Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: салль (список заголовков)
00:48 

Письмо Салля Сен-Жюсту

~Rudolf~
От Салля, проскрибированного депутата, месье кавалеру де Сен-Жюсту.
Пока маленький месье де Сен-Жюст и его так называемый комитет общественного спасения затрудняются найти, в чем меня обвинить, я тороплюсь прислать им копию того критического обзора, который написал на их Конституцию. Я надеюсь, эта маленькая рукопись просветит их достаточно относительно моих преступных намерений и позволит заслужить честь обвинительного декрета.
На самом деле, месье кавалер де Сен-Жюст, я гораздо более виновен, чем Кондорсе, ибо гораздо менее умеренный, чем он. Кондорсе атаковал сам труд, я имею наглость сомневаться в компетенции его создателей. Что же, будучи далеким от того, чтобы унижаться перед Святой Горой, я говорил, что ее лидеры, Дантоны, Бареры, Мараты и т.д. и сам маленький месье де Сен-Жюст, были разбойниками, поддерживающими господство муниципалитета Парижа, что их конституционная рапсодия была конституцией Парижской империи, вероломной галиматьей, преступлением оскорбления национального суверенитета, который она спешит наказать.
Если позволите, месье де Сен-Жюст, небольшое место в Вашем докладе, палачи сентября, которые в Революционном трибунале осуждают ради Вас и Ваших друзей, пренебрегут уделить внимание столь серьезному делу.
Возможно, Вы скажете, что Ваш доклад уже составлен, что места больше нет, что все заранее предусмотрено. Этот ответ, месье кавалер, был бы действительно слишком жестоким; я имею смелость верить, что Вы не караете смертью тех, кто критикует Ваши шедевры, как будто если бы Вы могли бы прощать великим людям их принципы! Прошу прощения, что предполагаю в Вас некоторую скромность; благодарю Вас за потраченное время и обещаю быть более точным в следующий раз, прошу добавить мое имя к имени Кондорсе.
Кроме той услуги, которую Вы мне окажете, поместив в такую приятную компанию, ознакомьте Францию с написанным мною, это принесет мне большую выгоду, так как ваша королевская цензура доставляет мне много трудностей в том, чтобы распространить мою критику по департаментам: ваши тайные печати, ваши сто тысяч доносчиков, которые досматривают все фиакры, как некогда искали табак, считавшийся контрабандой, везде найдут написанное мной. Месье кавалер де Сен-Жюст, взойдите на трибуну, зачитайте мою работу французам, вызовите у них желание получить ее.
Еще одно слово Вашей бывшей светлости, месье кавалер де Сен-Жюст: так как это не малое дело, Кондорсе и я не будем единственными, кто раскритиковал вашу конституционную дребедень и старается придумать, как не допустить ее распространения, вы можете не ожидать слов от французов или заглушить их, поскольку они имеют дело с разбойниками и не разделяют ваше мнение. На всех заседаниях, вы должны давать сигнал тревоги: пуля убийцы может убить, когда весь народ против вас, ваша злоба для этого в избытке, если вы не убеждены заранее, что сможете узнать тайну, которую желал знать Калигула, как одним ударом срубить голову всему народу.
Прощайте, месье кавалер, всего одно небольшое слово в Вашем докладе, пожалуйста.
Салль.
Кан, 11 июля 1793 г., 2 год Республики единой и неделимой.

@темы: Салль, Сен-Жюст, Французская революция, жирондисты, монтаньяры, переведенное

15:43 

~Шиповник~
Мнение месье Салля, депутата от департамента ла Мёрт, о событии 21 июня 1791 года, произнесённое за трибуной Собрания 15 июля.

Господа,
Перед тем как начать обсуждение важного и сложного случая, который является предметом обсуждения, позвольте мне заметить Собранию, вне зависимости от различия мнений, что нет ничего более неуместного, чем жар, с которым мы обсуждаем этот щекотливый вопрос. Я согласен, честно говоря, что обстоятельства, в которых мы оказались, окружили нас опасностями; я согласен, что все варианты, которые могут нам быть предложены, так же, опасны: я продемонстрирую, что прямые умы, безупречных граждан могут открыто и без какой-либо клеветы принять противоположные стороны. Куда, следовательно, могут привести столько нескромных подозрений, столько напрасных действий? Люди говорят, чтобы оценить патриотизм, который, также, чтит народ, может быть, они считают, что это важно для успеха их дела - чахнуть от необоснованных обвинений с равным ожесточением? Что ж, господа! У меня тоже есть своё мнение в этом вопросе; и я тоже представлю вам его. Без сомнений, я могу заблуждаться; мои противники могут меня обвинить, даже мои комитенты могут осудить меня как плохого патриота: между тем во мне останется осознание моих действий, и ничто не будет способно изменить мои мнения. Поэтому, давайте будем холодны и спокойны, так как жар может сделать нас лишь несправедливыми; постараемся оценить самих себя, чтобы получить уважение народа.
Простите, господа, мое желание немного отступить от темы: я рассмотрел конъюнктуры, в которых мы находимся, и сказал себе: «вне зависимости от того, на чью сторону встанет Собрание, большинство граждан будут недовольны. Либо Людовик XVI остается на троне; либо сойдёт с него: Собрание будут обвинять с одинаковым жаром. Нам важно избегать любого преувеличения мнения, если мы хотим отвести бедствия гражданской войны. Важно сплотить умы вокруг национального Собрания, чтобы подготовить декрет, каким бы он ни был. Поэтому, мы сами должны сплотиться вокруг наших собственных принципов. Надо подавать пример умеренности в обсуждении и повиновения различным его результатам, если мы хотим, чтобы народ, который нас услышит, был умеренным и повиновался закону, когда он будет установлен.
Я собираюсь рассмотреть вопрос, господа; и если я плохо выполню задачу, которую взял на себя, я надеюсь, по крайней мере, что буду верен принципам умеренности, о которых говорил.
Три вопроса касающиеся Людовика XVI. Важно задавать вопросы и обсуждать их: помимо прочего, можно применить это обсуждение к королю и посмотреть, какими будут последствия.
Король был виновен в бегстве?
Король виновен в том, что спасаясь, оставил манифест?
Бегство и манифест короля достаточны, за неимением любого другого доказательства, чтобы доказать, что он в сговоре с генералом Буйе в постановлениях, которые он издал чтобы облегчить вторжение врага к границам, и окружить Короля армией недовольных?
ДАЛЬШЕ

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Салль

17:09 

И ты, Салль.

~Шиповник~
"он выглядел и вел себя, как простак, хотя он был красивым мужчиной"
"Это был человек, полный чести, порядочности и человечности"


Жан-Батист Салль :paint:


@темы: творческое, жирондисты, Французская революция, Салль

19:48 

Продолжим о Салле...

~Шиповник~
Ну нравится мне этот мужчина! Нравится! :love:

Жан-Батист Салль родился в Везлизе, в семье торговца 25 ноября 1759 года. Получив степень доктора философии в университете Понт-а-Муссон он решил посвятить себя медицине. Завершив курс медицины в Париже он возвратился в свой родной город, где он стал практиковать, став врачом для бедных. Будучи обязанным составлять жалобы от третьих лиц, он разрешал вопросы к всеобщему удовлетворению, и 20 марта был избран как депутат от третьего сословия.
В Учредительном собрании, он показал себя сторонником реформ, но умеренно, и боролся с правом абсолютного вето в 1790 году. В июне 1791, он произнес энергичную речь против тех, кто хотел снять неприкосновенность с Людовика XVI. После роспуска Учредительного собрания, он возвратился в Везлиз и готовился к тому, чтобы возобновить практику врача, когда он был призван к должности члена Директории департамента Мёрт. Избранный депутатом в национальный Конвент, он занял место на скамьях Жиронды. Вопреки независимости своих мнений и ненависти к деспотизму, он был сторонником королевской власти и защищал её, когда она была под угрозой. После возвращения Людовика из Варенна, он защищал короля столько, сколько мог в своей речи о неприкосновенности. По его словам, король не может не быть неприкосновенным, только в том случае, если он отречется от престола, либо если откажется принести присягу Конституции. Позже, увлеченный обстоятельствами он присоединился к Республике.
Он проявил себя враждебным к просителям Марсового поля, которых он представлял как врагов родины, и он одобрил поведение Лафайета, который их расстрелял. Он испробовал все пути, чтобы добиться декрета, по которому Конвент предоставит судью Людовику XVI, и разоблачил Марата, как подстрекателя народа к убийствам и к грабежу. В ходе суда над Людовиком XVI он выступил против смерти и был первым, кто предложил обращение к народу. Он предложил позже содержание под стражей до заключения мира, а затем изгнание после войны.
Как и Барбару, он решительно возражал бессрочному продлению Комитета общественного спасения. Когда вспыхнул конфликт между Горой и Жирондой, Салль был в числе тех, кого Марат назвал «мятежной кучкой государственных деятелей», сорок депутатов, которые могут быть рассмотрены как активные члены партии взяли привычку собираться в квартире Валазе для обсуждения государственных дел и предложений.
Барер дал характеристику своей импульсивной личности, указав, что он был «вспыльчивый, как Салль». Дюбуа-Крансе написал, что «никогда жгучий патриотизм не тек в жилах более воодушевленного гражданина, каким был Салль от начала и до конца заседания. Это был человек, полный чести, порядочности и человечности; у него были умения и даже талант; он никогда не изменял своим принципам, но в конце он ошибся...». Деженетт описывает Салля в своих Воспоминаниях: «он выглядел и вел себя, как простак, хотя он был красивым мужчиной, и имел мало пользы от общества. Это окупалось чистосердечностью, обширными познаниями и некоторыми ораторскими талантами».
После запрещения жирондистов, он был внесен одиннадцатым в список заговорщиков, 2 июня он не стал задерживаться, и бежал из Парижа. Укрывшись сначала в Шартре, а затем в Эврё он уже 10 июня встретился там с Бюзо. 13 июня, в Кане они коллективно опубликовали «Отчёт против преступления 2 июня». Затем, он выпустил критический анализ Конституции.
Его жена Катрин-Шарлотта Пуансиньон, с которой он сочетался браком в 1787 году, нашла Жана-Батиста в Кане, прибыв туда с двумя малолетними детьми и третьим, которого она родила после своего отъезда. Ему пришлось оставить её и детей в Фужере. Оказавшись вне закона, 28 июля 1793, беглый, оставленный, запрещенный, он укрылся, в конечном счете, с Эли Гаде, у отца последнего в Сент-Эмильоне. Скрытый в чердаке, лишенном света, он пишет трагедию в пяти актах и стихах, озаглавленную «Шарлотта Корде», затем сатирическую поэму о прибытии Дантона в ад.
Разоблачённые, оба депутата были арестованы ночью 30 прериаля. Салль попытался застрелиться, но выстрел не удался. Он был доставлен на телеге в Либурн, а затем в Бордо, где был осуждён и 1 мессидора II года гильотинирован в возрасте 34 лет.
У Салля был брат, Жан Салль, который был мэром города Везлиз с 1791 года. После 2 июня, он был отстранен от должности постановлением департамента, и позже арестован.
Его вдова получила, 8 мессидора III года, ежегодную пенсию стоимостью две тысячи ливров, которую правительство Реставрации приравняло к пятистам франкам.

Портретов Салля, увы нет, или их невозможно найти... Поэтому пришлось придумывать его :shuffle:


@темы: жирондисты, Французская революция, Салль

18:09 

Последнее письмо Салля

~Шиповник~
Жан-Батист Салль. Каждый раз думаю о том, что сама судьба намекала на то, что он не должен был погибнуть: пистолет не стрелял, гильотина сломалась... Но увы :(
Сей любящий муж и нежный отец написал трогательное письмо своей супруге Шарлотте. Это было его последнее письмо.

Бордо, 30 прериаля II года.

Когда ты получишь это письмо, моя добрая подруга, я не буду жив. Только в памяти людей, которые меня любят.

Какой груз я оставляю тебе! Троих детей и ничего, чтобы поднять их! Между тем, успокойся; надеюсь на твоё мужество; и именно это одно из моих утешений, думаю, ты захочешь жить ради твоей невиновной семьи. Мой друг, я знаю твою чувствительность. Я полагаю, что ты прольёшь горькие слезы в память о человеке, который хотел сделать тебя счастливой, который получал его главное удовольствие в воспитании его двух сыновей и его дорогой дочери. Но сможешь ли ты забыть о том, что твои последующие мысли принадлежат им? Они лишены отца, и они могут, по крайней мере, своими невинными ласками, тебе заменить те, которые я не могу тебе больше дать.

Лолотт, я сделал всё, чтобы сохранить себя; я думаю, что обязан тебе, и главным образом своей стране. Мне казалось, что у народа были глаза, очарованные сентиментальностью твоего несчастного мужа, что он их однажды откроет, сможет узнать меня, что его интересы мне были когда-то дороги; я думал, что должен был жить так, чтобы поставить для несчастных друзей памятники, которые, как я считал, полезны для их памяти; наконец, я должен был жить для тебя, для моей семьи, для моих детей. Небо предполагает иное. Моя добрая подруга, я умру спокойно. Я обещал в моем Заявлении моему департаменту, в течение событий 31 мая, что я могу спокойно умереть; у подножия эшафота, я думаю, что сдержу своё обещание. Мой друг, не жалей меня; смерть, мне кажется, не будет для меня болезненным мучением; я уже пробовал. Когда меня арестовали, я приставлял десять раз ко лбу пистолет, который обманул мои ожидания. Я не хотел достаться им живым. Все-таки, у меня есть это преимущество - заранее выпить всю горечь, и мне кажется, что этот момент не столь труден.

Лолотт, сдержи свою боль и не говори моим детям, что добродетели скромны. Так трудно делать добро своей стране! Брут, убивая тирана, Катон, прокалывая его грудь, не спасли Рим от угнетения. Я думал, что посвящаю себя народу; если, в награду, я получаю смерть, у меня есть осознание моих добрых намерений. Приятно думать, что я унесу в могилу уважение к самому себе, и что, возможно, однажды уважение общества мне будет обеспечено. Мой друг, если я не ошибаюсь, ты могла бы тогда надеяться на достаточные средства, чтобы поднять семью. Я оставляю тебя в нищете: какая боль для меня! и когда тебе было оставлено все то, чем я обладал, у тебя не было даже хлеба; потому что ты знаешь, что бы кто ни говорил, у меня ничего не было. Однако, Лолотт, это не должно повергать тебя в отчаяние. Работай, мой друг, ты это можешь; приучай детей к работе, когда подойдет возраст. О, моя дорогая! Если бы ты могла уклониться, таким образом, от того, чтобы прибегать к иностранцам! Будь, по возможности, такой же гордой, как я; еще, надейся на того, кто может все.

Это мое утешение в последний момент. Человеческий род признавал это с начала его существования; и я тоже должен думать, нужно верить во что-то другое, чтобы не верить в бессмертие души.

Он великий, справедливый и хороший, этот божий суд, перед которым я собираюсь предстать. Я ему открою сердце, свободное от слабостей и свободное от преступлений, с чистыми намерениями; и, как говорил Руссо, который засыпал в объятиях отца - не сложно пробудиться.

Целуй моих детей, люби их, расти; успокойся, успокой мою мать, мою семью. Прощай, прощай навсегда.

Твой добрый друг.
САЛЛЬ.

:weep3:

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Салль

French Revolution

главная