Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: творческое (список заголовков)
20:08 

~Шиповник~
Брат мадам Фонфред - Жан-Франсуа Дюко :paint:
Конечно, фантазия, но я ориентировалась на свой первый портрет Франсуа и место его рождения. Надеюсь, когда-нибудь, нам покажут его портрет :shy2:


@темы: Дюко, жирондисты, Французская революция, творческое

11:47 

~Шиповник~
11:42 

~Rudolf~
Очередная глупая работа, но вдохновленная Сент-Эмильоном :)

Цветок
Эли Гаде/Мари Дюпейра

Лучи солнца бегали по галереям древнего храма. Мари вздохнула и прислонилась спиной к прохладной стене, продолжая следить за игрой света и тени. Слабый ветер почти не приносил облегчения в жаркий летний день, девушка ослабила узелок на фишю и вдохнула свободнее.
- Мадемуазель… - произнесли ей почти на ухо.
Мари закрыла глаза и улыбнулась, мысленно еще раз повторяя услышанное и наслаждаясь голосом говорящего. Голос, словно прочитав ее мысли, повторил:
- Мадемуазель…
Девушка повернулась, слегка наклонила голову и, прищурившись от солнца, посмотрела на стоящего перед ней молодого мужчину. Он был невысокий, очень смуглый. Его черные волосы сияли на солнце, а карие глаза лукаво смотрели прямо на нее.
- Месье Гаде, добрый день. Как идут ваши дела? – резво спросила она, улыбаясь.
Гаде улыбнулся уголками рта, услышав голос любимой.
- Мои дела не позволили мне пройти мимо вас. А вообще нужно отнести это… - он указал взглядом на папку бумаг в его руке, но затем вновь перевел все внимание на возлюбленную. – Неужели ты здесь одна? Без своей Анриетты и даже без нашей молодой мадам Буке?
- Анриетта договаривается со святым отцом, чтобы завтра, в годовщину смерти мамы, он повел службу у нас в доме.
- Хочешь, зайдем вместе в храм? – молодой человек слегка коснулся пальцами запястья Мари, но она отдернула руку.
- Я осталась на улице, потому что у меня болит голова с самого утра. Не хочу пока дышать дымом свечей.
- А вы не очень любите посещать такие места, милая Мари, - заметил Гаде и уверенно взял ее за руку.
- Эли! – возмутилась она, но не убрала руку, - мы же почти в церкви, и люди кругом. Кто-то может увидеть. Месье Гаде, вы снова шутите со мной.
Мужчина подошел к ней на полшага ближе.
- Мадемуазель… Совсем скоро в этом храме я возьму вас за руку на глазах у всех и назову своей женой. Или вы и в таком случае не пожелаете зайти внутрь?
Мари перевела взгляд вдаль и притворно нахмурилась:
- Это событие еще не решено точно, о помолвке не было объявлено всем. И я даже не знаю… достойна ли дочь простого негоцианта сердца сына мэра?
Не выдержав, девушка грустно посмотрела на Гаде. На тонких губах молодого человека была уверенная улыбка.
- Храни тебя, Господь, - влюбленно прошептала она.
Гаде подался вперед, чтобы поцеловать ее, но девушка отступила в тень. Мужчина скользнул взглядом по ее шее и груди и спросил:
- А что же месье Дюпейра? Будет ли он сегодня вечером дома? У меня важное дело…. не к нему.
- Папа уйдет в гильдию. А Анриетта к семи часам пойдет за молоком.
В глазах Гаде вспыхнули огоньки.
- Тогда я, пожалуй, зайду… И очень разочаруюсь, что месье нет дома.
Мари улыбнулась, не скрывая радости. Колокол пробил полдень.
- Мне все же надо идти, - Гаде стал серьезным, - так много забот, когда живешь на два города. Ожидай меня вечером, Мари.
Он быстро поцеловал ее руку, развернулся, сделал несколько шагов и снова повернулся к девушке:
- А это тебе, - Гаде достал из папки небольшой цветок с нежно-розовыми лепестками и с улыбкой протянул девушке. Мари засмеялась и прижала цветок к груди.
Когда Гаде ушел, она окинула взглядом галерею, проверяя, не видел ли кто-то их вместе на улице, разглядела в толпе сестру, которая прощалась с мужем и направлялась к ней. Не найдя, куда спрятать цветок, Мари сжала его в руке и завела руку за спину. Тереза поприветствовала ее поцелуем в щеку:
- Как твое самочувствие, милая моя? Как дела у папы? – Тереза попыталась заглянуть ей за спину, - А там у тебя что?
- А не покажу? – Мари спрятала обе руки за спину и прижалась к стене. – Папа здоров, слава Богу. У меня с утра мигрень, да еще так жарко.
- И именно поэтому вечером ты устраиваешь частный прием? – усмехнулась Тереза?
- Какой прием? – непонимающим тоном спросила Мари.
Тереза осторожно взяла ее за локти, вытащила ее руки из-за спины и прижала к своей груди.
- Например, персональный прием для месье Гаде, который пять минут назад вручил тебе эту ценность. Ну? Или он не прибежит в дом, как только отец уйдет по делам, а Анриетта за молоком?
Мари покраснела и не ответила. Тереза засмеялась:
- Ох, у него манеры как у бордоского адвоката, а не как у сына высокопоставленного человека!
- Но он замечательный! – улыбнулась Мари. – И ты прекрасно знаешь, насколько хороши его манеры. Он серьезен и сдержан. И очень красив.
Щеки Терезы покрылись легким румянцем:
- Да… Весьма хорош собой.
Мари в шутку приподняла бровь:
- Мадам Буке! Не заглядывайся на моего жениха!
Сестра обняла ее:
- Я радуюсь за тебя, голубка. Мы всегда будем рады видеть в нашем доме семью Гаде. – Тереза оглянулась. – Анриетта возвращается, прячь цветок. Полагаю, она наказывала тебе не заговаривать с Гаде посреди улицы, особенно столь откровенно, и снова начнет отчитывать за вольное поведение.
Мари оглянулась и быстро запрятала цветок под косынку на груди.

Мари сидела на диване, держа в руках цветок и нетерпеливо поглядывая на часы, ожидая, когда Анриетта уйдет, когда служанка, наоборот, постучалась в ее дверь:
- Милочка моя, ну как так можно! Такой красивый цветок, он же засыхает без воды! – она протянула небольшую вазочку. – Полдня прошло, а вы даже не побеспокоились об этом, мечтательная моя девочка. Давайте, скорее поможем несчастному.
Мари удивленно посмотрела на нее, забыв, что сам цветок у нее в руках:
- Какой цветок?
- Да вот этот как раз, - улыбнулась Анриетта. – Разве не его вам днем подарил месье Гаде? Когда вы ожидали меня у церкви.
Мари посмотрела на цветок, затем на служанку и счастливо засмеялась.

Вдохновляющий Сент-Эмильон:

@темы: Гаде, Французская революция, жирондисты, творческое

23:31 

Когда земля уходила из-под ног...

~Rudolf~
Написанный еще летом, но так и недописанный фанфик. Задумывался он как аналогичный "Волей провидения" труд, только про женщин революции. Каюсь, что не смогла найти пять не банальных, не надоевших и не всем известных историй. Отдельно каюсь перед Шиповником, что так и не написала про Элизу Дюпле, не вели казнить, друже, может, еще допишу :(
В общем, вот.
Название пусть будет "Когда земля уходила из-под ног".
Как и в первой части: гет, джен, драма, драббл

Флер Годар
Когда муж сказал, что надо сделать остановку в Париже, Флер передернула плечами. Если так нужно, остановимся. К Парижу молодая женщина была равнодушна. Она никогда не жила в нем и никогда не стремилась к этому. Огромный, дикий город, сердце революции отталкивал ее. Вьеж или Гиз всегда были милее ее простой душе. Поэтому она хотела как можно быстрее продолжить путь домой, а чтобы скоротать время, решила прогуляться. Если бы она стала женой Камиля Демулена, ее родственника, она бы провела тут всю жизнь. Может быть, Флер и была влюблена в него первой, детской любовью, но сейчас она благодарила Бога за то, что помолвка с этим невыносимым, скандальным человеком, этим революционером, была расторгнута. Флер подошла к площади, заполненной толпой. Эти люди собрались, чтобы посмотреть казнь. Почему парижане любят эти зрелища? Внимание Флер привлекла тележка с осужденными, встреченная ревом толпы. Господи! У нее перехватило дыхание. Флер отчаянно всматривалась вперед, надеясь, что видит не своего брата, не своего бывшего суженного. Он повернул голову, и их взгляды встретились. Секунду Флер смотрела в его карие глаза, спустя мгновение она упала без чувств.

Памела
Дверь ей открыла немолодая, но опрятная женщина. Бывшая герцогиня окинула ее взглядом и несмело спросила, может ли Бертран Барер ее принять. Женщина отступила, пропуская гостью. Она представилась служанкой Памелы Фицджеральд. Он вздрогнул, услышав имя, и поднял голову. Поднял голову и посмотрел ей в глаза. Ни секунды он не сомневался в том, кто перед ним. Памеле показалось, что земля уходит из-под ног. От его дорогого, желанного взгляда закружилась голова, она растеряно посмотрела вокруг. Он подошел к ней и помог присесть на стул. Они разговаривали весь вечер. Памела улыбалась и кокетливо, словно в пору далекой юности, поправляла юбку. Ее наряды давно были не такими, как в годы салонной жизни, вечеров и приемов, на которых в центре внимания всегда была она. Да и сама она давно не красавица, смущающая гостей. Но он по-прежнему был для нее непостижимым и прекрасным, несмотря на все жизненные трудности и разлуку в несколько десятилетий. В памяти Памелы всплыли вечера, наполненные звоном бокалов, смехом, играми. Она любила играть и смеяться. Тогда она обратила на него свое внимание. А он принял ее предложение. И вот снова был рядом ее друг, ее защитник, поверенный ее тайн, ее... Оба не знали, как назвать чувство, связывающее их. Влюбленность - что-то слишком детское, любовь - слишком обычное. Они тянулись друг к другу, но ровно до того момента, когда неведомая сила отталкивала их. И заново начинались комплименты, стихи, знаки внимания, порой, поцелуи.
Вечер прошел быстро. Барер взял с нее слово, что она снова придет, и она обещала. Свет свечей прошлого потух, когда она переступила порог. Сердце ныло в слабой груди, оказалось сложным добраться до дома без помощи. Но Памела твердо знала, что приложит все силы, чтобы новая встреча с ним состоялась.

Манон Ролан
Манон стояла у окна, размышляя под легкую, простую мелодию, которую ее дочь исполняла на фортепиано. Важный вечер прошел хорошо, и она чувствовала на душе радость и покой. Сегодня она привела Франсуа к мужу, они признались Ролану в том, что испытывают друг к другу чувства. Ролан все понял, более того, этот добросердечный человек предложил своей супруге свободу, чтобы она могла быть с любимым. О таком Манон и слышать не желала, она не оставит своего мужа. Счастлива она была от того, что честно призналась ему. Да, она любит другого, но у нее есть священные обязанности перед семьей. Ролан всегда рад видеть Франсуа в своем доме, у них не возникнет проблем со встречами: помимо общих обедов, можно гулять в саду или беседовать в гостиной в любое время дня. Она еще не могла представить их дальнейшую жизнь, но пока была довольна тем, что получилось. Манон коснулась рукой лепестков цветка на окне. Все теперь хорошо. Разве может что-то случиться?

А музыка - личная ассоциация ко второй истории.


@темы: творческое, монтаньяры, жирондисты, Французская революция

18:31 

Немного юмора 2

~Шиповник~
В дополнение к одному из постов со скетчами, добавлю небольшой наборчик жизненных ситуаций :evil:

Фабр выбирает девушек на роли :write:


Гаде и Дантон :D


Поскольку у ~Rudolf~ дома живёт кукла Камиль Демулен, как-то раз пришла в голову мысль, а что делает Камиль, пока никого нет? :eat:


Эро Сешель утомился, читая MAXIM :evil:


Где-то в Эллизиуме Шарль Барбару помогает Франсуа Бюзо осваивать эллизиумгугл


Из серии "Дом с республиканцами". Если забраться в машину времени и ударом по башке случайно заманить революционеров в будущее и оставить тут навсегда :evil:
Семейное фото слева направо (мужчины): Эро, Дантон, Барбару, Демулен, Бюзо, Гаде, Верньо и Сен-Жюст.
Здесь нет некоторых дядей, потому что на момент рисования этой штуки мы о них ещё не говорили и не читали :glass:

@темы: творческое, девичье, Французская революция

15:53 

Во сне

~Rudolf~
Пэйринг или персонажи: Сен-Жюст/Анжольрас
Рейтинг: PG-13
Жанры: Мистика, Психология, AU
Кроссовер с "Отверженными"

Он страстно целовал Анжольраса. Его дыхание было обжигающим, а пальцы – ледяными, но юный революционер с наслаждением отдавался и этим губам, и этим рукам. Ночной посетитель скинул с Анжольраса рубашку и притянул мужчину к себе, покрывая поцелуями его шею и плечи. В такие минуты Анжольрас забывал, как дышать, как думать. Он отвечал на поцелуи, а его невозможный любовник, тем временем, развязывал пояс брюк Анжольраса.
Его звали Антуан Сен-Жюст. Когда-то звали – он был казнен в 1794 году.
Когда он стал появляться во снах Анжольраса, трудно сказать. Анжольрас больше не стремился это выяснить, достаточно того, что он там был. Сначала он появлялся робкой тенью на грани сна и реальности, невозможно было понять: мигнул ли фонарь за окном или же кто-то вошел в комнату. Постепенно ночной гость стал показываться полностью. Это был молодой человек, утонченный, хрупкий, худой. Волосы опускались ниже плеч, а в глазах сверкали искорки, нарушая ночной мрак. Мужчины не любят слова «красивый», но оно описывало ночного гостя как нельзя лучше.
Сначала Анжольрас не обратил внимания на сны. На собраниях, в университете, на улице он встречает много различных людей, кто-то из них мог запомниться. Вероятно, этот парень ему что-то говорил.
Но незнакомец пришел в его сон еще раз и еще.
Анжольрас сидел на кровати недовольный, непонимающий. Тогда неведомый гость впервые подошел к нему близко, посмотрел в глаза, и все вокруг исчезло для Анжольраса. Поцелуй его был холодным.
Утром Анжольрас попросил у матери зеркало. Никогда он не всматривался в свое отражение так подробно, все более убеждаясь в том, что он похож на ночного пришельца внешне: рост, телосложение, кудрявые волосы, блеск в глазах.
Анжольрас вышел из дома в задумчивости.
Вскоре ночной гость заговорил, и Анжольрас понял, что похожи они не только внешне. В то же время пришло осознание сущности этого человека – годы изучения героев Великой революции, чтения запрещенной литературы не прошли зря. Странным показалось лишь то, что Анжольрас не узнал сразу гениального оратора и вождя.
Таким образом, к вопросам об улучшении жизни французов, возможности новой революции и восстановления республики для лидера парижских революционеров добавился вопрос о том, для чего к нему во снах является деятель прошлых лет, и в чем состоит их связь. Задать вопрос в следующем сне не удалось, едва появившись, Сен-Жюст увлек Анжольраса в постель. Правда, теперь Сен-Жюст стал часто разговаривать с Анжольрасом. Разгоряченный лаской юноша с трудом внимал напутствиям и разъяснениям товарища.
Днем он вспоминал каждое слово. И эти слова невероятно помогали ему разрабатывать программу восстания.
Иногда обстановка их встреч менялась. Порой они сидели в кабинете за столом, делясь соображениями, споря о республиканском устройстве и конституции. Но чаще в его снах сохранялся ночной мрак, а голос Сен-Жюста напоминал голос неземного создания.
Однажды он сказал Анжольрасу, что тот такой же ангел, как и он.
Весной он появлялся практически каждую ночь, в которую Анжольрасу удавалось хотя бы задремать. От напутствий и советов Сен-Жюст перешел к прямому изложению плана действий. Он никогда не говорил о прошлом, но всегда о будущем, о политике и власти. Они занимались любовью реже, не менее страстно, неистово, но безрассудно.
Днем Анжольрас убегал по делам. Его ждал клуб, друзья и государство. Мама лишь качала головой, не понимая истинной опасности, грозящей ее сыну. Восстание было готово, все были оповещены, все было собрано. А главное, была вера в абсолютный успех дела. Как же это просто и изумительно – осознавать, что в твоих руках судьба милой Родины, и ты можешь повернуть ее к лучшему!
В ту ночь Сен-Жюст вел себя немного иначе. Он не чаровал ласками до умопомрачения, но был игрив и улыбчив. «Настанет день, свершится революция!» - говорил он, радостно обнимая Анжольраса. Взглядом Анжольрас спросил, уверен ли товарищ в исходе восстания. Сен-Жюст лишь весело взъерошил его волосы. Уходя, он подарил Анжольрасу поцелуй и обещание скорой встречи. Светало.
«Вперед, мой воин. Это твоя битва за свободу, революционер.»
«Я жду тебя.»

@темы: Сен-Жюст, Французская революция, творческое

17:23 

Заяц такой...

~Шиповник~
Франсуа Бюзо.
Ранимый, трогательный и нежный философ, созданный для того, чтобы любоваться природой





@темы: творческое, жирондисты, Французская революция, Бюзо

18:47 

Нежданчик

~Шиповник~
00:27 

~Rudolf~
Игры детей

Пэйринг: Люсиль Дюплесси/Камиль Демулен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Драма

В теплые дни в саду часто гуляла достаточно молодая женщина с двумя дочерями. А молодой человек часто сидел на скамейке, пуская солнечных зайчиков и смотря не столько в газету, в своих руках, сколько по сторонам – на прогуливающихся барышень, в том числе и на вышеупомянутую мадам.
В этот раз ее старшая дочь несла в руках небольшой букет цветов, подаренный ей по дороге каким-то счастливым студентом. Вторая девочка несколько завистливо поглядывала на букет, но не собиралась ни попросить такой же, ни просить у сестры позволения понести ее подарок хотя бы пять минут. Она хотела собрать свой сама. Поэтому украдкой она обрывала наиболее привлекавшие ее внимание цветы и травы, улыбаясь себе под нос и будучи уверенной, что ее букет будет краше всех.
Утомившись, их мать присела. Девочка с букетом подсела к ней, и они увлеклись изучением цветочков. Но маленькая Люсиль осталась стоять, с деловым видом высматривая в саду что-нибудь необычное для своей коллекции. Ее внимание привлекло цветущие дерево, раскинувшее пышные ветви. Под деревом и сидел молодой человек и смотрел на ее мать. Люсиль потупила взор и несколько секунд рассматривала цветы в своих руках, затем, посчитав, что уже можно смотреть, она подняла глаза и встретилась взглядом с юношей. «Почему он так смотрит? Может, он знаком с моей мамой?» - подумала она и перевела взгляд на ветви. «Но мы ведь с ним не знакомы, я не могу к нему подойти». Мама была занята с сестрой, а получить редкий цветок очень хотелось. «Неужели тебе слабо, Люсиль? Надо всего лишь попросить», - с такими мыслями она направилась к юноше.
Молодой человек лукаво посмотрел на нее:
- Чем могу помочь, мадемуазель?
Люсиль слегка улыбнулась:
- Не могли бы вы сорвать мне веточку? Я не достану сама, даже если встану на скамейку.
Молодой человек поднял голову и осмотрел великолепную крону дерева:
- И какую же веточку вы хотите?
- Любую.
Он серьезно посмотрел на нее:
- А вы знаете, что не хорошо рвать растения?
Люсиль обиженно надула губки. Тогда юноша отложил газету и, ловко запрыгнув на скамейку, сорвал ветку с множеством маленьких бутончиков и, спрыгнув на землю, вручил девочке. У нее заблестели глаза.
- Спасибо, - она протянула руку.
Но юноша прижал руку с веткой к себе и сказал:
- Я отдам ее вам, если вы пообещаете, что когда-нибудь сделаете что-то для меня.
Девочка перестала улыбаться.
- Люсиль! – Донесся до нее зов мамы. – Подойди ко мне!
Девочка на секунду повернулась в сторону голоса, но затем с беспокойством посмотрела на юношу.
- Ну что, играем, Люсиль?
- Играем.

дальше и до конца

Иллюстрация к работе от милого друга Шиповника


@темы: Демулен, Французская революция, творческое

12:55 

Эро... Просто Эро.

~Шиповник~
17:09 

И ты, Салль.

~Шиповник~
"он выглядел и вел себя, как простак, хотя он был красивым мужчиной"
"Это был человек, полный чести, порядочности и человечности"


Жан-Батист Салль :paint:


@темы: творческое, жирондисты, Французская революция, Салль

10:49 

Дух революции

~Rudolf~
Пэйринг: Жиронда, Монтань
Рейтинг: G
Жанры: джен, драма, исторические эпохи

За трибуной стояла высокая красавица. Смотрела она прямо перед собой, словно в одну точку, но ничего в зале не могло укрыться от ее взгляда. Каштановые густые кудри падали на плечи, на лопатки, опускались до пояса. В одной руке был красный, как карманьола, надетая на девушку, колпак. Жестами другой руки она сопровождала свою речь:
- Ни для кого не секрет, что среди нас есть предатели, желающие обратить Революцию вспять, вновь заключить ее в оковы рабства. Они долго обманывали Народ, они долго обманывали нас. Но теперь у нас есть ясные доказательства их вины, теперь Народ, предчувствовавший измену инстинктивно, видит, что он доверился бесчестным, корыстным изменникам. Осталось лишь очистить наши ряды от тех, кто попал сюда, спекулируя народным доверием.
Монтань остановила взгляд на девушке, сидящей в центре первой скамьи. Жиронда слегка вздрогнула, но не отвела взгляда от шатенки. Почувствовав легкое движение среди своих сторонников, она лишь выпрямила изящную спину и слегка подняла голову. Монтань продолжила:
- Нужно дать Народу возможность самому исправить свои ошибки и лишить доверия тех, кто над этим доверием посмеялся.
После заседания Жиронда, прекрасная в ярости, подошла к Монтани:
- Что ты добиваешься? Ты не способна понять, что творишь! Ты призываешь к насилию? Вот так просто, с трибуны Конвента! Неужели, настолько одолела жажда крови? Мы вместе возвели Республику на престол, предоставив Народу право наделить ее властью. Ты хочешь гражданской войны?
Монтань прислонилась к стене, на пухлых губах заиграла усмешка:
- Я не позволю никому вредить Республике, а твоя измена очевидна! Год назад Франция начала войну, мы пережили столько неудач, мы выстояли благодаря чуду и единству Нации, благодаря поддержке Народа! Известно, что все это время ты ожидала погибели Франции. И знаешь, - Монтань провела рукой по белым волосам Жиронды, - престола больше нет. Никак ты не хочешь смириться с низложением короля. И тут неудача – не удалось твоим Жирондистам спасти его. Войной не угрожай. Твои кабинетные мальчики, не державшие в руках ничего кроме ножичка для пера, не способны напугать победителей Пруссии.
Блондинка прищурила глаза, гнев покрыл румянцем ее щеки:
- Все, что хочешь ты и твои прихлебатели – это свергнуть Республику и установить диктатуру. Взываете к Народу? Для того, чтобы по его головам прийти к власти, а потом уничтожить, срубить эти головы, когда Народ поймет, что одурачен и попытается сбросить тебя с Тарпейской скалы? Так и будет, только ты не способна это понять. Народ не таков, как ты думаешь, он не будет потакать твоей воле, но ты разбудишь волю его. Попробуй начать войну, попробуй втянуть в нее Народ, натравив на нас, и он не остановится, осознав, что всегда может убрать неугодное ему правительство. И вот тогда Республика развалится, а Франция погибнет.
Резко развернувшись, Жиронда направилась к выходу.
Последующие несколько ударов были нанесены улыбчивой блондинкой. Народ не восстал, Республика сохранялась. И Монтань, и Жиронда были у власти, но между ними полыхал огонь смертельной борьбы. Жиронда поднималась на трибуну в ореоле романтического дурмана, ее слушали более для того, чтобы слушать, но не слышать, ею любовались: юностью, красотой, контрастом почти детской улыбки в общении с друзьями и грозным блеском карих глаз во время опасности. Речи Монтани звучали как бой набата, нацеленные всегда точно, всегда вызывавшие в душах недоброе возбуждение.

Девушка с белыми локонами в очередной раз пыталась убедить коллег по собранию, нет, уже не в отсутствии какой-либо вины ее друзей и ее лично, это было бесполезно - набат оглушает, а в том, что кардинальные меры приведут к гибели всего Общего дела.
Существо в рваных башмаках, засаленных штанах, но гордое своим наперекос повязанным галстуком – Народ – все чаще врывалось в храм нации Конвент, размахивая газетами и просторечными воплями призывая свергнуть Жирондистов, будучи не в силах объяснить их вину.
Монтань, не высыпавшаяся и побледневшая в эти дни гнева, сидела поодаль, но не призывала к порядку. Председательствовала Республика. Монтань нападала, Жиронда защищалась и нападала в ответ, но понимала, что погибает, раздавленная ботфортами подруги Народа; что рука, такая же чистая и нежная, как у южанки, не дрогнет подписать последней смертный приговор.
Первая попытка расправиться с Жирондой и ее сторонниками не удалась. Но на улице началась своя, народная революция. Разъяренные толпы стучали прикладами ружей и били в барабаны. На каждом углу Жиронду проклинали. Дом ее был оцеплен сменяющими друг друга энтузиастами из толпы, желающими поучаствовать в растерзании бывшего кумира. Кто-то из друзей, проведав об этом, укрыл Жиронду у себя. На следующий день народная активность несколько убавилась. Монтань задумчиво сидела в Конвенте. Ни радость, ни триумф не читались на ее лице, лишь беспокойство и сомнения. Но для компромисса было поздно. За этот день ничего не решилось.

Жиронда собирала букет из ржаных колосьев, наслаждаясь солнцем, минутами покоя, вдыхая воздух начавшегося лета. При свете дня все страхи казались ночной химерой, будто бы все было хорошо, будто бы она в безопасности. Светлые локоны девушки цеплялись за высокие стебли, и она движением головы отбрасывала их за плечи. Вдруг она замерла, услышав шум со стороны города. До нее донеслись голоса людей и бой барабанов. Что-то происходило в Париже. Тревога ночи вновь проснулась, не обращая внимания на солнце. В раздумьях нагнувшись за очередным колоском, она вздрогнула и рассыпала колосья, которые были в руках. Среди ржи запрятался чертополох, на раненом пальце появились капли крови. Шум в городе не утихал. Отыскав в траве сандалии, Жиронда побежала в Париж.
На пороге Конвента она столкнулась с Монтанью. Шатенка схватила ее за плечи и возбужденно воскликнула:
- А мы тебя ждем! Честно говоря, все подумали, что ты уже сбежала.
Глаза Монтани сверкали. Вырвавшись из ее рук, Жиронда вбежала в зал и села на крайнюю скамью. Тревожным взглядом она окинула своих товарищей, все были на своих местах. Она вздохнула.
На этот раз председательствовала Франция. Жиронда снова поглядела на друзей. Этим взглядом она будто бы говорила, что все закончилось, нужно лишь сохранить достоинство. В разваливающихся башмаках во главе вооруженной чем попало толпы в зал влетел Народ. Жирондисты вырывали себе право слова, иногда им это удавалось, но они знали, что это не изменит ничего. Жиронда сидела ровно и слушала друзей, разглядывала Народ, офицеров в дверях, свой белый сарафан с пятнышками от крови.
Лишенная Народом, Францией, бывшими товарищами своих прав, она молча покинула зал заседания.

@темы: Французская революция, жирондисты, монтаньяры, творческое

22:38 

Адепт Верховного Существа

~Rudolf~
Наконец-то, качественное, на мой взгляд, творчество. Одна из трех любимых работ.
Здесь и, возможно, далее шапка с фикбука

Пэйринг или персонажи: Сен-Жюст/Робеспьер
Рейтинг: G
Жанры: Слэш (яой), Флафф, POV, ER (Established Relationship)


…к Вам, кого я знаю только как Бога…*

Ты читаешь при свете лишь пары свечей. Темно же, глупый, зачем портить и без того слабое зрение? Я смотрю на тебя уже несколько минут, но ты так поглощен своим занятием, что не замечаешь ничего. Отворачиваюсь, пододвигая к себе лист бумаги, и берусь за перо. Речь твою составлю позже, а пока напишу другое.
Ты помнишь мое первое письмо? Конечно, помнишь. Ты хранишь все мои письма. А я до сих пор пишу их. Не любишь ты работать глубокой ночью, предпочитаешь вставать рано и поздно ложиться, но не сидеть ночи напролет. Я зверь ночной. В ночи и думается, и сочиняется лучше. Я писатель, а значит я романтик. До сих пор предпочитаю доносить свои чувства к тебе в письмах. Адресую почти все тебе, некоторые только себе оставляю.
Любимый, никогда я не был столь счастлив. Я добился избрания в Конвент, я добился признания и уважения и добился тебя. Но что ты можешь знать о моих чувствах, если даже я не могу выразить их, ни письменно, ни устно? Верующий назвал бы тебя Мессией, Спасителем, Вестником будущего. Я поверил в тебя много веков назад, несу эту веру в себе и делюсь ею с другими. Задумывался ли ты, отчего мы так быстро и крепко сошлись во взглядах и мнения, почему в твоих идеях я нашел отражение и оформление своих? Это судьба. Ты бы засмеялся и назвал меня ребенком. А я верю в судьбу, она ведет нас по верному пути.
И не ребенок я вовсе. Ты не на много старше меня.
Встаешь, убираешь бумаги, снимаешь очки. Иди спать, дорогой. Новый день будет новой битвой за равенство и свободу. И все же трудно жить на поле боя. Подходишь, целуешь в макушку, обнимая за плечи. Максим, не уходи, не отпускай меня! Откидываю голову назад, подставляя шею для поцелуя. Не поцелуешь. Ладно, я свое возьму еще. Только письмо допишу. И речь для тебя.
Вернемся к письму. Ты отчего считаешь меня до сих пор деревенским мальчишкой? Я мало сделал для процветания Франции? И сделаю еще много. А отчего не хочешь ты снова отпустить меня в армию? Я же воин, я комиссар Конвента. Говорить о том не хочешь, так прочтешь. Дружок твой в очередном памфлете ангелом меня назвал. Архангел я, в руках моих меч, карающий неверных! Но меч этот ты направляешь, мой Бог.
Закончу претензии. Знаешь ведь, что люблю тебя безмерно, знаешь, как наслаждаюсь прикосновениями и поцелуями. Знаю, что и ты любишь. Потому терпи дух неистовый. Терплю же я, когда просишь доклады переделывать, когда в заботах не замечаешь меня, когда дурацким именем «Флорель» зовешь. Опять скажешь, что ребенок. Только куда ты без меня теперь, околдованный Бог?

Сен-Жюст
Депутат Конвента
2 нивоза II


*Из письма Сен-Жюста Максимилиану Робеспьеру, 19 августа 1790.

@темы: творческое, монтаньяры, Сен-Жюст, Французская революция

20:17 

Бертран :)

~Шиповник~
Я знаю, что я уже всех достала картинками.

Но не могу не поделиться именно этим портретом. :paint: Бертрана я нарисовала 10 сентября, в день его рождения, в подарок моему дорогому другу ~Rudolf~...
И я с огромным удовольствием подарила его. Скоро приедет! :lip:


@темы: творческое, Французская революция, Барер

18:36 

Хулиганство ;)

~Rudolf~
Очень хотелось сначала выложить 1,5 удачные работы, но ночью написалось это. Задумка, как обычно, возникла из мимолетных фраз в диалоге с другом, а песня стала идеальным вдохновением для всего остального. Моему другу:kiss:

Рабочие ночи.
Бертран Барер/Антуан Сен-Жюст
Слэш, юмор, рейтинг не высокий
Просьба не относится очень серьезно;) развлечение и небольшое светлое хулиганство :tease4: но в каждой шутке...


Сен-Жюст повернулся на тесной комитетской кровати, попытался потянуться и открыл глаза. Настроение было прекрасным. Барер еще спал на соседней кровати, придвинутой сейчас вплотную к его. Антуан улыбнулся и тихо позвал Бертрана. Но его коллега, а теперь еще и любовник, спал крепко. Сен-Жюст протянул руку и коснулся его обнаженного плеча.
- Оставь меня, - сонно откликнулся брюнет.
Тогда Антуан потянулся к нему и поцеловал его в щеку:
- Вставай, страна зовет! А то скоро заявится какой-нибудь Карно, и ему сделается плохо.
Ловким движением Барер притянул его к себе и страстно поцеловал:
- Ой, а почему Карно должно стать плохо? От того, что комната выглядит так, словно сюда забрались контрреволюционеры или от того, что ты лежишь на мне?
Сен-Жюст оглядел комнату и прикусил губу. Разгром был полный, но молодой человек невольно и слегка смущенно улыбнулся.
- О! Карно сразу побежит спасать свои драгоценные документы и не заметит, даже если мы… - он зашептал Бареру на ухо. Бертран прижал еще к себе крепче и вновь поцеловал, но затем отстранил от себя и спросил:
- А почему первым должен прийти Карно? Может, Бийо-Варенн. Да, ставлю на него.
- Отлично. Что получит победитель?
Бертран лукаво посмотрел на него:
- Я бы предложил что-то поинтереснее, но сейчас завтрак был бы кстати.
- Идет, - Сен-Жюст поцеловал его в плечо и откинулся на подушку. – Я хочу пирожные. Ты сможешь достать пирожные? – но тут же юноша стал серьезным, - Надо вставать. Еще порядок наводить
Барер пробежал взглядом по комнате, затем посмотрел на Антуана:
- Вот это на тебе сейчас моя рубашка. Ты не был бы столь любезен… - он убеждающе улыбнулся.
- Хочешь последнюю рубашку с меня снять?
Бертран наклонился к нему и стал медленно расстегивать пуговицы:
-Кажется, ночью тебе это понравилось.
Сен-Жюст запустил руки в волосы любовника.
- Мне понравилось все.
- Мне тоже.
- То есть…
В ответ Бертран притянул его к себе, и Антуан сам начал очередной горячий поцелуй.

Движения решительные, а руки горячие. Мерцание нескольких свечей, оставленных на ночь. Разрушаются преграды галстуков и рединготов, руки путаются, путается шелк, поцелуи не прекращаются, дыхание смешивается. Платки летят на пол, губы получают отдых, а шея долгожданную порцию ласк. Другие руки настойчиво исследуют тело в поисках занятия для себя. Шелест бумаги, важные письма, что сейчас может быть важнее? Руки крепко обхватывают за бедра, заставляют поддаться и поменяться местами и бережно укладывают на стол. Звон падающего предмета наполняет комнату.
- Разбилось?
- К черту!
Нежные руки скользят по груди, властным движением заставляют лечь, волосы щекочут шею, ноги обвивают талию. Стук сердец чуть ли не оглушает. Практически во мраке рубашка расстегивается очень аккуратно, за это можно вознаградить поцелуем. Награда принята, но это мало. Новый звон, разлитые чернила. Пальцы испачканы, тихое ругательство и моментальный поцелуй, повелевающий молчать. Тело горячее, руки теперь ледяные, покоряют тело. Прикосновение к волосам, поцелуи на запястьях, страстная необходимость притянуть за бедра, ближе и ближе. Кюлоты давно мешают, суета, шорох, свеча погасла. Почти совсем темно, возбуждение достигает предела. Хочется растворится в теле любовника, хочется, чтобы это не прекращалось, хочется откинуть голову, и все сливается воедино: ласки, поцелуи, стоны, шепот… А потом еще и еще.

Рабочие дни в Комитете мало отличались друг от друга. Сен-Жюст с документами подошел к Бареру.
- Посмотри доклад и несколько постановлений.
Бертран взял листы, не переставая писать статью. Клочок бумаги прикреплен к листу «Первым пришел Карно, я выиграл». Хитрый прищуренный взгляд в сторону Архангела. Антуан еле сдерживает улыбку:
- Обрати внимание на страницу семь.
На третьей странице неприличное любовное четверостишье. На седьмой приписка «Пирожные. Хочу попробовать крем с твоих губ». Снова обмен взглядами. Сешель отложил перо и недоверчиво посмотрел на товарищей, но потом продолжил свое дело. В Комитете к общению глазами давно привыкли.
- Граждане, никто не брал мой отчет? Вчера я оставлял его здесь, - взволнованно спросил Приер.
- Наверное, ты унес его домой вместе с другими бумагами, - участливо предположил Сен-Жюст. Он выглядел невозмутимо. Барер прикрыл лицо бумагами. В голове всплыли картины того, как утром они лихорадочно расставляли по местам стулья, подметали осколки, без разбора раскладывали бумаги по столам, что явно сулило день наполненный возмущениями и непониманиями, более того, совсем залитые чернилам листы пришлось выкинуть. Не в первый раз для Комитета, однако.
Новая стопка бумаг легла на стол Барера. Перед ним стоял недовольный Ленде:
- Это не экономика. Это военщина.
Барер улыбнулся самой очаровательной и дружелюбной улыбкой:
-И не представляю, как они у тебя оказались. Спасибо.
- Что тут творится сегодня? – не выдержал Карно. – Мои письма в чернилах, документы перемешаны. К нам пробрались контрреволюционеры?
- Верно, по ночам тут гуляет дух Луи Шестнадцатого, - спокойно ответил Эро.
- Луи, именно, - повторил Барер и прикрывая платком рот, уткнулся глазами в письмо. Сен-Жюст бросил на него стремительный взгляд, но стало только смешнее.
- В самом деле, - поддержал коллегу Приер, - кажется, что тут новое взятие Тюильри происходило. Вещи не на своих местах, даже мебель передвинута.
Сен-Жюст скользнул взглядом по его столу, и слегка повернув голову, закашлял.
- Тут письмо от Робеспьера, - уведомил коллег Эро, приняв корреспонденцию от почтальона. – Он будет не здоров еще несколько дней, просит, чтобы мы позаботились о том, чтобы Комитет работал без перерыва, - бывший аристократ недовольно сжал губы,- кто-нибудь хочет остаться работать на ночь?
- Я! – одновременно воскликнули Барер и Сен-Жюст.




@настроение: late night sex so wet you're so tight ;)

@темы: Барер, Сен-Жюст, Французская революция, творческое

18:45 

Антуан XXI

~Шиповник~
Антуан и в нашем времени, вероятно, был бы внешне холодным. Благодаря моему другу я смогла увидеть его в готическом образе, а если ещё учесть, что он предлагал прогуляться по кладбищу, и, если верить некоторым историкам украсил свою комнату черными драпировкам - вполне :D
~Rudolf~, спасибо за музыку :heart:






@темы: творческое, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст

17:59 

Камиль в XXI веке

~Шиповник~
06:31 

Фабр может ;)

~Шиповник~
"Фабр даму научит красоте" :evil::female::eyebrow:
© ~Rudolf~


@музыка: Романтический саксофон

@темы: творческое, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

19:02 

Антиной №2

~Шиповник~
Жанно :love:
Мари-Жан Эро де Сешель :shuffle:


@настроение: Мурррр....

@темы: Французская революция, Эро де Сешель, монтаньяры, творческое

17:58 

Люсиль...

~Шиповник~
Люсиль Демулен, нарисованная по просьбе моего милого друга! :heart::heart::heart:


@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, творческое

French Revolution

главная