Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: ~Rudolf~ (список заголовков)
18:37 

Олар. Ораторы.

~Rudolf~
Итак, я наконец-то добралась до труда Олара. И еще более наконец-то - до того, чтобы опубликовать уже переведенные фрагменты :facepalm: Олара теперь тут будет довольно много, потому что он написал про всех, интересующих меня личностей. Также довольно часто будут встречаться мои комментарии к тексту.
Ну а первым, о ком я бросилась читать, был...

Эли Гаде

Гаде обладал большей живостью, говорит Этьен Дюмон, большей гибкостью (чем Верньо); красноречивый и изобретательный, он всегда был готов подняться на трибуну и выступить против своих противников. В салоне Валазе его находили «наиболее смелым и даже красноречивым, чем Верньо».
Гаде не обладал мечтательной беззаботностью Верньо, он знал лишь действие. Тот парил чересчур высоко, чтобы ненавидеть людей и раздражаться вещами; этому нравилось находиться в бою, и его мысль едва ли возвышалась над реалиями настоящего. Он был агрессивным, пламенным, гневным, он откровенно ненавидел своих противников и стремился нанести им самый сильный вред. Вместе с Бриссо он был самым ненавистным из жирондистов, а также, самым опасным.


В июле 1793 года Гаде сделал себе паспорт под чужим именем, в нем описана его внешность: Рост: пять футов пять дюймов, черные волосы и брови, голубые глаза, нос приподнятый кверху, рот среднего размера, подбородок обыкновенный, высокий лоб, лицо худое.
Голубые глаза? Это возможно у южанина, да? Не ошибка? Информация поражающая. А Шиповник предположил, что ошибка может быть в паспорте, что глаза коричневые, просто те, кто делал описание, перепутал слова...

Характеристика Гаде из уст Барбару: ладного роста, худощавый, смуглый, лицо желчного цвета, с черной бородой, выразительная комплекция. И Барбару добавлял: всегда оратор.

Со ссылкой на Жозефа Гаде, Олар называет год рождения Эли 1755.

Неприятное удивление вызвала информация о семье Эли, а конкретно об его отце: Жан Гаде воспитывал сыновей в строгом повиновении. Нужно было видеть смиренного и раскаивающегося Гаде в 1790 году, в возрасте тридцати пяти лет, обвиненного перед отцом в нарушении семейного этикета. Домашняя дисциплина была строгая и жестокая. До 15 лет он получал духовное образование. Затем учился в колледже в Гиени (спонсором стала вдова богатого бордоского купца мадам Фежер), изучал право в университете Бордо. Ему было 20, когда мадам скончалась, она завещала ему 20 тысяч ливров.
Прочитав это, я подумала, что Эли могли целенаправленно готовить для карьеры священника. А еще интересна эта мадам, которая за что-то...завещала ему такие деньги....:duma2:

Другие сведения из биографии Эли:
Ему была свойственна жесткая логика и саркастический ум. Ранее 1781 года он бывал в Париже, был секретарем Эли Бёмона, адвоката парламента и друга Вольтера. Затем вернулся в парламент Бордо и примерно в 1781 году женился. «Он был любящий муж и хороший отец» - говорила Манон Ролан. Трогательные черты его привязанности упоминает и его жена. Других фактов о его известно юности не много. Его биография не отмечена литературными упражнениями, которые долгое время занимали Верньо. «Он серьезно увлекался античностью», говорит его племянник и, согласно семейной традиции, «любил читать Библию и искать в ней особенности возвышенного красноречия, которые поражают воображение». Тщеславие было его уязвимым местом, это было видно, и противники этим пользовались. В 1787 во время выборов нотаблей, Гаде появляется во главе делегации от Сент-Эмильона. Два года спустя он – основатель общества друзей конституции в Бордо. 31 августа он был назначен членом парламента Жиронды в законодательном собрании.
Любил читать «Общественный договор», поклонялся Вольтеру. Но сам не имел чувственности ни в манерах, ни в таланте. Его гений был сухим.

Он казался неумолимым из-за его ледяного и унижающего сарказма, но его друзья утверждали, что под этой броней бьется сердце, чувствительное к чрезмерности, настолько чувствительное, что он мог, как говорит мадам Ролан, долго бороться без усталости. Его черствость была только внешней, внутри его переполняли жар любви и стремление к самоотверженности, которыми пылали герои Революции. Именно этот тайный огонь был источником его иронии.

Олар дает ответ на очень интересующий нас вопрос о том, почему Эли не оставил записи, заметки, дневники, мемуары. Почему он ничего не написал в то время, как писали все его друзья-соратники? Так вот, по словам исследователя, в Сент-Эмильоне он не мог писать, потому в местах, где он укрывался, не было света. Ему было темно? Серьезно? Барбару, Луве, Петиону и прости господи Бюзо темно не было, а Гаде было??? С другой стороны, из этого можно вывести, что у него, возможно, действительно было особенно плохое зрение.

Холодность его ответов на допросе показывает, что его душа – хозяйка сама себе, можно полагать, что он был также тверд во всех своих чувствах, как в своей философии.

Цитирует Жозефа, со слов Мари Гаде, что Эли 10 августа (или примерно в те дни) получил прием у короля с королевой, в тайне, встречен был ими приветливо. Король спросил у Гаде совета и получил его, когда Гаде хотел уйти, королева спросила, не желает ли он взглянуть на маленького дофина. Она взяла подсвечник и проводила его в комнату, где спал принц. Гаде любил детей, он обнял дофина и сказал его матери: «Это прекрасный ребенок, мадам. Он должен вырасти хорошим». Он говорил жене, что сделает все, чтобы спасти Людовика. Руди сделал вид, что не видел этого :nnn:

Гаде голосовал за отсрочку, а Верньо против нее.
15 марта 1793 года происходило заседание Генерального комитета обороны, на котором он окончательно разругался с Дантоном.
Есть мнение, что именно Гаде 25 сентября обеспечил принятие декрета о Республике единой и неделимой. Но Олар это отвергает.

Мужество Гаде возрастало с опасностью.
Гаде окружал себя броней из иронии.
Ирония настолько присуща его природе, что он никогда не отказывался от нее, даже 31 мая в безнадежной схватке или на эшафоте, когда он высмеивал барабаны, заглушающие его голос.

@темы: Олар.Ораторы., Гаде, Французская революция, переведенное, жирондисты

11:47 

~Rudolf~
Александр Дюма о наших героях. Из книги "Графиня де Шарни".

Верньо — натура поэтическая, нежная, один из тех приятных людей, которых увлекают за собою революции, — вырос на бесплодных землях Лиможа нежным, медлительным, скорее чувственным, нежели страстным; он родился в зажиточной благополучной семье, рос способным мальчиком, позднее был замечен Тюрго, тогдашним интендантом Лимузена, и тот направил его учиться в Бордо; его манера говорить была не столь резкой, не такой мощной, как у Мирабо; но, черпая вдохновение у древних греков и несколько перегружая свои выступления мифологией, он тем не менее был не так многословен, как Барнав, что делало его выступления живыми и красноречивыми, так это постоянно звучавшие в них человеческие нотки; в Собрании немало было ярких, страстных трибунов, но даже они не могли заглушить шедших из самой глубины души Верньо естественности и человеколюбия; возглавляя партию спорщиков, крикунов, забияк, он умел подняться над обстоятельствами, никогда не теряя самообладания и достоинства, — даже если положение было чрезвычайным; недруги считали его нерешительным, мягкотелым, даже безразличным; они спрашивали, где его душа, которая словно отсутствовала; и они были правы: он обретал свою душу, только когда делал над собою усилие, чтобы удержать ее в своей груди; душа его целиком принадлежала женщине: она блуждала на ее губах, светилась в ее глазах, звенела в арфе прелестной, доброй, очаровательной Кандеи.

Он проводил свои дни в праздности; его небрежный гений любил понежиться на воле; жаден он был только до удовольствий; можно было подумать, что он торопится сорвать обеими руками как можно больше цветов молодости, которой суждена такая короткая весна! Он поздно ложился и вставал не раньше полудня; когда он должен был выступать, он несколько дней готовил речь, шлифуя, начищая и оттачивая каждое слово, будто солдат — оружие перед сражением. Как оратор он был, выражаясь языком фехтовальщиков, прекрасным бойцом; он считал удачным лишь тот выпад, который был блестяще выполнен и вызвал бурные рукоплескания; его слово должно было звучать лишь в минуты крайней опасности.

Он не был человеком будних дней, как сказал поэт; это был человек высокого полета. Что до его внешности, то Верньо был скорее невысок, однако коренаст, можно сказать, атлетического сложения. Его длинные волосы развевались по ветру; когда он выступал с трибуны, он встряхивал ими, словно лев гривой; у него был широкий лоб, под густыми нависшими бровями сверкали черные глаза, в зависимости от обстоятельств то принимавшие очень ласковое выражение, то метавшие молнии; нос у него был, пожалуй, несколько коротковат и широк, с гордым разлетом крыльев; у него были толстые губы, и, как из источника бьет звонкая струя, так из его рта мощным каскадом падали с шумом и пеной звучные слова.

Лицо, усыпанное оспинами, было словно высечено из крапчатого мрамора, еще не отполированного ваятелем, а только начерно вырубленного рабочим скульптурной мастерской; его лицо либо краснело, либо его заливала смертельная бледность — в зависимости от того, подступала ли кровь к голове или приливала к сердцу. На отдыхе или в толпе этот человек ничем не выделялся, и взгляд историка, каким бы ни был он пристальным, не имел ни малейшего основания на нем задержаться; но когда страсть заставляла клокотать в нем кровь, когда вздрагивал каждый мускул его лица, когда он простирал руку, повелевая толпе молчать, то из обыкновенного человека он превращался в бога, оратор преображался, трибуна была его Фавором!



Нежное имя, очаровательная женщина, оставившие по себе болезненное воспоминание в анналах Революции!
Мы не сможем проводить тебя в этой книге вплоть до эшафота, на который ты, любящее и поэтичное создание, пожелала подняться вслед за мужем; однако мы набросаем твой портрет двумя росчерками пера.
Один-единственный портрет остался после тебя, бедное дитя! Ты умерла так рано, что художник был вынужден, если можно так выразиться, перехватить твой образ на лету. Речь идет о миниатюре, виденной нами в восхитительной коллекции полковника Морена, которая была пущена по ветру, несмотря на свою уникальность, после смерти этого замечательного человека, с такой щедростью предоставлявшего свои сокровища в наше распоряжение.
На этом портрете Люсиль предстает маленькой, хорошенькой шалуньей; есть нечто в высшей степени плебейское в ее очаровательном личике. В самом деле, дочь бывшего мелкого финансового служащего и прелестной женщины, как утверждают, любовницы министра финансов Терре, Люсиль Дюплесси-Ларидон была, как и г-жа Ролан, незнатного происхождения.
Брак по любви соединил в 1791 году эту девушку с этим ужасным ребенком, с этим гениальным мальчишкой по имени Камилл Демулен; по сравнению с ним Люсиль можно было назвать богатой.
Камилл, бедный, довольно некрасивый, косноязычный из-за заикания, помешавшего ему стать оратором, благодаря чему он стал великим писателем, как вам, разумеется, известно, совершенно покорил ее изяществом своего ума и добрым сердцем.



Он был уроженцем одного из самых суровых краев Франции — Ньевра; в нем чувствовался этот терпкий и горький сок, который делает людей ежели не великими, то опасными. Он был сыном старого солдата, который за тридцатилетнюю службу был удостоен креста Св. Людовика и, следовательно, титула шевалье; с самого рождения он был печален, важен и суров; его семье принадлежало небольшое имение в департаменте Эны в Блеранкуре, недалеко от Нуайона, где она жила в скромном доме, который был далек даже от бедного позлащенного жилища латинского поэта. Он изучал право в Реймсе, но учился плохо, писал дурные стихи, его непристойная поэма на манер «Неистового Роланда» и «Орлеанской девственницы» была опубликована в 1789 году, но не имела успеха, а в 1792 году была издана еще раз, но успеха снова не имела.
Он торопился вырваться из провинции и нашел Камилла Демулена, блестящего журналиста, державшего в своих крепких руках будущее молодых поэтов; и вот этот возвышенный, полный ума, блеска, непринужденности мальчишка однажды увидел, как к нему входит заносчивый, полный претенциозности и пафоса школьник, обдумывающий и холодно, медленно выговаривающий слова, падавшие по капле и способные источить камень; а выходили эти слова из маленького женского ротика; что же до других черт его лица, то у него были голубые неподвижные жесткие глаза, опушенные густыми черными ресницами; лицо его выделялось болезненной бледностью: пребывание в Реймсе вполне могло наградить студента права золотухой, от которой, как утверждали короли, они избавлялись в день своего коронования; его подбородок терялся в огромном галстуке, стянутом вокруг шеи, в то время как все носили его свободно, словно нарочно для того, чтобы облегчить палачу его задачу; двигался он скованно, нелепо, механически и был бы смешон, если бы не походил на привидение; довершал его облик низкий лоб, настолько низкий, что волосы падали на глаза.


@темы: жирондисты, Французская революция, цитаты, монтаньяры

14:22 

Защитная речь Дантона....

~Rudolf~
Процесс Жоржа Жака Дантона.

Протокол заседания революционного трибунала от 13 жерминаля второго года французской республики (2 апреля 1794 г.).


Когда его спросили об имени, фамилии, возрасте, должности и адресе проживания, Дантон назвал свое имя: Жорж-Жак Дантон, возраст 34 года, родился в Арси-сюр-Об, адвокат, депутат Конвента, проживает в Париже на улице Кордельеров. На вопрос о местожительстве Дантон ответил, что им скоро станет небытие, а имя его будет в Пантеоне.
Председатель: Обвиняемый, будьте внимательны к тому, что услышите.
Секретарь зачитал доклад Амара, доклад, повторяющий речь Сен-Жюста в Конвенте от 31 марта от имени Комитета общественного спасения.
Вопрос: Дантон, Национальный Конвент обвиняет Вас в сообщничестве с Дюмурье и поддержке таких проектов, как обращение армии против Парижа, уничтожение республиканского правительства и восстановление монархии.
Ответ: Для моего голоса, который не раз слышали, защищающим дело народа, выступающим и отстаивающим его интересы, не будет никакой трудности в опровержении этой клеветы. Осмелились бы трусы, которые клевещут на меня, атаковать меня в лицо, показаться передо мной, чтобы я их самих покрыл позором, которого они заслуживают? Я сказал уже, и я повторю: скоро моим домом будет небытие, а мое имя будет в Пантеоне!.. Там моя голова ответит всем! Жизнь для меня – бремя, и мне не терпится быть освобожденным от него.
Председатель обвиняемому: Дантон, дерзость указывает на преступление, а умеренность на невиновность. Без сомнения, защита – это законное право, но лишь та защита, которая держится в рамках умеренности и приличия, которая выказывает уважение даже своим обвинителям. Вы приведены сюда верховной властью; вы должны соблюдать ее декреты и заботиться о том, чтобы оправдать себя по всем тем пунктам, по которым вас обвиняют; я прошу вас выполнять сие с точностью, а особенно, ограничиться фактами.
Ответ: Личная дерзость, несомненно, является тем, от чего нужно избавиться, и в ней меня никогда не могли упрекнуть; но дерзость национальная, которую я часто приводил в пример, которой я служил на благо общества, дерзость такого рода допустима и даже необходима в революции, этой дерзостью я горжусь. Когда я вижу, что так тяжко, так несправедливо обвинен, я вправе прибегать к чувству возмущения, которое переполняет меня относительно моих недоброжелателей. Можно ли от такого пламенного революционера, как я, ожидать хладнокровный ответ? Люди моего сорта бесценны, именно на их лбах запечатлен оттиск несмываемой печати свободы, республиканский гений; и именно я обвиняюсь в том, что опустился к ногам гнусных тиранов, выступил против партии свободы, был в сговоре с Мирабо и Дюмурье! И что я получаю в ответ на нерушимую, несгибаемую справедливость!.. И ты, Сен-Жюст, ты ответишь перед потомством за клевету, распространенную против лучшего друга народа, против его самого горячего защитника! Просматривая этот ужасный лист, я чувствую, как содрогается все мое существо.
ДАЛЬШЕ

@темы: Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

12:21 

О печальном

~Rudolf~
Французы в целом и бордосцы в частности, конечно, периодически делают ошибки на мемориальных табличках, путают дома, адреса и прочее... Вот очередная ужасная ошибка, замеченная на самом памятнике жирондистам в Бордо. Право, очень обидно находить ошибки на таких монументальных и значимых памятниках.
Итак, даже на столь стертой (опять таки укор французам) табличке видно, что Буайе-Фонфред у них указан под именем Анри. Хотя мы прекрасно знаем, что звали нашего Фонфреда Жан-Батист :duma2: вот кстати он сам ru.wikipedia.org/wiki/Буайе-Фонфред,_Жан-Батист, а Анри - не кто иной, как его сын ru.wikipedia.org/wiki/Фонфред,_Анри. Перепутали немного, так старались увековечить... Досадно :confused:




@темы: Жиронда, Французская революция, жирондисты

11:42 

~Rudolf~
Очередная глупая работа, но вдохновленная Сент-Эмильоном :)

Цветок
Эли Гаде/Мари Дюпейра

Лучи солнца бегали по галереям древнего храма. Мари вздохнула и прислонилась спиной к прохладной стене, продолжая следить за игрой света и тени. Слабый ветер почти не приносил облегчения в жаркий летний день, девушка ослабила узелок на фишю и вдохнула свободнее.
- Мадемуазель… - произнесли ей почти на ухо.
Мари закрыла глаза и улыбнулась, мысленно еще раз повторяя услышанное и наслаждаясь голосом говорящего. Голос, словно прочитав ее мысли, повторил:
- Мадемуазель…
Девушка повернулась, слегка наклонила голову и, прищурившись от солнца, посмотрела на стоящего перед ней молодого мужчину. Он был невысокий, очень смуглый. Его черные волосы сияли на солнце, а карие глаза лукаво смотрели прямо на нее.
- Месье Гаде, добрый день. Как идут ваши дела? – резво спросила она, улыбаясь.
Гаде улыбнулся уголками рта, услышав голос любимой.
- Мои дела не позволили мне пройти мимо вас. А вообще нужно отнести это… - он указал взглядом на папку бумаг в его руке, но затем вновь перевел все внимание на возлюбленную. – Неужели ты здесь одна? Без своей Анриетты и даже без нашей молодой мадам Буке?
- Анриетта договаривается со святым отцом, чтобы завтра, в годовщину смерти мамы, он повел службу у нас в доме.
- Хочешь, зайдем вместе в храм? – молодой человек слегка коснулся пальцами запястья Мари, но она отдернула руку.
- Я осталась на улице, потому что у меня болит голова с самого утра. Не хочу пока дышать дымом свечей.
- А вы не очень любите посещать такие места, милая Мари, - заметил Гаде и уверенно взял ее за руку.
- Эли! – возмутилась она, но не убрала руку, - мы же почти в церкви, и люди кругом. Кто-то может увидеть. Месье Гаде, вы снова шутите со мной.
Мужчина подошел к ней на полшага ближе.
- Мадемуазель… Совсем скоро в этом храме я возьму вас за руку на глазах у всех и назову своей женой. Или вы и в таком случае не пожелаете зайти внутрь?
Мари перевела взгляд вдаль и притворно нахмурилась:
- Это событие еще не решено точно, о помолвке не было объявлено всем. И я даже не знаю… достойна ли дочь простого негоцианта сердца сына мэра?
Не выдержав, девушка грустно посмотрела на Гаде. На тонких губах молодого человека была уверенная улыбка.
- Храни тебя, Господь, - влюбленно прошептала она.
Гаде подался вперед, чтобы поцеловать ее, но девушка отступила в тень. Мужчина скользнул взглядом по ее шее и груди и спросил:
- А что же месье Дюпейра? Будет ли он сегодня вечером дома? У меня важное дело…. не к нему.
- Папа уйдет в гильдию. А Анриетта к семи часам пойдет за молоком.
В глазах Гаде вспыхнули огоньки.
- Тогда я, пожалуй, зайду… И очень разочаруюсь, что месье нет дома.
Мари улыбнулась, не скрывая радости. Колокол пробил полдень.
- Мне все же надо идти, - Гаде стал серьезным, - так много забот, когда живешь на два города. Ожидай меня вечером, Мари.
Он быстро поцеловал ее руку, развернулся, сделал несколько шагов и снова повернулся к девушке:
- А это тебе, - Гаде достал из папки небольшой цветок с нежно-розовыми лепестками и с улыбкой протянул девушке. Мари засмеялась и прижала цветок к груди.
Когда Гаде ушел, она окинула взглядом галерею, проверяя, не видел ли кто-то их вместе на улице, разглядела в толпе сестру, которая прощалась с мужем и направлялась к ней. Не найдя, куда спрятать цветок, Мари сжала его в руке и завела руку за спину. Тереза поприветствовала ее поцелуем в щеку:
- Как твое самочувствие, милая моя? Как дела у папы? – Тереза попыталась заглянуть ей за спину, - А там у тебя что?
- А не покажу? – Мари спрятала обе руки за спину и прижалась к стене. – Папа здоров, слава Богу. У меня с утра мигрень, да еще так жарко.
- И именно поэтому вечером ты устраиваешь частный прием? – усмехнулась Тереза?
- Какой прием? – непонимающим тоном спросила Мари.
Тереза осторожно взяла ее за локти, вытащила ее руки из-за спины и прижала к своей груди.
- Например, персональный прием для месье Гаде, который пять минут назад вручил тебе эту ценность. Ну? Или он не прибежит в дом, как только отец уйдет по делам, а Анриетта за молоком?
Мари покраснела и не ответила. Тереза засмеялась:
- Ох, у него манеры как у бордоского адвоката, а не как у сына высокопоставленного человека!
- Но он замечательный! – улыбнулась Мари. – И ты прекрасно знаешь, насколько хороши его манеры. Он серьезен и сдержан. И очень красив.
Щеки Терезы покрылись легким румянцем:
- Да… Весьма хорош собой.
Мари в шутку приподняла бровь:
- Мадам Буке! Не заглядывайся на моего жениха!
Сестра обняла ее:
- Я радуюсь за тебя, голубка. Мы всегда будем рады видеть в нашем доме семью Гаде. – Тереза оглянулась. – Анриетта возвращается, прячь цветок. Полагаю, она наказывала тебе не заговаривать с Гаде посреди улицы, особенно столь откровенно, и снова начнет отчитывать за вольное поведение.
Мари оглянулась и быстро запрятала цветок под косынку на груди.

Мари сидела на диване, держа в руках цветок и нетерпеливо поглядывая на часы, ожидая, когда Анриетта уйдет, когда служанка, наоборот, постучалась в ее дверь:
- Милочка моя, ну как так можно! Такой красивый цветок, он же засыхает без воды! – она протянула небольшую вазочку. – Полдня прошло, а вы даже не побеспокоились об этом, мечтательная моя девочка. Давайте, скорее поможем несчастному.
Мари удивленно посмотрела на нее, забыв, что сам цветок у нее в руках:
- Какой цветок?
- Да вот этот как раз, - улыбнулась Анриетта. – Разве не его вам днем подарил месье Гаде? Когда вы ожидали меня у церкви.
Мари посмотрела на цветок, затем на служанку и счастливо засмеялась.

Вдохновляющий Сент-Эмильон:

@темы: Гаде, Французская революция, жирондисты, творческое

11:05 

~Rudolf~
Фрагмент письма Пьера Верньо


@темы: жирондисты, Французская революция, Верньо

10:48 

Открытки с Фабром и Демуленом

~Rudolf~
12:31 

~Rudolf~
Робеспьер: …Видишь ли…Ты не можешь понять, как все было для меня. За первые два года школы я не был абсолютно несчастным, я был счастлив в известном смысле, но я был отрезан от общества, заперт в себе, как в клетке – тогда появился Камиль… Думаешь, я сентиментальный?
Сен-Жюст: В достаточной степени.
Робеспьер: Ты не понимаешь, каково это.
Сен-Жюст: К чему вся эта озабоченность прошлым? Почему бы не смотреть в будущее?
Робеспьер: Многие из нас хотели бы забыть прошлое, но нельзя полностью убрать его из своей головы. Ты моложе, чем я, естественно, ты думаешь о будущем. У тебя нет прошлого.
Сен-Жюст: Немного есть.
Робеспьер: Перед революцией ты был студентом, ты готовился к своей жизни. У тебя никогда не было другой работы. Ты профессиональный революционер. Ты – полностью новое поколение.
Сен-Жюст: Я думал об этом.
Робеспьер: Если я могу объяснить, когда появился Камиль…я сам, мне было сложно проходить мимо людей, они не принимали меня так легко. Я не понимал, почему Камиль беспокоит меня, но я был рад. Он был словно магнит для людей. Он был таким же, как сейчас. Когда ему было десять лет, он был такого рода…черное сияние.
Сен-Жюст: Странный ты.
Робеспьер: Мне так проще. Камиль всегда жаловался, что его семья не заботится о нем. Я никогда не замечал такого. И я не мог понять важность того, что другие люди любят его так сильно.
Сен-Жюст: Ты хочешь сказать, что из-за некой связи в твоем прошлом все, что он делает – верно?
Робеспьер: Нет. Я просто говорю, что он особенный, сложный человек. И независимо от того, что он делает, мы очень близки. Камиль умный, ты же знаешь. А также он хороший журналист.
Сен-Жюст: Я не сомневаюсь в ценности журналистов.
Робеспьер: Ты просто не любишь его, не так ли?

H. Mantel. A Place of Greater Safety.

@темы: переведенное, Французская революция, Mantel

12:01 

~Rudolf~
Такие анонимные предупреждения об опасности получал Тальен в Бордо:

«…Берегись, ты…окружен. Беги скорее…от убийц, опасайся яда. Лицемеры, люди, продавшие тебя врагам, рядом с тобой, ты делишь с ними трапезу, пока они клевещут за твоей спиной. Поверь в это, когда прочтешь.»

Все предупреждения комиссар игнорировал.

@темы: монтаньяры, Французская революция, переведенное, Тальен

11:55 

Могила Жан-Ламбера Тальена

~Rudolf~
Париж, кладбище Пер-Лашез, участок 10.



@темы: монтаньяры, Французская революция, Тальен

13:13 

~Rudolf~
Сеньорам, в Тулузский парламент
Мне рассказали, что вы сожгли «Свободную Францию». Все книги Соломона были сожжены царем Изекией на ступенях храма, из страха, что они отвлекут внимание народа от Святого Писания; это должно успокоить автора, чьи брошюры были сожжены королевскими людьми у подножия парадной лестницы. От моего имени спасибо вам за почетное пламя, которое, поглотив жертву, показало, что она приятна богам. Огонь, который уничтожил книги, показал, что он нравился людям. Огонь, который возносился над листками, - ореол, венчающий автора. Так примите мою благодарность в виде второго издания, и пусть мой дорогой Фонарь получит от вас ту же милость. Я сомневаюсь, что младший брат удостоится такой же судьбы, как и старший, но все же прошу вас не вносить в семью зависть.
Спешу представить вам его, пока еще есть время. Зачем благотворительный факел, заставивший мою брошюру возродиться из пепла и предоставивший книготорговцам четвертое издание, должен погаснуть в ваших руках? Увы! Сеньоры, несмотря на усилия господ Казалеса и Мартена де Кастелнодари, чьи принципы оказали так много чести вашей провинции, вполне вероятно, что «Свободная Франция» была последним изданием, которое ваши светлости сожгли, и я буду иметь бессмертную славу, завершив путь, начатый Соломоном, старшим автором, попавшим в черный список; и очень справедливо признание, что посвящение, которое вы получаете от меня, будет последним, что вы получите.
Имею честь быть и т. д…
Сеньоры,
Автор «Свободной Франции».

@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, переведенное

04:49 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Шарля Барбару


@темы: Барбару, Французская революция, документы ВФР, жирондисты

12:18 

~Rudolf~
Назначение Камиля Демулена от департамента Парижа в национальный конвент

Выдержка из реестра избирательного собрания департамента Парижа.
От субботы, 8 сентября 1792 года, первого года равенства.
Месье председатель объявил в порядке дня назначение депутатов от департамента Парижа в национальный конвент.
Секретарь производит перекличку секций и кантонов.
Результат составляется на основе девятисот тридцати шести голосов.
Один из секретарей объявляет результат голосования и говорит, что никто не набрал абсолютное большинство.
Один из секретарей производит поименную перекличку, начиная с кантонов.
Результат переклички выявляет шестьсот семьдесят семь голосов избирателей.
Абсолютное большинство 339.
Гражданин Камиль Демулен получает 465 голосов, на 126 голосов больше абсолютного большинства в 339 голосов, месье председатель провозглашает депутата от департамента Парижа в национальном конвенте.
Копия соответствует оригиналу.
Бернар, председатель.
Саду, секретарь.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Демулен

12:15 

~Rudolf~
Почему так бывает, что жаждешь всей душой заниматься жирондистами или хотя бы Тальеном, но, не останавливаясь, переводишь документы, связанные с Демуленом? Вот же сволочь кареглазая! Причем, не веселые документы...

Постановление об аресте Камиля Демулена

31 марта 1794
Департамент полиции коммуны Парижа.
От одиннадцатого жерминаля,
Второй год республики, единой и неделимой. Выписка из реестра Комитета общественного спасения национального конвента от десятого жерминаля второго года Республики единой и неделимой.
Комитеты общественного спасения и общей безопасности постановляют, что гражданин Камиль Демулен, член национального конвента, будет доставлен в Люксембургскую тюрьму, где будет содержаться в секрете.
Мэру Парижа поручено немедленно привести в исполнение настоящее постановление.
Представители народа,
Подписи: Бийо де Варенн, Леба, Барер, Карно, Приер, Луи дю Ба-Рен, Вадьер, Колло д’Эрбуа, Вулан, Жаго, Дюбарро, Сен-Жюст, Амар, ля Викомтерье, Бейль, Эли Лакост, Робеспьер и Кутон.
Для копирования.
Администраторы полиции,
Кор…
Дюпа..

Постановление об аресте Люсиль Демулен


Выписка из реестра Комитета общественного спасения национального конвента от пятнадцатого жерминаля второго года Республики единой и неделимой.
Комитеты общественного спасения и общей безопасности объединились, чтобы постановить, что жена Камиля Демулена должна быть немедленно арестована и препровождена в Сен-Пелажи. Все ее бумаги будут опечатаны.
Члены комитетов общественного спасения и общей безопасности.
Подписи: Кутон, Дюбарро, Приер, Карно, Вулан, Барер, Робеспьер.

@темы: Демулен, монтаньяры, переведенное, французская революция

14:32 

Поле Эмигрантов

~Rudolf~
Памятник на Поле Эмигрантов, где был найден раненый Барбару, а чуть позже тела Бюзо и Петиона. Как известно, последние там и похоронены.
Текст таблички: "В этом месте 18 июня 1794 г. был обнаружен жирондист Барбару, который, преследуемый террористами, пытался убить себя. Привезенный в начале в Кастийон, позже он был доставлен в Бордо, где был отправлен на эшафот.Также на этом поле, называемом "Поле Эмигрантов", жирондисты Бюзо и Петион совершили самоубийство в тот же день".

Еще фото:

Памятник находится в городе Сен-Мань-де-Кастийон на улице Европы (трасса Либурн-Бержерак). Дойти до трассы можно по улице Жирондистов, затем повернуть направо и пройти совсем чуть-чуть по самой трассе. Осторожно, на трассе очень оживленное движение!
Карта Кастийона, на которой заботливой рукой сотрудницы мэрии отмечен путь:

Добраться до Кастийона можно пешком или на машине. Рекомендуем, конечно, на машине, любой вариант пути займет около 15 минут, можно ехать прямо по трассе к памятнику. Мы шли пешком в обе стороны, с поиском дорог и выяснением местонахождения памятника весь путь занял около 6 часов. В целом, в хорошую погоду можно пройтись и пешком :D Дорога лежит через Сент-Этьен-де-Лисс, до него из Сент-Эмильона можно дойти тремя, одинаковыми по времени, путями. Сент-Этьен и Кастийон соединяет лишь одна дорога. Мы шли через Сен-Лоран по этому пути (время указано для путешествия на машине, пешком карта определяет как 1 час 48 минут):

А по этому пути можно сразу выйти на улицу Европы и идти по ней прямо к памятнику. Но еще раз не рекомендуем ходить по трассе.

Памятник находится примерно здесь:

Также путь всегда могут подсказать в мэриях попутных городов, а в самом Кастийоне, скорее всего, и любой житель знает, как пройти к памятнику. Английским языком они владеют плохо, но по фото памятник сразу узнают.

@темы: Барбару, Бюзо, Петион, Французская революция, жирондисты

23:50 

Дом Эли Гаде

~Rudolf~
Граждане, вы не поверите! Мы нашли самый настоящий дом Эли Гаде. Да, тот самый дом, в котором он родился и жил в Сент-Эмилионе. На доме даже есть табличка, повествующая об этом.



Дом находится в конце улицы Гаде и уже за стенами старого города. Найти его совсем не сложно. С дороги он выглядит вот так (Гаде такой добрый, накормил несчастных, мы как раз искали продуктовый магазин)



А вот собственно всем известный ракурс



Любезные девушки в офисе туризма сказали, что дом можно посетить только в день культурного наследия, но может быть они не знают, где именно дом? В доме магазины, кафе и студия изобразительного искусства. Войти в него не составляет труда.



Эта арка находится напротив дома и, скорее всего, является остатком крепостной стены. Вероятно, Эли ее видел из окна.



Обойдем немного дом с разных сторон



И, наконец, обратите внимание, когда смотришь на дом с парадного входа, он видится одноэтажным и сложно предположить наличие второго этажа. Однако, сбоку вдруг есть окна и как раз на втором этаже))


@темы: Гаде, Французская революция, жирондисты

22:49 

Органт

~Rudolf~
Глава VI

Как Безумие вскружило головы галлам; как Карл пересек Рейн, чтобы встретиться с противником; как проходила их борьба.

Для разума Франции недоброе потрясение,
Дама Фоли была среди нас,
Остановила колесницу с духом исступления.
Были в выигрыше министры, магистраты,
Жрецы, священники, генералы, солдаты.
В соответствии с богатством они с ума сошли
С рангом, властью, благородством в соответствие вошли.
Но ни у кого быть шутом не было средства,
Погонщик мулов с завистливым сердцем
К глупости финансиста ревновал,
Его безумию скупому сожаления выражал.
Сеяну завидовал полковник,
Бестолковости, наконец, даже грубости,
Но не было ни у кого в достатке неуклюжести.
Все желали и Принц Крови
Завидовал короля мастерской глупости.
Некий дух остготов и тут, и там
Оберегает репутацию дуракам.
читать дальше

@темы: монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст, Органт, переведенное

23:31 

Когда земля уходила из-под ног...

~Rudolf~
Написанный еще летом, но так и недописанный фанфик. Задумывался он как аналогичный "Волей провидения" труд, только про женщин революции. Каюсь, что не смогла найти пять не банальных, не надоевших и не всем известных историй. Отдельно каюсь перед Шиповником, что так и не написала про Элизу Дюпле, не вели казнить, друже, может, еще допишу :(
В общем, вот.
Название пусть будет "Когда земля уходила из-под ног".
Как и в первой части: гет, джен, драма, драббл

Флер Годар
Когда муж сказал, что надо сделать остановку в Париже, Флер передернула плечами. Если так нужно, остановимся. К Парижу молодая женщина была равнодушна. Она никогда не жила в нем и никогда не стремилась к этому. Огромный, дикий город, сердце революции отталкивал ее. Вьеж или Гиз всегда были милее ее простой душе. Поэтому она хотела как можно быстрее продолжить путь домой, а чтобы скоротать время, решила прогуляться. Если бы она стала женой Камиля Демулена, ее родственника, она бы провела тут всю жизнь. Может быть, Флер и была влюблена в него первой, детской любовью, но сейчас она благодарила Бога за то, что помолвка с этим невыносимым, скандальным человеком, этим революционером, была расторгнута. Флер подошла к площади, заполненной толпой. Эти люди собрались, чтобы посмотреть казнь. Почему парижане любят эти зрелища? Внимание Флер привлекла тележка с осужденными, встреченная ревом толпы. Господи! У нее перехватило дыхание. Флер отчаянно всматривалась вперед, надеясь, что видит не своего брата, не своего бывшего суженного. Он повернул голову, и их взгляды встретились. Секунду Флер смотрела в его карие глаза, спустя мгновение она упала без чувств.

Памела
Дверь ей открыла немолодая, но опрятная женщина. Бывшая герцогиня окинула ее взглядом и несмело спросила, может ли Бертран Барер ее принять. Женщина отступила, пропуская гостью. Она представилась служанкой Памелы Фицджеральд. Он вздрогнул, услышав имя, и поднял голову. Поднял голову и посмотрел ей в глаза. Ни секунды он не сомневался в том, кто перед ним. Памеле показалось, что земля уходит из-под ног. От его дорогого, желанного взгляда закружилась голова, она растеряно посмотрела вокруг. Он подошел к ней и помог присесть на стул. Они разговаривали весь вечер. Памела улыбалась и кокетливо, словно в пору далекой юности, поправляла юбку. Ее наряды давно были не такими, как в годы салонной жизни, вечеров и приемов, на которых в центре внимания всегда была она. Да и сама она давно не красавица, смущающая гостей. Но он по-прежнему был для нее непостижимым и прекрасным, несмотря на все жизненные трудности и разлуку в несколько десятилетий. В памяти Памелы всплыли вечера, наполненные звоном бокалов, смехом, играми. Она любила играть и смеяться. Тогда она обратила на него свое внимание. А он принял ее предложение. И вот снова был рядом ее друг, ее защитник, поверенный ее тайн, ее... Оба не знали, как назвать чувство, связывающее их. Влюбленность - что-то слишком детское, любовь - слишком обычное. Они тянулись друг к другу, но ровно до того момента, когда неведомая сила отталкивала их. И заново начинались комплименты, стихи, знаки внимания, порой, поцелуи.
Вечер прошел быстро. Барер взял с нее слово, что она снова придет, и она обещала. Свет свечей прошлого потух, когда она переступила порог. Сердце ныло в слабой груди, оказалось сложным добраться до дома без помощи. Но Памела твердо знала, что приложит все силы, чтобы новая встреча с ним состоялась.

Манон Ролан
Манон стояла у окна, размышляя под легкую, простую мелодию, которую ее дочь исполняла на фортепиано. Важный вечер прошел хорошо, и она чувствовала на душе радость и покой. Сегодня она привела Франсуа к мужу, они признались Ролану в том, что испытывают друг к другу чувства. Ролан все понял, более того, этот добросердечный человек предложил своей супруге свободу, чтобы она могла быть с любимым. О таком Манон и слышать не желала, она не оставит своего мужа. Счастлива она была от того, что честно призналась ему. Да, она любит другого, но у нее есть священные обязанности перед семьей. Ролан всегда рад видеть Франсуа в своем доме, у них не возникнет проблем со встречами: помимо общих обедов, можно гулять в саду или беседовать в гостиной в любое время дня. Она еще не могла представить их дальнейшую жизнь, но пока была довольна тем, что получилось. Манон коснулась рукой лепестков цветка на окне. Все теперь хорошо. Разве может что-то случиться?

А музыка - личная ассоциация ко второй истории.


@темы: творческое, монтаньяры, жирондисты, Французская революция

01:56 

***

~Rudolf~
Мой сын, вы еще сможете увековечить себя, но у вас нет подходящего момента: вот совет отца, который вас любит. Вот примерно то, что я могу сказать: я республиканец и сердцем, и поступками, которые доказывают это. Я был одним из первых и наиболее яростных обвинителей Людовика XVI; это выделяет меня. Этим я обязан суровости моих принципов; я обязан этим Конвенту; я обязан справедливости моих современников и потомков; одним словом, я обязан Республике, Людовику XVI и себе самому. Все это разделено между нами двумя, мои заслуги станут и вашими; я хочу в ближайшее время сделать заметку ради вашего благополучия, для вашего спокойствия и для моего, ибо я - ваш самый лучший друг.
Демулен.
10 января 1793

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Демулен

13:41 

~Rudolf~
Камиль Демулен. Фрагменты из "Оды Генеральным штатам"

Дорогие принцы, образцовые короли,
Что же! Нет сомнений в вашем доверии.
Французы своего короля вознесли
Выше Марка-Аврелия.

Милосердие для знатных людей,
Все труды для блага народа.
Как у собак и лошадей
Человек почитает породу.
На празднике жизни были
Дети, которых отцы пригласили.
Все в одном ранге теперь пребывают,
Небо нас из одной глины слепило,
Потому хрупкой нитью и соединило,
Лахесис на них внимание обращает.
Налог начал свою гонку
В замках, парках и лесах.
Едва он свою занес ногу
К сборищам, что в деревнях.
Меч, который слишком долго лежал,
Бедняк, наконец, для дела взял.

Наши люди в траве затеряются,
Из тысяч поселков уже сейчас
Надеждами большими опьяняются,
Уезжают депутаты исполнять наказ.
Молитвы перекошенной и неискренней
Успех был более, чем сомнительный.
Он перед Луи предстал!

Ораторы плебса, гремите!
Позорные остатки сотрите
Рабства и феодального гнета.

@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, переведенное

French Revolution

главная