Записи с темой: петион (список заголовков)
13:02 

~Rudolf~
Немного Вателя (большую часть которого я уже выложила))), фрагменты из "Экскурсии в Сент-Эмильон". Совсем немного.

Сведения о женах:
Вдова Петиона умерла в 1823 или 1824 году.
У мадам Гаде помутился разум. Она продолжала разговаривать с мужем, будто он еще жив. Она просила детей говорить тише, чтобы не сердить его.

23 ступеньки ведут в пещеру в саду Буке.
Чердак в доме Гаде составляет ширину дома – 6 метров, в высоту был метр. Окон не было. Свет и воздух мог проникать только через щели, как я понимаю, в полу. Гаде не оставил мемуары, это подтверждает Сен-Бри, так как не мог писать в таких условиях. А чем же занимался Эли столь долгое время? Он размышлял о счастье страны.
6 октября Талльен издал постановление о том, чтобы у дома Гаде была охрана в 2 человека днем и ночью

В семье было три портрета Гаде. Самым достоверным Ватель считает этот:
http://secure.diary.ru/userdir/2/7/3/2/2732255/85795129.png

Описание дома Гаде я переводить пока не стала, что мы там не видели.

Известный паспорт Гаде (вроде я ранее его публиковала, там, где у него глаза голубые) был изъят из его кошелька 8 июля 1793 г., описания Ватель считает правдивыми. В паспорте имя Heliè, 34 года. Салль на допросе сказал, что паспорта составлены и написаны самими жирондистами.
После гибели мужа Гаде жила с вдовой Жансонне и познакомилась с вдовами Дюко и Фонфреда. К мадам Гаде обращались именем Тереза.

Гаде можно считать гораздо более красноречивым, чем Верньо, когда речь идет об импровизациях. В обществе же у него были вежливые и замечательные манеры.

Петион, Бюзо и Барбару жили в доме Трокара с 20 января 1794 до 18 июня. Петион и Бюзо еще у Трокара договорились застрелить друг друга (?). Трокар сошел с ума в конце жизни.

Г-жа Лакомб-Гаде (внучка Эли) говорила:
«Мадам Буке была самой молодой из сестер Дюпейра. Она была известна как Маринетт."

Отец Гаде перед гибелью был спокойным и сохранял самообладание: «Дети мои, лучше сойти в могилу, чем жить в одной стране с такими монстрами. Что можно делать в стране, в которой не разрешается быть отцом, где самые священные, естественные чувства становятся преступлениями".

Раненый Барбару был доставлен на ферму Fompeyre. Его не впустили в здание, посадили на соломе у сарая. Барбару ранил себя утром. В три часа дня он все еще лежал на поле. Барбару не мог говорить. Рана у него была под правым ухом. Рядом с телами Петиона и Бюзо было найдено 5-8 пистолетов. Их лица были не поврежденными.

В 1842 году улицы в Бордо были названы в честь Верньо, Гаде, Жансонне:
http://static.diary.ru/userdir/2/7/3/2/2732255/85797969.jpg
http://static.diary.ru/userdir/2/7/3/2/2732255/85797970.jpg
http://static.diary.ru/userdir/2/7/3/2/2732255/85797972.jpg
http://static.diary.ru/userdir/2/7/3/2/2732255/85797976.jpg

На фото не только улицы Гаде и Верньо, но вот улицы Жансонне увы нет.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Петион, Гаде, Барбару

14:19 

~Rudolf~
Письмо вдовы Петион мадам Гаде

Моя милая,
Не в состоянии быть еще более чувствительной к вашей памяти, я берусь за перо, чтобы поддержать вас мужеством, или будучи вынужденной говорить о печальных вещах. Однако, есть моменты, когда мы можем вести приятную беседу. Боск, прежде чем отправиться в Соединенные Штаты, рассказал мне новости, он сказал, что видел гражданина Трокара, который оказал огромную службу моему супругу. Эта новость была необходима, так как я написала ему четыре месяца назад и не получила до сих пор ни одного ответа. Я сказала ему, что если мои средства позволят, то для меня будет великой радостью помочь тому, кто помогал моему мужу; с момента получения нашей пенсии, я считаю это священным долгом.
Боск сказал мне, что у гражданина Трокара остались драгоценные рукописи моего супруга. Еще одна находится в руках Менно, комиссара Директории в муниципалитете Бордо.
Я была бы вам очень обязана, если бы вы смогли забрать эти рукописи для меня. Одна, находящаяся в руках Менно, называется «Республика», Боск подтверждает, что читал ее, он настаивает, чтобы я получила этот труд. Также он сообщил, что у Трокара осталось много трофеев, но он не дает подробностей. Еще раз прошу вас, мадам, поучаствовать в моей судьбе, а время дает мне надежду, что я получу подробности, хоть и опубликованные перед всеми.
Мне жаль, что Трокару приходится скрывать это. Я признаюсь вам, что мои средства не позволяют мне совершить поездку, чтобы получить все данные, мы ведь хотим знать абсолютно все детали этого происществия, учитывая возможности вашего положения, мадам, вы принесете мне большое удовольствие и сделаете меня очень счастливой.
Ожидаю вашего ответа,
Солидарная с вами в беде
Вдова Петион.

@темы: жирондисты, Французская революция, Петион, Гаде, переведенное

19:19 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть IX

Я должен честно сказать, что ненависть к Горе была общим чувством. Во всех местах, где я бывал, она презиралась, от маратистов были в ужасе. Удовлетворялись тем, что они везде были в небольшом количестве, и, тем не менее, везде они навязывали ярость и устанавливали закон. Факт, который не может быть оспорен: дело, в том, что это мятежное меньшинство постоянно угнетает большинство, и диктует ему свою волю, потому что всегда, меньшинство предприимчивее, деятельнее и по закону подавит трусливое и апатичное большинство.
Другой бесспорной истиной было то, что маратистами были бывшие аристократы или люди, потерявшие честь и репутацию.
К счастью, эгоисты и аристократы являлись пустяком в большом движении, которое готовилось в пользу свободы. Мы ожидали прибытия департаментских сил. Мы надеялись, что департаменты Нормандии, которые еще не объявляли об этом, собирались выступить. От Нижней Сены были самыми важными; их вступление определило бы вступление департаментов, которые колебались объявляться. Руан мог предоставить внушительный личный состав. Национальная гвардия была хорошо вооружена и хорошо натренирована. Руан создал двусмысленное поведение, и оказался счастлив получить свой нейтралитет.
ДАЛЬШЕ


@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

11:06 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть VIII

Я пойду с вами, - сказал мне мой собеседник. Мы более не расставались и я спал у него.
В тот же день так же прибывали в Эврё союзные граждане Кана. Почти весь город вышел навстречу им; мы приветствовали их по-братски, и их присутствие разогревало общественный дух, который начинал остывать.
Несколько администраторов испугались, отреклись, и смиренно извинились перед Конвентом. Примечательно, что город Эврё был в хорошем расположении в департаменте, другие города департамента были плохи, и население не принимало никакого участия в движении. Я думал что найдется, по крайней мере, пять-шесть тысяч человек, не было восьмисот, и мы опасались даже увидеть слишком много из-за недостатка продовольствия.
Я поехал в Кан на следующий день с гражданином ***. Я не думал, что возможно увидеть более богатую страну, лучше развитую, чем ту, которую мы пересекли. Я был в восторге от великолепной долины Ож*, она была покрыта тысячами животных, но нам сказали, что она была пустынной по сравнению с предыдущими годами.
Перегон до Лизьё проходил довольно плохо, и я этим не был удивлен; самые маленькие посты были удвоены, утроены, и я заметил один, где те же лошади бежали семь лье.
Мы прибыли в Кан ночью. Я имел удовольствие расцеловать наших друзей; два или три раза пришлось рассказывать обстоятельства моего бегства и моего путешествия; в свою очередь я осведомился о состоянии дел. Но у нас было так много вещей, о которых нужно было рассказать, что мы отложили совещание. До нынешнего момента, правила внутреннего распорядка, дни и часы совещаний были фиксированы и серьезно занимались настоящим положением вещей. Мы так же пренебрегли публикацией хороших документов. Жире-Дюпре, который собрал депутатов и разделил их судьбу, выпускал в департаменте время от времени листовки и бюллетени, многие из которых заслуживают того, чтобы их сохранили.
То, что мощно мешало распространению трудов, так это нехватка средств; так как я должен сказать, к чести депутатов, что наиболее богатые из них были бедны.
Когда это препятствие было преодолено, когда центральная комиссия выделила средства на печать, они вышли в довольно большом количестве, и если эти труды могли свободно распространяться, если они были с изобилием разнесены по всей Франции, они бы способствовали просвещению и укреплению общественного духа.
ДАЛЬШЕ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

17:20 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть шестая

Мы проехали по улице Мирабо к Шоссе д’Антик. *** ждал. Он приготовил пистолеты. Он велел проезжать фиакру и мы поехали в Сен-Клу. Мадам Гуссар покинула нас на улице Сент-Оноре.
Я боялся встретить патруль или быть арестованным караулом. У меня был паспорт, но я фиакре я вспомнил, что в нем не было даты выдачи.
Мы выехали, никто не сказал нам ни слова. Между тем, было десять часов, нам сказали, что в этот час у нас, останавливают экипажи и что просят предъявления гражданских карт.
Какую радость я испытывал, когда я преодолел барьер! Вот я спасён! Я себе говорил, что совершил самую трудную часть своего путешествия.
*** обеспечивал мою безопасность. Тем не менее проезд от Сен-Клу был не менее опасный и я был в Сен-Клу без каких-либо документов, кроме того, который был у меня на имя гражданина Одиль… инвалида, проживающего в Сен-Клу, и я не мог показать этот паспорт, потому что Одиль был достаточно там известен.
На некотором расстоянии от моста, мы попросили остановить экипаж; мы сошли на землю и пошли. Мы прошли по мосту, держась за руки, напевая, тихо ступая, как местные жители, которые возвращаются домой.
На дальнем конце моста, который заканчивался в деревне часовой крикнул: Кто живой! Мы ответили: Граждане! Страж нас пропустил не подходя к нам на встречу. Ещё одна опасность преодолена!
Мы прибыли к М…, объединенному с ***. Меня ожидали там, и мне был оказан хороший прием. Мы условились с ***, что я уеду, завтра в пять часов утра. Я попросил слугу разбудить меня.
*** который имел интерес наиболее большей значимости, который надо завершить, который должен был прикоснуться со дня на день к значительным фондам, отправился в Париж ночью. На следующий день пять, шесть, семь часов пробили; *** не возвращался, я начинал терять терпение.
ИНТЕРЕСНОСТИ ДАЛЬШЕ

@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

17:16 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть пятая.

Моя соседка, превосходная женщина, женщина души крайне чувствительной, хорошая подруга, женщина, которой я стольким обязан, присутствовала; она одобрила, чтобы я выходил, не теряя ни минуты; заранее, она мне купила сюртук национальной гвардии, сапоги, парика, для того, чтобы я переоделся, когда обстоятельства стали бы благоприятными.
Она дала мне адрес ***, который работал у белошвейки, на улице Круа де Пети Шан (Croix des Petits Champs).Но я смог отправиться в это убежище только ночью; надо было заботиться о настоящем моменте и остаться в другом доме в течение дня.
Я решил поехать к Мазюэ, одному из наших коллег, который проживал на Сент-Оноре. Мой охранник был из Пруссии, хороший человек, но очень строгий. Дверь была постом, которого он не оставлял, и, между тем, я прошел через эту дверь. К счастью, мой пруссак видел, как мои коллеги приходили ко мне с их охраной. Гаде однажды даже ужинал. Я ему сказал, что я также собирался ужинать у одного из коллег, и просил его сопроводить меня. Мой слуга нашел фиакр, пруссак взял свою шляпу, саблю, надел свои башмаки и мы вошли в экипаж. Сто человек могли меня увидеть, сто человек могли меня признать в пути, ввиду того, что стёкла были опущены. Я прислонил голову к стене, я закрывал время от времени глаза, как человек, который спит, и я прибыл в дом Мазюэ без каких-либо злоключений.
ДАЛЬШЕ ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО

@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

06:39 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть четвертая

Если в зале остались только монтаньяры, что было очевидно для всех французов, которых не было больше в Конвенте, то Франция будет спасена. Первые ассамблеи собирались, назначали других депутатов, и народное представительство назначало свои заседания в другом месте, а не в Париже. Граждане департаментов не только ждали, стали безразличными, терпели оскорбления, которые им наносили в лице их представителей, имея их суверенные права, но они разделились. Лидеры монтаньяров искусно пользовались этими первыми дрожжами раздора, чтобы заставить их забродить. Они послали множество агентов, чтобы испортить общественное мнение; Они распространили много золота, они отстранили общественных служащих, которые высказывали мнения, противоположные их мнениям; Они вознаграждают тех, кто предан их фракции; Они наказывали, они заключали в тюрьму, угрожали революционным трибуналом, они ввели систему террора, несправедливости и жестокости, которая замораживает мужество слабых людей, то есть речь идет о трех четвертях людей.
Были, тем не менее, департаменты, которые показали большую силу. Эр был, одним из первых , кто восстал и принял активные меры. Кальвадос выступил ещё более резко, и Кан, на Севере, казалось, должен был быть наиболее безопасным убежищем, наиболее непоколебимой поддержкой свободы. Администрации дали первые импульсы; администрации восстали по сигналу сопротивления угнетению.
Юг Франции полыхал. Марсель, казалось, сожжет Париж. Бордо, всегда большой, всегда разумный в своих действиях, представил планы для целостности этого крупного предприятия.
Лион, в котором преобладал Маратизм, сбросил свои путы и принял внушительную позу.
Обращения, полные энергии, толпами шли в ассамблею: Депутации всех партий отправились по всей Франции; просили мести, просили восстановления недостойно преследуемых членов.
Сообщалось, что легионы граждан покрывают все дороги Франции; никто не знал их количество. Каждый из коллег, которые приходили повидаться со мной, показывал мне письма своей родины, которые отмечали, что батальоны выступали. Департаменты объединялись, назначали комиссаров, для объединения в центральном комитете, для того, чтобы начать совместное движение.
Казалось несомненным, что Париж будет покорен и разбойники наказаны. Эти наглые покорители дрожали, они больше не говорили о союзе и братстве. Они говорили: «Мы пойдем навстречу нашим братьям; мы обнимем их и вручим им оливковую ветвь».
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

09:52 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть четвертая

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: жирондисты, Петион, переведенное, мемуары Петиона, Французская революция

13:26 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть третья

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

18:46 

Мемуары Жана-Батиста Трокара

~Шиповник~
Последние дни запрещённых депутатов Гаде, Салля, Бюзо, Петиона и Барбару в Сент-Эмильоне.

После объявления вне закона, депутаты Гаде, Петион, Бюзо, Барбару, Луве, Салль и Валади, укрылись в департаменте Кальвадос, где они жили некоторое время; они сели на судно на бриге, и высадились в Бек-д’Амбе, в департаменте Жиронды, у тестя Гаде, господина Дюпейра. Они бы не успели сойти на берег, как были бы разоблачены представителями, посланными в департамент Конвентом, и которые, не осмеливаясь отправиться прямо в Бордо, они собрались в Ла-Реоле. Тальен, один из них, был послан в Сент-Эмильон, куда, думали, ушли несчастные жирондисты.
Все его поиски были безрезультатными; но он велел арестовать людей, самых известных в стране, как подлых преступников, почти аристократов.
Все запрещенные депутаты были скрыты у мадам Буке, за исключением Салля и Гаде, укрывшихся у отца последнего. Но так как могло стать опасным долго оставаться в одном месте, Луве, Валади и Барбару, искали убежище у кюре Помероля около Либурна; Петион и Бюзо в Кастийоне, у Кесаря и Эпина. Их отсутствие в Сент-Эмильоне было недолгим, и вскоре они вернулись, все, за исключением Валади, бежавшего в сторону Мупона, который погиб под революционным топором, и возвратились в их первое жилище у мадам Буке. Через некоторое время Луве пошёл по следам Валади; но более удачливый, он поднялся на судно и добрался до Парижа без происшествий.
Пять депутатов, таким образом, остались в Сент-Эмильоне, двое у отца Гаде, и троке других у мадам Буке. Эти последние, после некоторого времени пребывания у этой дамы, были помещены братом Гаде к кюре города, который, вскоре, утомленный гостями, заявил, что больше не может их прятать у себя.
Сен-Брис Гаде предупредил мадам Буке об ультиматуме священника и страданиях несчастных изгнанников. Мадам Буке, не могла принять их из-за нехватки хлеба, и он сказал ей: Я полагаю, что Батист Трокар сможет спрятать их на некоторое время.
Я был тогда цирюльником домов Гаде и Буке. Однажды, когда я причёсывал Сен-Бриса он сказал мне: Батист, три друга моего брата, пришли к нему, но его нет; он в Швейцарии; не мог бы ты приютить их у себя на несколько дней?» Я ответил, что да; и, в тот же вечер, он сопроводил их ко мне. Это были первые дни января 1794 года.
Я очень о них заботился; я зарабатывал не менее 1200 франков в год. Днем, ночью, я вертелся, чтобы предоставить им необходимое продовольствие; мне было легче, чем другим, потому что у меня было много отношений с жителями, которых я брил.
Бюзо и Барбару писали мемуары. Я никогда не видел, чтобы писал Петион*. Их рукописи были спрятаны в железный ящик и брошены в выгребную яму; во время ареста мадам Буке и её мужа мулат выбросил их.
Во время второго поиска, совершенного в Сент-Эмильоне, туда послали две тысячи пятьсот человек войск; но, так как были найдены только Гаде и Салль, посчитали, что других нет в стране; они ушли, но приказали муниципалитету произвести домашние обыски. Я предупредил трех депутатов об этом; они сказали мне: «Мы уйдем этой ночью». Они, действительно, ушли следующей ночью. Бюзо и Петион оставили мне письма для своих жен, а Барбару для своей матери.

читать дальше

@темы: жирондисты, Французская революция, Петион, Бюзо, Барбару, переведенное

16:50 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть вторая.

Мы идём прямо, и мы вошли в Париж, не имея возможности вернуться назад. Мы приняли решение отправиться в пригород Сент-Марсо, к одному из моих родителей, который был там бакалейщиком.
Прибыв на бульвар, который ведет, к воротам Сен Антуан, мы были в неопределенности, мы пойдем через улицы или мы будем продолжать эту прогулку: мы продолжили. Было четыре часа и это было подозрительное время. Мы встретили кавалерию, которая нас пропустила. Мы проделали больше четверти лье и никто не сказал нам ни слова. Наша безопасность существенно возросла, и мы не сомневались, что доберемся до места назначения.
Перед караульными ограждения Тампля мы были признаны человеком, который предупредил часового. Мы слышали очень отчетливо: «Это Петион и Гаде». Мы чувствовали, что за нами будет слежка. Мы убежали, но нас задержали стрелки и спросили нас, не мы ли граждане Гаде и Петион. Мы уверенно ответили: мы сказали, что да. Нас сопроводили в караульное помещение.
Мы не знали тогда, были ли убиты наши коллеги, и какая участь нас ждет.
Это был я, кто обращался с речью к офицеру. Я ему показал мою карту депутата, я сказал ему своё имя и я спросил у него, у него такой приказ, арестовывать всех депутатов или генералов или нас в частности.
Я увидел его тревогу, его замешательство. Я заметил очень отчетливо, что воспоминание о моей бывшей власти на месте мэра ещё что-то значило. Он мне вежливо и скромно ответил, что у него не было такого указания. В таком случае, возразил я ему, - мы продолжим наш путь.
Никто из охранников, которые там присутствовали, не возразил. Мы простились с ними, и вот мы снова на бульваре. Мы уже поздравляли друг друга с тем, что там удалось ускользнуть, но вскоре мы заметили, что за нами следят.
Канонир, недовольный тем, что нас отпустили, направил своих товарищей за нами. Нас обступили восемь или десять стрелков, которые извиняясь за то, что нас арестовывают, попросили нас, чтобы мы объяснились, либо перед комитетом секции, либо в муниципалитете, что удивительно, потому что мы были на улице в хорошее время, они считали, что хорошо, что мы не пытаемся сбежать и что их долг требует следить за нами: «Муниципалитет находится в двух шагах, - добавили они; таким образом, граждане, если Вы хотите, мы вас сопроводим туда».
Это если Вы хотите, звучало, как настоящий приказ, которому мы подчинились по собственной воле. Мы пошли к дому коммуны; стрелки пропустили нас вперед, а сами шли позади. Мы могли общаться друг с другом приглушенным голосом, мы не говорили о месте, где мы провели ночь, и как мы ее провели; нам показалось, что мы входим в Париж, вместо того, чтобы выходить из него и в наши намерениях было посетить дом одного друга.
Я, следовательно, вошел как обвиняемый в этот дом, где столько раз я принимал овации народа. Я не знаю почему, но этот контраст произвел впечатление на меня.
Мы были введены в пять часов в зал, который прежде назвался Залом Королевы. Это было там, где революционный комитет проводил заседания.
читать дальше


@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

14:04 

~Rudolf~
Фрагмент записи Робеспьера (как следует из заглавия и текста, некий ответ Петиону...)

@темы: Петион, Робеспьер, Французская революция, документы ВФР, жирондисты, монтаньяры

17:38 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Представляем Вашему вниманию мемуары Жерома Петиона. Этот человек очень кропотливо всё записал. Огромное ему за это спасибо! :friend:

Написанные после 31 мая 1793 года.

Часть I

Я являюсь одним из наиболее ярких примеров непостоянства народного расположения. Другие сообщат о моментах благополучия моей общественной жизни, я собираюсь говорить о моих несчастьях. Я собираюсь говорить о преследованиях, которые я испытываю с 31 мая. Я доложу обо всём, что случилось со мной с той даты. Возможно, жизнь одного порядочного человека заинтересует честные и чувствительные души. Что касается меня, я нуждаюсь в том, чтобы излить мое сердце, и это мое самое дорогое утешение, рассказывать то, что я испытал.
Долгое время до 31 мая, интриганы и факторы, которые огорчают мою несчастную родину и ведут ее к рабству, делали всё возможное, чтобы разрушить мою репутацию и отнять у меня веру, которыми я наслаждался. Уверенные в том, что я не разделяю из дезорганизующие принципы и их максимы крови, чувствовали, какой вред я мог им нанести, что моё влияние на народ могло бы им навредить. <…>
<…>
Я видел, как люди не переставали изумляться, сравнивая с настоящим, <…>: дело, в том, что они не знают обо всем искусстве клеветы; дело, в том, что они не знают, до какой степени извращенность смогла его усовершенствовать наши дни, что они не имели возможность следить за сетями, подготовленными против меня. Я об этом сказал уже давно, сказал своим друзьям: «Народ будет ненавидеть меня больше, чем любит». Так же я не мог ни войти в место наших заседаний, ни выйти без самых грубых оскорблений и угроз. Сколько раз я слышал мимоходом: «Злодей, мы носим головы на плечах!» и я не сомневаюсь, они планировали убить меня. Надо признаться, они были жестоки для того, чтобы знаки доверия народа стали его ненавистью. Я часто говорил: Так что же? Он не имеет лучшего друга, чем я. <…> Я клянусь, приняв от него смерть, я его не возненавидел бы. Я был и я буду всегда убежден, что он хороший, что он хочет добра, но что он может также нести, все избытки преступления, так же как любовь несет добродетель. Облака скопились над нашими головами, и гроза вот-вот должна была начаться. 31 мая был день, когда заговор должен был вспыхнуть, когда Конвент должен был быть распущен, когда жертвы должны были пасть под железом их убийц. Мрачный звук набата обесцвечивает преграды, корреспонденция останавливается, письма перехватываются, кровожадные предложения повторяются с трибун и от многочисленных групп наполняющих зал Конвента, все говорило о великом бедствии. Нет никаких сомнений, роковой день 31 мая был избран заговорщиками, они поставили печать на эту выдумку: Революция 31 мая, и они имели смелость срывать печати с писем, которые они открывали, которые они читали и затем шли к гражданам, которым они были адресованы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

10:48 

Галерея 6

~Шиповник~
14:32 

Поле Эмигрантов

~Rudolf~
Памятник на Поле Эмигрантов, где был найден раненый Барбару, а чуть позже тела Бюзо и Петиона. Как известно, последние там и похоронены.
Текст таблички: "В этом месте 18 июня 1794 г. был обнаружен жирондист Барбару, который, преследуемый террористами, пытался убить себя. Привезенный в начале в Кастийон, позже он был доставлен в Бордо, где был отправлен на эшафот.Также на этом поле, называемом "Поле Эмигрантов", жирондисты Бюзо и Петион совершили самоубийство в тот же день".

Еще фото:

Памятник находится в городе Сен-Мань-де-Кастийон на улице Европы (трасса Либурн-Бержерак). Дойти до трассы можно по улице Жирондистов, затем повернуть направо и пройти совсем чуть-чуть по самой трассе. Осторожно, на трассе очень оживленное движение!
Карта Кастийона, на которой заботливой рукой сотрудницы мэрии отмечен путь:

Добраться до Кастийона можно пешком или на машине. Рекомендуем, конечно, на машине, любой вариант пути займет около 15 минут, можно ехать прямо по трассе к памятнику. Мы шли пешком в обе стороны, с поиском дорог и выяснением местонахождения памятника весь путь занял около 6 часов. В целом, в хорошую погоду можно пройтись и пешком :D Дорога лежит через Сент-Этьен-де-Лисс, до него из Сент-Эмильона можно дойти тремя, одинаковыми по времени, путями. Сент-Этьен и Кастийон соединяет лишь одна дорога. Мы шли через Сен-Лоран по этому пути (время указано для путешествия на машине, пешком карта определяет как 1 час 48 минут):

А по этому пути можно сразу выйти на улицу Европы и идти по ней прямо к памятнику. Но еще раз не рекомендуем ходить по трассе.

Памятник находится примерно здесь:

Также путь всегда могут подсказать в мэриях попутных городов, а в самом Кастийоне, скорее всего, и любой житель знает, как пройти к памятнику. Английским языком они владеют плохо, но по фото памятник сразу узнают.

@темы: Барбару, Бюзо, Петион, Французская революция, жирондисты

20:05 

Письмо Петиона Робеспьеру

~Rudolf~
20 августа 1792 г.

Вы знаете, мой друг, каковы мои чувства к вам, вы знаете, что я не льщу, вы знаете, что я всегда предоставлял вам доказательства преданности и дружбы. Напрасны стремления разделить нас, но это будет необходимо, если вы перестанете любить свободу так, как я вас люблю. Я никогда не говорил о вас хуже, чем вы сами, когда я вижу, что ваше поведение слишком недоверчивое, именно я вам об этом говорю, если вы используете неверные средства, я вам об этом сообщаю. Вы также обвиняете меня в чрезмерной уверенности, и я не жалуюсь, не допускайте мысли, что многие из тех, кто близок ко мне, являются вашими врагами. Только потому, что мы не сходимся во взглядах по ряду вопросов, которые не затрагивают суть событий, мы не являемся врагами. Обычно ваше сердце справедливо. К тому же нужно быть ребенком, чтобы злиться на тех, кто недооценил нас. Как много людей, мой друг, клевещут на мэра Парижа по любому поводу. Как много тех, кого я знаю, распространяют самые оскорбительные подозрения насчет меня, я вас уверяю, что это меня утешает. Я не совсем безразличен ко мнению других обо мне, но я больше прислушиваюсь к собственному. Мы не принадлежим к оппозиционным сторонам, у нас всегда будет одна и та же политика. Мне не нужно говорить вам, что я никогда не выступлю против вас своими взглядами, характером, принципами, чем-либо еще. Я думаю, вы стремитесь на мое место не больше, чем я на место короля, тем не менее, если бы срок моих полномочий подходил к концу, вы могли бы принять их, так как я не вижу более добросовестного человека. Давайте же держаться рядом, нам угрожают достаточно, чтобы мы могли думать только об общем деле.

@темы: Робеспьер, Петион, Французская революция, жирондисты, монтаньяры, переведенное

18:19 

Уроки целомудрия от Жерома Петиона.

~Шиповник~
После отъезда из Парижа в 1793 году, отъезда, достойного стать сценарием для голливудских фильмов, Жером несколько дней провел в маленьком номере с двумя кроватями и несколькими стульями, на одной кровати спал сам Петион, а на другой две девицы :shy:

Таким образом, я находился в одной комнате с двумя молодыми персонами, я одевался перед ними; они одевались передо мной.
Я испытывал, я признаю, трудности из-за приличия, но, без сомнения, они испытывали их еще больше чем я. Но было легко увидеть, сколько щедрых действий, которые они совершали, отдаляли идеи, которые могли бы их смутить. Они не сделали даже ничего из соображений, которые указали бы на деликатность обстоятельства. Мне не нужно говорить, что я не позволил себе ничего из этих речей, ничего из этих шуток, которые толкают к тому, чтобы испугать целомудрие. Я признаю, также, что я не испытывал ничего из этих ощущений, ничего из этих столь естественных желаний, которые непроизвольны в человеке, которого природа действительно создала человеком. Я стыдился бы самого себя, если бы злоупотребил этим трогательным гостеприимством. Я был как брат с двумя сёстрами.
Я провел три ночи в этом номере, я уверен, эти девицы видели, как я вставал, и как одевался, но я заметил, что как приличные девушки они делали вид, что не замечали этого.


Мемуары.

@темы: жирондисты, Французская революция, переведенное, Петион

French Revolution

главная