - сказала Адель, - мне скучно. Я не могу выйти никуда, потому что слишком рано ношу отвратительный траур.
- Здесь тоже скучно, - ответила Люсиль.
- Здесь все как всегда. Не так ли?
- Кроме того, что Клод бывает дома реже, чем обычно. И это дает Аннетт больше возможностей быть с ее другом.
Когда они находились вдвоем, их дерзкой привычкой было называть родителей по именам.
- И как поживает этот друг? – спросила Адель. – Он все еще делает за тебя латынь?
- У меня больше нет латыни.
- Какая жалость. Нет больше предлога, чтобы вам склонить головы вместе.
- Ненавижу тебя, Адель.
- Конечно, - добродушно ответила ее сестра, - ты можешь подумать о том, какая я взрослая. Ты можешь подумать о любви и о том, что мой несчастный муж оставил меня. Ты можешь подумать о том, что я знаю вещи, которых не знаешь ты. Можешь подумать обо всех радостях, которые были у меня, когда я не носила траур. Ты можешь подумать о мужчинах всего мира. Ах, нет. Ты думаешь только об одном.
- Я не думаю о нем, - ответила Люсиль.
- Подозревает ли Клод, что здесь что-то зарождается. Между ним и Аннеттой и между ним и тобой?
- Здесь ничего не зарождается. Тебе не ясно? Весь смысл в том, что ничего не происходит.
- Что же, может не в грубо механическом смысле. Но я не понимаю, почему Аннетт медлит, я имею в виду хотя бы простую усталость. А ты? Тебе было двенадцать, когда ты впервые его увидела. Я помню тот день. Твои поросячьи глазки светились.
- У меня не поросячьи глазки. И они не светились.
- Но ведь он именно то, что ты хочешь. Он не силен в биографии Марии Стюарт. Но тебе просто нужно его в чем-то упрекнуть.
- Он никогда не смотрел на меня иначе. Я для него ребенок. Он не знает, что я здесь.
- Он знает. Выйди, почему бы нет? – Адель указала жестом на гостиную, - и принеси мне отчет. Смелее.
- Я не могу просто войти.
- Почему? Если они просто сидят и разговаривают, они не будут против, не так ли? А если нет – что же, это то, что мы хотим знать, верно?
- Почему бы тебе не пойти?
Адель посмотрела на нее как на полоумную.
- Потому что ты будешь более невинным предлогом.
Люсиль никогда не могла ей сопротивляться. Адель смотрела ей вслед, когда она в сатиновых туфельках бесшумно ступала по ковру. Странный облик Камиля возник в ее голове: «Если он не станет нашей погибелью, - думала она, - я разрушу грезы и займусь рукоделием».

@темы: Mantel, Французская революция, переведенное

12:28 

Галерея 4

~Rudolf~
Шарлотта Корде :white:













Альфред Деоден "Арест Шарлотты Корде после убийства Марата", 1853

@темы: галерея, Шарлотта Корде, Французская революция

01:21 

~Rudolf~
Портрет матери Дантона - Мари-Мадлен Дантон (Камю)


@темы: Дантон

23:21 

~Rudolf~
Речь Тальена в Якобинском клубе в день его исключения.

Всем хорошим гражданам, всем представителям народа, верным своим обязанностям, не составит труда предстать перед судом общественного мнения, чтобы дать отчет о своем поведении. Те, кто презирает этот суд, не достоин ни минуты уважения своих сограждан. Я пришел к якобинцам, чтобы они выслушали мое объяснение; я взошел на эту трибуну, откуда столько раз слышал слова правды и справедливости; я пришел, чтобы честно рассказать о своем поведении, опровергнуть обвинения и доказать, что я по-прежнему достоин уважения своих сограждан. Я буду рассматривать свои поступки с точки зрения общественного интереса, я скажу о том, что я сделал, и тогда вы сможете судить меня.
Прежде, чем перейти к обсуждению фактов, которые я знаю только из газет, я скажу клубу, что получил удар в грудь от сторонников Робеспьера; все признали ложность обвинений, и вы вернули меня к вам: с тех я не переставал заслуживать это доверие. Я не стану напоминать, что сделал 9 термидора в сражении с тиранией, каждый выполнял свой долг в тот памятный день; этот долг не был личным, Конвент спас республику. После эпохи 9 термидора патриоты объединились, чтобы бороться с интриганами. Было недостаточно подавить тирана, нужно было предотвратить воскрешение тирании из пепла.
Было предложено, чтобы революционное правительство продолжило существовать, но я также предложил уничтожить те жестокие формы, которыми оно было окружено. Я объявил, что все враги народа должны попасть под меч закона, но я не желал, что бы невинные семьи в дальнейшем подвергались нападкам, пусть тот, кто желает защищать свободу, будет в безопасности и получит возможность действовать самостоятельно.
Я потребовал, чтобы мы приняли решительные меры, но чтобы они были продиктованы мудростью и добродетелью. Таковы принципы, которые я исповедую и которые буду поддерживать до своего последнего дня. Я перехожу к конкретным деяниям, которые мне приписывают. Меня обвиняют в том, что было сказано 10 фрюктидора; я должен сказать, что на предыдущем заседании, я был поражен негодованием, видя, что мы предложили во втором чтении петицию, которую Конвент поставил в порядок дня. Часть зала занимали люди, которые позволили себе оскорбления, когда я говорил: да, Конвент выступил 10 термидора против Робеспьера, 10 фрюктидора он выступил против его сообщников, которые до сих пор оставались; я протестую против того, что я не настаивал на этой речи; я взываю к свидетельствам Фрерона и Дюбуа-Крансе, которые были на моей стороне. Они хотели, чтобы я вступил в сговор с Лекуантром и сказал, что рад представить обвинительный акт. Я должен сказать, что когда узнал, что Лекуантр принял решение прочитать это акт в Конвенте, Лежандр, Мерлен из Тионвиля и я, мы сказали, что мы ему говорили. Мы действительно говорили ему, что его демарш скомпрометирует общественное дело. На следующий день я говорил в комитете общественного спасения, что мы не смогли ничего добиться от Лекуантра, и я рассказал, насколько позволяла мне память, обо всех лидерах, содержащихся в его обвинении. Это было принято всеми членами, которые присутствовали. Меня упрекнули в речи, которую я произнес 11-го до демарша Лекуантра, я отмечу, что эта речь была написана за несколько дней, и что я требовал слова, не зная, о чем Лекуантр будет говорить; я мог заблуждаться в этой речи, но произнося ее, я использовал право высказать свое истинное мнение. Я с удовольствием участвовал в дискуссии, которая происходила: я бы также желала, чтобы она была дольше и яснее. Мое мнение принадлежит мне, и я всегда буду смело высказывать его.
Мне сделали последнюю интерпелляцию, на которую я не знал, что ответить. В Парижских тюрьмах находятся жертвы Робеспьера, арестованные на основе выступлений Ташеро, Лавалетта, Буланже. Это произошло из-за того, что они отказались подписать донос, согласно которому, я хотел из Бордо эмигрировать в Америку на фрегате, нагруженном шестью миллионами. Я обращался в комитет общественного спасения еще до его реорганизации, чтобы просить свободы для жертв, о которых я говорю. Его члены убедились в легитимности моих требований и подписали прошение, о котором я ходатайствовал.
Граждане, аристократия изобретала обвинения, чтобы разделить патриотов, она напустила на них подозрения в амбициях. Я не верю, что кто-то может заслужить такие оскорбительные обвинения; нужно помнить, что с того момента, когда я был обвинен, я попросил отставки из комитета общественного спасения, чтобы не быть камнем преткновения. Пришло время для того, чтобы хорошие граждане занимались не личными делами, а общественными. Я не стану выступать здесь со встречным обвинением, я никогда не поднимался на трибуну для чего-то иного, кроме того, чтобы бороться с врагами народа. Если клуб не считает меня достойным входить в его ряды, я отправлюсь в Конвент, чтобы там усердно бороться против фракций и интриганов.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен

00:52 

~Rudolf~
Запись об аресте Шарля Барбару



@темы: Французская революция, Барбару, документы ВФР, жирондисты

01:34 

~Rudolf~
Немного о Дантоне из книги Hilaire Belloc "Danton".

Дантон принадлежал к буржуазии и не позволял фантазиям завладеть его гибким умом. Успешный и молодой адвокат тридцати лет, революция нашла его в политической неизвестности и отсутствии желания быть избранным. Словно несчастный случай, публичное выступление принесло ему первую позицию. Он открыл в себе лидера, и вокруг него сгруппировались самые горячие из молодых реформаторов. Избирательный округ, к которому ему случилось принадлежать, стал самым демократичным и, в своем роде, самым яростным в Париже.

Его голос был хорошим символом его ума, ибо услышать в нем можно было не только глубокий тон народных масс, но и тот тембр, который звучит при смешении многих элементов: шума воды или листьев. В своем политическом отношении он достиг коллективной особенности, а не той или иной точки зрения, которые путаются при их соединении. Он изъяснялся в простых предложения, в десятке слов, он был скуп на метафоры, пренебрегал классической аллюзией. Он говорил так, как говорила бы толпа, армия, племя, имей они голос.

@темы: Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

00:27 

~Rudolf~
Игры детей

Пэйринг: Люсиль Дюплесси/Камиль Демулен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Драма

В теплые дни в саду часто гуляла достаточно молодая женщина с двумя дочерями. А молодой человек часто сидел на скамейке, пуская солнечных зайчиков и смотря не столько в газету, в своих руках, сколько по сторонам – на прогуливающихся барышень, в том числе и на вышеупомянутую мадам.
В этот раз ее старшая дочь несла в руках небольшой букет цветов, подаренный ей по дороге каким-то счастливым студентом. Вторая девочка несколько завистливо поглядывала на букет, но не собиралась ни попросить такой же, ни просить у сестры позволения понести ее подарок хотя бы пять минут. Она хотела собрать свой сама. Поэтому украдкой она обрывала наиболее привлекавшие ее внимание цветы и травы, улыбаясь себе под нос и будучи уверенной, что ее букет будет краше всех.
Утомившись, их мать присела. Девочка с букетом подсела к ней, и они увлеклись изучением цветочков. Но маленькая Люсиль осталась стоять, с деловым видом высматривая в саду что-нибудь необычное для своей коллекции. Ее внимание привлекло цветущие дерево, раскинувшее пышные ветви. Под деревом и сидел молодой человек и смотрел на ее мать. Люсиль потупила взор и несколько секунд рассматривала цветы в своих руках, затем, посчитав, что уже можно смотреть, она подняла глаза и встретилась взглядом с юношей. «Почему он так смотрит? Может, он знаком с моей мамой?» - подумала она и перевела взгляд на ветви. «Но мы ведь с ним не знакомы, я не могу к нему подойти». Мама была занята с сестрой, а получить редкий цветок очень хотелось. «Неужели тебе слабо, Люсиль? Надо всего лишь попросить», - с такими мыслями она направилась к юноше.
Молодой человек лукаво посмотрел на нее:
- Чем могу помочь, мадемуазель?
Люсиль слегка улыбнулась:
- Не могли бы вы сорвать мне веточку? Я не достану сама, даже если встану на скамейку.
Молодой человек поднял голову и осмотрел великолепную крону дерева:
- И какую же веточку вы хотите?
- Любую.
Он серьезно посмотрел на нее:
- А вы знаете, что не хорошо рвать растения?
Люсиль обиженно надула губки. Тогда юноша отложил газету и, ловко запрыгнув на скамейку, сорвал ветку с множеством маленьких бутончиков и, спрыгнув на землю, вручил девочке. У нее заблестели глаза.
- Спасибо, - она протянула руку.
Но юноша прижал руку с веткой к себе и сказал:
- Я отдам ее вам, если вы пообещаете, что когда-нибудь сделаете что-то для меня.
Девочка перестала улыбаться.
- Люсиль! – Донесся до нее зов мамы. – Подойди ко мне!
Девочка на секунду повернулась в сторону голоса, но затем с беспокойством посмотрела на юношу.
- Ну что, играем, Люсиль?
- Играем.

дальше и до конца

Иллюстрация к работе от милого друга Шиповника


@темы: Демулен, Французская революция, творческое

12:31 

~Rudolf~
Письмо Верньо Конвенту после ареста.

Гражданин председатель, вчера я вышел из Собрания между часом и двумя. Тогда еще не было никакой тревоги вокруг Конвента. Вскоре ко мне в дом, где я был с несколькими коллегами, пришли граждане, перекрыли проходы, которые ведут в зал наших совещаний и арестовали народных представителей, чьи имена находятся в проскрипционном списке, составленном Парижской Коммуной. Всегда готовый подчиниться закону, я не поверил, что должен быть подвержен жестокости, что не в моей власти это пресечь.

Я узнал, что этой ночью я декретом помещен под домашний арест. Я подчинился.

В качестве средства восстановления спокойствия проскрибированным депутатам предлагалось подать заявления об отставке. Я не могу представить, что меня могут подозревать в том, что я нахожу большое удовольствие в преследованиях, которые я терплю с сентября, но я уверен в уважении и доброжелательности моих избирателей и боюсь обнаружить, что моя отставка станет в моем департаменте источником гораздо более губительных волнений, чем те, которые мы хотим успокоить и легче их не разжигать. В какой-то момент Париж будет очень удивлен, что три дня он держал войска наготове, чтобы осадить несколько человек, у которых средством защиты от их врагов является чистота совести.
Впрочем, жестокость, которой я подвергаюсь, может быть гибельна только для меня. Может ли народ, о котором говорят так часто и которому служат так плохо, обвинять меня в нелюбви к нему, когда у меня нет ни одной мысли, которая не отдает дань его суверенитету и не содержит пожелания счастья для него; может, говорю я, народ не должен страдать от действий, которым подвергают его мои преследователи! Пусть они сами спасут страну! Я великодушно прощу им то зло, что они сделали для меня и, возможно, еще большее зло, которое они желают сделать.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Верньо

03:23 

Немного Бриссо

~Rudolf~
Прощальное письмо Бриссо жене

Я вижу, моя дорогая Фелисита, что настал мой последний час. Если я не ошибаюсь, вердикт вынесут сегодня. Скорее всего, к моему несчастью, я не смогу больше увидеть тебя, но я бы отдал все за эту возможность. Сохрани мужество, если этого счастья мы не получим. Сделай это ради наших детей: береги их, присматривай за ними. Сохрани несколько моих записей и однажды покажи им. Скажи: «Это писал отец, который любил вас, он пожертвовал собой добровольно ради общественного блага и в то же время был принесен ему в жертву"… Прощайте, мои родные, утрите слезы. От моих же эта бумага намокла. Но наша разлука не будет вечной.

А это письмо Бареру

Ты обещал им мою кровь. Таким образом, ты говорил о моей смерти еще до суда надо мной. Ах, если моя кровь может принести изобилие и положить конец всем размолвкам, я позволю немедленно ее пролить. Для того чтобы оправдать эту кровавую фразу, ты воображаешь, что я составил заговор в тюрьме, что я говорил: «Перед тем, как падет моя голова, падут головы Конвента…». О да, я действительно составил заговор с моими тройными замками и тройной тюремной решеткой. Я вступил в заговор с собой или с античными философами, которые учили меня покорно переносить обиды, которые я терплю из-за дела свободы, того дела, апостолом которого я буду всегда.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Бриссо

22:03 

~Rudolf~
Декларация прав человека и гражданина 1789 г.



@темы: Французская революция, документы ВФР

01:33 

~Rudolf~
Фрагменты из мемуаров Барера:) По первому тому. Возможно, сделаю биографическую сводку по мемуарам, но не сейчас. А пока только его цитаты.

Клевета – это сила развращенных народов. Ее заказчиками являются неблагодарность и зависть; у нее есть железная рука, которой она держит отравленное перо. У нее сердце из грязи, а голова из бронзы. Она всегда поражает гений, добродетели, талант, достоинство; она старается всеми силами служить страстям и добавляет в биографии ложь, чтобы хорошо их продать. Она глуха и безжалостна, она не слышит ни настоящих фактов, ни оправдательных. Раны, нанесенные ею, становятся шрамами и остаются навсегда.

Суд современников является наиболее злобной страстью, наиболее тираничной, наиболее отвратительной проскрипцией.

Я служил своей стране, я помог предотвратить ее раздел, как Польша была разделена варварами. Сотни раз я рисковал жизнью, атакуя иностранных убийц и реакционеров. Я был вынужден тратить свои лучшие годы в комитете общественного спасения, который мысленно называл львиной пастью, Национальное Собрание, формируя его, осудило меня на то, чтобы я постоянно находился с Робеспьером, Колло, Сен-Жюстом и Кутоном.

Я никогда не был нечувствителен к приговорам публики, я сделал все, чтобы заслужить право голоса, потому что я знаю, что это выражает свободу и почет, но я презираю мнения ненормальные и продажные.

Покуда я представитель народа, я буду нещадно вести войну против тех, кто нарушает право собственности, ставит грабежи и кражи на место общественной морали и кто скрывает преступления под маской патриотизма.

Я был против нарушения национального представительства 31 мая и выступил в одиночку, рискуя своей жизнью.

Республика - это желание возвышенных душ и свободных сердец, это утопия энергичных, жгучих, пропитанных цивилизованным светом умов и чувства независимости; это правительство здравого смысла, справедливости и экономии; человечество неизбежно направляется к этому. Без сомнения, политические общества, формирующиеся под гнетом монархии, представляют собой несоответствие между желанием и реальностью, между настоящими учреждениями, людьми, положением дел и необозримыми возможностями нашего поколения. Придет время и то, чего желают просвещенные и свободные люди, будет достигнуто: время – неутомимый, неудержимый революционер, который ответственен за привлечение молодежи и гражданской добродетели к общественному порядку.

продолжение прекрасного

@темы: Барер, Французская революция, переведенное

01:36 

~Rudolf~
Портрет отца Эли Гаде - Жана Гаде, мэра Сент-Эмилиона.


@темы: Французская революция, жирондисты

00:33 

Joseph Guadet. Les Girondins.

~Rudolf~
Я вдруг пришла в себя и вспомнила, что переводила у Жозефа Гаде еще и первую часть первой главы книги. Собственно, вот она. И именно тут Гаде приводит очень важную информацию о дате рождения Эли.

Глава первая
Бордо до 1789 г.


§1. – Общее состояние юга Франции и, в частности, Бордо до 1789 г.

Каждая из провинций, которые вместе составляли Францию, до 1789 года, имела свою особую черту, но все эти провинции были разделены на две основные группы: юг и север; Луара была границей между северной и южной Францией.
В северной Франции вначале было галльское население, затем сменившееся галло-римлянами, которые оставили глубокий след в языке, законах, обычаях страны. Язык, наиболее подверженный влиянию развития населения век от века, на севере Франции сдержанный и состоит из огромного количества германизмов.
Основная часть законов там основывается на германских законах, кодексы франков, капитулярии Каролингов отчасти вошли в наши обычаи. Нравы также сохранили германскую мораль. Люди менее привязаны к земле, чем на юге, они больше занимаются промышленностью, чем сельским хозяйством. Работа на земле там тоже индустрия и фермер не отличается от коммерсанта, помещаясь между владельцем земли и трудящемся на ней.
В южных провинциях, наоборот, хранятся глубокие следы пребывания римлян. Язык! Кто может сомневаться в том, что говор Лангедока было основан на латыни? Были диалекты, до XV в. язык был отчасти разговорный, отчасти письменный. Старые обычаи записывались на диалектах, кодексы никогда не были латинскими, писались только на местном наречии. Даже сегодня крестьяне вряд ли знают свой говор, и французский язык в этих провинциях сохраняет большое количество латинских фраз. Римское право, как известно, остается общим законом на юге Франции. Были и обычаи, но он только дополняли римский закон и регулировали местные правоохранительные отношения. Обычаи юга мало походят на обычаи севера: народонаселение юга в основном сельскохозяйственное и оседлое.
Здесь землевладелец проживает на своей земле с трудящимися поселенцами, с которыми он делит произведенный продукт. Здесь там, не эти промышленные фермы, не спекулянты размещены между собственником и фермером.
Таково было состояние к 1789 в южных провинциях, центром которых был Бордо, великий город.
На вершине холма с видом на Гаронну расположился Бордо, демонстрируя свою великую территорию с его монументами и великолепным крытым заливом для тысячи судов. Это величайшее творение, когда-либо создали, природа, искусство и промышленность, объединенные вместе.
Ах, что за город! Какое движение! Какая жизнь! 150 тыс. человек со всего земного шара: англичане, русские, голландцы, американцы, жители Востока смешиваются и переплетаются, словно на встрече всего мира. Но среди различных типов выделяются бордосцы, тип сильно выделяющийся, полные азарта и франшизы. Вы услышите короткую речь, звучную, гармоничную, естественно красноречивую. Мудрец сказал, что бордосцы – афиняне Франции, и это сравнение не лишено правды. По мнению писателя Монтеня, возвышенный болтун, вот тип, который может в полной мере охарактеризовать население Бордо. Чтобы быть справедливым, позвольте добавить, что Монтескье, этот возвышенный мыслитель, еще более дитя Бордо.
Долгое время Бордо был полностью торговым городом. Это видно в древних обычаях до конца XII в. в то время, как в других местах и не думая купцов душили налогами, законы Бордо брали их под защиту. «Для Бордо необычным является, что если происходит нападение на иностранца или купца, то преступник заплатит штраф в размере 65 су и по решению суда, мэра или старейшин понесет наказание у позорного столба.»
Эта мудрость принесла плоды: торговля и благополучие развились параллельно и моря открылись, Бордо оказался готов воспользоваться замечательным положением, что природа дала ему. Почти вся колониальная торговля на европейском континенте действительно шла через Бордо и была обычаем для этого города после Дондона, самого продуктивного города Европы. Состояние Бордо к 1789 г. насчитывало несколько миллионов. А если принимать в расчет и духовенство высшего ранга, здесь дворянство и духовенство меркло на фоне коммерсантов.

дальше интереснее

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция

01:13 

~Rudolf~
Искала для записи портрет Жансонне, а нашелся его бюст


и портрет маленькой милой девочки, как полагают, его дочери Жанны


как плохо все же я его знаю...

@темы: жирондисты, Французская революция, Жансонне

22:29 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Дантона. С днем рождения, Жорж!:kiss:


@темы: Дантон, Французская революция, документы ВФР, монтаньяры

11:05 

~Rudolf~
Последняя глава мемуаров Шарля

Глава 6

Ролан, Клавьер, Серван были вызваны в министерство законодательным собранием. Министром иностранных дел стал Лебрен, беженец Льежео также осуществлял дипломатию несчастьем и привычкой, хороший экзаменатор моряков, но плохой министр. Министерство юстиции перешло к Дантону, слуге Ламета, затем Орлеанского, но который хотел служить собственным амбициям и шел к диктатуре наравне с Робеспьером и Маратом. Выбор Дантона погубил Францию, однако посмотрим, что он провел. Когда в декабре 1791 года двор по провокационному адресу решил взять в министерство якобинцев, министром юстиции был назначен Луве: но 24 часа спустя его заменил Дюрантон из Бордо, или хотели польстить депутации Жиронды, или она сама посоветовала этого персонажа. Назначение Луве – несомненный факт; ибо Эро Сешель, гермафродит революции, который следовал за всеми действиями замка, написал ему похвалу и попросил для своего секретаря место первого клерка в бюро юстиции. Если бы Луве, будучи министром юстиции, подписал знаменитое письмо к королю, его преследовали бы как Ролана, Клавьера, Сервана; Дантон не был бы назначен, и мы бы не увидели ни массовых убийств 2 сентября, ни заговоров, рожденных из их безнаказанности. На следующий день после своего назначения Ролан позвал меня к себе и предложил место первого секретаря в своем кабинете. Оно было тогда очень выгодным, это было верным способом для быстрого продвижения, но я был отправлен в Марсель. Мои амбиции были направлены на то, чтобы служить этому городу, сделать его процветающим. Так что я отказался от предложения Ролана. Но удаление бывших служащих вносило беспорядок в департаменты. Я назначил полностью новых секретарей и составил первые прокламации, с помощью которых исполнительный совет ликвидировал нескольких неверных директоров. Я был свидетелем поведения Ролана по отношению к Дюмурье. Это был автор интриги, из-за которой из министерства были удалены Клавьер и Серван, но так как Дюмурье успешно служил Родине, он сопротивлялся приказам двора, и его военные таланты предвещали успех, Ролан забыл обиду и предложил совету сделать Дюмурье главнокомандующим армии. Дюмурье спас Францию в Аргоннском ущелье.
Я еще скажу в другом месте об этом генерале и его ужасных махинациях. Наиболее испуганный капитан своего времени заслуживает главу в этих мемуарах. Теперь я должен последовать за событиями. 12 августа молодой Сейманди из Марселя организовал для нас ужин в Пале-Рояле: для Ребекки, Пьера Байе, Бурдона, себя и меня. В беседе мы подняли вопрос о суде над королем. Одни хотели, чтобы департаменты назначили присяжных заседателей и приняли председателей уголовных трибуналов. Другой думал, что надо отправить Людовика в уголовный трибунал округа Тюильри. По мнению Ребекки, король должен был быть судим Конвентом, и решение должно было быть рассмотрено первичными собраниями. Это знаменитое мнение – обратиться к народу – было поддержано затем в Конвенте наиболее просвещенными людьми, наиболее искренне привязанными к своей стране. Мы аплодировали этой идее. Бурдон был восхищен ею и в частных разговорах любил приписывать ее себе, но в Собрании он голосовал по-другому. Сколько людей в этом деле изменили своему мнению, например, Барер, который с первых дней работы конституционного комитета поддерживал идею, что короля надо свергнуть, но не убивать, но который, тем не менее, проголосовал за его смерть! Я привожу историю обеда и свидетелей, потому что она была известна в Марселе, этот анекдот, что идея обращения к народу была внушена нам интриганами, кажется, из Англии?
читать дальше

@темы: мемуары Барбару, переведенное, жирондисты, Французская революция

French Revolution

главная