Записи с темой: мемуары петиона (список заголовков)
11:06 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть VIII

Я пойду с вами, - сказал мне мой собеседник. Мы более не расставались и я спал у него.
В тот же день так же прибывали в Эврё союзные граждане Кана. Почти весь город вышел навстречу им; мы приветствовали их по-братски, и их присутствие разогревало общественный дух, который начинал остывать.
Несколько администраторов испугались, отреклись, и смиренно извинились перед Конвентом. Примечательно, что город Эврё был в хорошем расположении в департаменте, другие города департамента были плохи, и население не принимало никакого участия в движении. Я думал что найдется, по крайней мере, пять-шесть тысяч человек, не было восьмисот, и мы опасались даже увидеть слишком много из-за недостатка продовольствия.
Я поехал в Кан на следующий день с гражданином ***. Я не думал, что возможно увидеть более богатую страну, лучше развитую, чем ту, которую мы пересекли. Я был в восторге от великолепной долины Ож*, она была покрыта тысячами животных, но нам сказали, что она была пустынной по сравнению с предыдущими годами.
Перегон до Лизьё проходил довольно плохо, и я этим не был удивлен; самые маленькие посты были удвоены, утроены, и я заметил один, где те же лошади бежали семь лье.
Мы прибыли в Кан ночью. Я имел удовольствие расцеловать наших друзей; два или три раза пришлось рассказывать обстоятельства моего бегства и моего путешествия; в свою очередь я осведомился о состоянии дел. Но у нас было так много вещей, о которых нужно было рассказать, что мы отложили совещание. До нынешнего момента, правила внутреннего распорядка, дни и часы совещаний были фиксированы и серьезно занимались настоящим положением вещей. Мы так же пренебрегли публикацией хороших документов. Жире-Дюпре, который собрал депутатов и разделил их судьбу, выпускал в департаменте время от времени листовки и бюллетени, многие из которых заслуживают того, чтобы их сохранили.
То, что мощно мешало распространению трудов, так это нехватка средств; так как я должен сказать, к чести депутатов, что наиболее богатые из них были бедны.
Когда это препятствие было преодолено, когда центральная комиссия выделила средства на печать, они вышли в довольно большом количестве, и если эти труды могли свободно распространяться, если они были с изобилием разнесены по всей Франции, они бы способствовали просвещению и укреплению общественного духа.
ДАЛЬШЕ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

17:20 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть шестая

Мы проехали по улице Мирабо к Шоссе д’Антик. *** ждал. Он приготовил пистолеты. Он велел проезжать фиакру и мы поехали в Сен-Клу. Мадам Гуссар покинула нас на улице Сент-Оноре.
Я боялся встретить патруль или быть арестованным караулом. У меня был паспорт, но я фиакре я вспомнил, что в нем не было даты выдачи.
Мы выехали, никто не сказал нам ни слова. Между тем, было десять часов, нам сказали, что в этот час у нас, останавливают экипажи и что просят предъявления гражданских карт.
Какую радость я испытывал, когда я преодолел барьер! Вот я спасён! Я себе говорил, что совершил самую трудную часть своего путешествия.
*** обеспечивал мою безопасность. Тем не менее проезд от Сен-Клу был не менее опасный и я был в Сен-Клу без каких-либо документов, кроме того, который был у меня на имя гражданина Одиль… инвалида, проживающего в Сен-Клу, и я не мог показать этот паспорт, потому что Одиль был достаточно там известен.
На некотором расстоянии от моста, мы попросили остановить экипаж; мы сошли на землю и пошли. Мы прошли по мосту, держась за руки, напевая, тихо ступая, как местные жители, которые возвращаются домой.
На дальнем конце моста, который заканчивался в деревне часовой крикнул: Кто живой! Мы ответили: Граждане! Страж нас пропустил не подходя к нам на встречу. Ещё одна опасность преодолена!
Мы прибыли к М…, объединенному с ***. Меня ожидали там, и мне был оказан хороший прием. Мы условились с ***, что я уеду, завтра в пять часов утра. Я попросил слугу разбудить меня.
*** который имел интерес наиболее большей значимости, который надо завершить, который должен был прикоснуться со дня на день к значительным фондам, отправился в Париж ночью. На следующий день пять, шесть, семь часов пробили; *** не возвращался, я начинал терять терпение.
ИНТЕРЕСНОСТИ ДАЛЬШЕ

@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

17:16 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть пятая.

Моя соседка, превосходная женщина, женщина души крайне чувствительной, хорошая подруга, женщина, которой я стольким обязан, присутствовала; она одобрила, чтобы я выходил, не теряя ни минуты; заранее, она мне купила сюртук национальной гвардии, сапоги, парика, для того, чтобы я переоделся, когда обстоятельства стали бы благоприятными.
Она дала мне адрес ***, который работал у белошвейки, на улице Круа де Пети Шан (Croix des Petits Champs).Но я смог отправиться в это убежище только ночью; надо было заботиться о настоящем моменте и остаться в другом доме в течение дня.
Я решил поехать к Мазюэ, одному из наших коллег, который проживал на Сент-Оноре. Мой охранник был из Пруссии, хороший человек, но очень строгий. Дверь была постом, которого он не оставлял, и, между тем, я прошел через эту дверь. К счастью, мой пруссак видел, как мои коллеги приходили ко мне с их охраной. Гаде однажды даже ужинал. Я ему сказал, что я также собирался ужинать у одного из коллег, и просил его сопроводить меня. Мой слуга нашел фиакр, пруссак взял свою шляпу, саблю, надел свои башмаки и мы вошли в экипаж. Сто человек могли меня увидеть, сто человек могли меня признать в пути, ввиду того, что стёкла были опущены. Я прислонил голову к стене, я закрывал время от времени глаза, как человек, который спит, и я прибыл в дом Мазюэ без каких-либо злоключений.
ДАЛЬШЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО

@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

06:39 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть четвертая

Если в зале остались только монтаньяры, что было очевидно для всех французов, которых не было больше в Конвенте, то Франция будет спасена. Первые ассамблеи собирались, назначали других депутатов, и народное представительство назначало свои заседания в другом месте, а не в Париже. Граждане департаментов не только ждали, стали безразличными, терпели оскорбления, которые им наносили в лице их представителей, имея их суверенные права, но они разделились. Лидеры монтаньяров искусно пользовались этими первыми дрожжами раздора, чтобы заставить их забродить. Они послали множество агентов, чтобы испортить общественное мнение; Они распространили много золота, они отстранили общественных служащих, которые высказывали мнения, противоположные их мнениям; Они вознаграждают тех, кто предан их фракции; Они наказывали, они заключали в тюрьму, угрожали революционным трибуналом, они ввели систему террора, несправедливости и жестокости, которая замораживает мужество слабых людей, то есть речь идет о трех четвертях людей.
Были, тем не менее, департаменты, которые показали большую силу. Эр был, одним из первых , кто восстал и принял активные меры. Кальвадос выступил ещё более резко, и Кан, на Севере, казалось, должен был быть наиболее безопасным убежищем, наиболее непоколебимой поддержкой свободы. Администрации дали первые импульсы; администрации восстали по сигналу сопротивления угнетению.
Юг Франции полыхал. Марсель, казалось, сожжет Париж. Бордо, всегда большой, всегда разумный в своих действиях, представил планы для целостности этого крупного предприятия.
Лион, в котором преобладал Маратизм, сбросил свои путы и принял внушительную позу.
Обращения, полные энергии, толпами шли в ассамблею: Депутации всех партий отправились по всей Франции; просили мести, просили восстановления недостойно преследуемых членов.
Сообщалось, что легионы граждан покрывают все дороги Франции; никто не знал их количество. Каждый из коллег, которые приходили повидаться со мной, показывал мне письма своей родины, которые отмечали, что батальоны выступали. Департаменты объединялись, назначали комиссаров, для объединения в центральном комитете, для того, чтобы начать совместное движение.
Казалось несомненным, что Париж будет покорен и разбойники наказаны. Эти наглые покорители дрожали, они больше не говорили о союзе и братстве. Они говорили: «Мы пойдем навстречу нашим братьям; мы обнимем их и вручим им оливковую ветвь».
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

09:52 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть четвертая

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: жирондисты, Петион, переведенное, мемуары Петиона, Французская революция

13:26 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть третья

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

16:50 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть вторая.

Мы идём прямо, и мы вошли в Париж, не имея возможности вернуться назад. Мы приняли решение отправиться в пригород Сент-Марсо, к одному из моих родителей, который был там бакалейщиком.
Прибыв на бульвар, который ведет, к воротам Сен Антуан, мы были в неопределенности, мы пойдем через улицы или мы будем продолжать эту прогулку: мы продолжили. Было четыре часа и это было подозрительное время. Мы встретили кавалерию, которая нас пропустила. Мы проделали больше четверти лье и никто не сказал нам ни слова. Наша безопасность существенно возросла, и мы не сомневались, что доберемся до места назначения.
Перед караульными ограждения Тампля мы были признаны человеком, который предупредил часового. Мы слышали очень отчетливо: «Это Петион и Гаде». Мы чувствовали, что за нами будет слежка. Мы убежали, но нас задержали стрелки и спросили нас, не мы ли граждане Гаде и Петион. Мы уверенно ответили: мы сказали, что да. Нас сопроводили в караульное помещение.
Мы не знали тогда, были ли убиты наши коллеги, и какая участь нас ждет.
Это был я, кто обращался с речью к офицеру. Я ему показал мою карту депутата, я сказал ему своё имя и я спросил у него, у него такой приказ, арестовывать всех депутатов или генералов или нас в частности.
Я увидел его тревогу, его замешательство. Я заметил очень отчетливо, что воспоминание о моей бывшей власти на месте мэра ещё что-то значило. Он мне вежливо и скромно ответил, что у него не было такого указания. В таком случае, возразил я ему, - мы продолжим наш путь.
Никто из охранников, которые там присутствовали, не возразил. Мы простились с ними, и вот мы снова на бульваре. Мы уже поздравляли друг друга с тем, что там удалось ускользнуть, но вскоре мы заметили, что за нами следят.
Канонир, недовольный тем, что нас отпустили, направил своих товарищей за нами. Нас обступили восемь или десять стрелков, которые извиняясь за то, что нас арестовывают, попросили нас, чтобы мы объяснились, либо перед комитетом секции, либо в муниципалитете, что удивительно, потому что мы были на улице в хорошее время, они считали, что хорошо, что мы не пытаемся сбежать и что их долг требует следить за нами: «Муниципалитет находится в двух шагах, - добавили они; таким образом, граждане, если Вы хотите, мы вас сопроводим туда».
Это если Вы хотите, звучало, как настоящий приказ, которому мы подчинились по собственной воле. Мы пошли к дому коммуны; стрелки пропустили нас вперед, а сами шли позади. Мы могли общаться друг с другом приглушенным голосом, мы не говорили о месте, где мы провели ночь, и как мы ее провели; нам показалось, что мы входим в Париж, вместо того, чтобы выходить из него и в наши намерениях было посетить дом одного друга.
Я, следовательно, вошел как обвиняемый в этот дом, где столько раз я принимал овации народа. Я не знаю почему, но этот контраст произвел впечатление на меня.
Мы были введены в пять часов в зал, который прежде назвался Залом Королевы. Это было там, где революционный комитет проводил заседания.
читать дальше


@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

17:38 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Представляем Вашему вниманию мемуары Жерома Петиона. Этот человек очень кропотливо всё записал. Огромное ему за это спасибо! :friend:

Написанные после 31 мая 1793 года.

Часть I

Я являюсь одним из наиболее ярких примеров непостоянства народного расположения. Другие сообщат о моментах благополучия моей общественной жизни, я собираюсь говорить о моих несчастьях. Я собираюсь говорить о преследованиях, которые я испытываю с 31 мая. Я доложу обо всём, что случилось со мной с той даты. Возможно, жизнь одного порядочного человека заинтересует честные и чувствительные души. Что касается меня, я нуждаюсь в том, чтобы излить мое сердце, и это мое самое дорогое утешение, рассказывать то, что я испытал.
Долгое время до 31 мая, интриганы и факторы, которые огорчают мою несчастную родину и ведут ее к рабству, делали всё возможное, чтобы разрушить мою репутацию и отнять у меня веру, которыми я наслаждался. Уверенные в том, что я не разделяю из дезорганизующие принципы и их максимы крови, чувствовали, какой вред я мог им нанести, что моё влияние на народ могло бы им навредить. <…>
<…>
Я видел, как люди не переставали изумляться, сравнивая с настоящим, <…>: дело, в том, что они не знают обо всем искусстве клеветы; дело, в том, что они не знают, до какой степени извращенность смогла его усовершенствовать наши дни, что они не имели возможность следить за сетями, подготовленными против меня. Я об этом сказал уже давно, сказал своим друзьям: «Народ будет ненавидеть меня больше, чем любит». Так же я не мог ни войти в место наших заседаний, ни выйти без самых грубых оскорблений и угроз. Сколько раз я слышал мимоходом: «Злодей, мы носим головы на плечах!» и я не сомневаюсь, они планировали убить меня. Надо признаться, они были жестоки для того, чтобы знаки доверия народа стали его ненавистью. Я часто говорил: Так что же? Он не имеет лучшего друга, чем я. <…> Я клянусь, приняв от него смерть, я его не возненавидел бы. Я был и я буду всегда убежден, что он хороший, что он хочет добра, но что он может также нести, все избытки преступления, так же как любовь несет добродетель. Облака скопились над нашими головами, и гроза вот-вот должна была начаться. 31 мая был день, когда заговор должен был вспыхнуть, когда Конвент должен был быть распущен, когда жертвы должны были пасть под железом их убийц. Мрачный звук набата обесцвечивает преграды, корреспонденция останавливается, письма перехватываются, кровожадные предложения повторяются с трибун и от многочисленных групп наполняющих зал Конвента, все говорило о великом бедствии. Нет никаких сомнений, роковой день 31 мая был избран заговорщиками, они поставили печать на эту выдумку: Революция 31 мая, и они имели смелость срывать печати с писем, которые они открывали, которые они читали и затем шли к гражданам, которым они были адресованы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

French Revolution

главная