• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: барбару (список заголовков)
10:10 

~Шиповник~
Письмо месье Барбару, в ответ на письмо месье Эсменара напечатанное в 48 номере газеты Камиля Демулена.
Месье,
Я отвечаю на письмо месье Эсменара о событиях в Марселе, напечатанное в вашем 48 номере. Этот бывший редактор «Марсельского наблюдателя» извративший своё перо, не заслуживает места в вашей газете, и нет сомнений в том, что вы напечатали это, чтобы получить опровержение.
Этот месье Эсменар является посланцем нашего безумного меньшинства; он получил деньги; он должен хвалить его. Это меньшинство хочет для месье генерала Льёто, того же, чего и для месье мэра Шомеля; того же, что и для прево Бурниссака, комиссара Андре, и контрреволюции. Следовательно, месье Эсменар должен быть апологетом Льёто, хвалить все свои операции, и клеветать на муниципалитет, осторожность и устойчивость которого повергли этого колосса, который угрожал раздавить общественную свободу.
Но стоит ли прославлять месье Льёто, что напомнит о его патриотизме 23 марта?* Я не вижу в том, что он сделал, в то время, вечный укор для его нынешнего поведения. У него было, я с этим согласен, доверие народа; но он его потерял; и это изменение происходило, по мере того, как приближалось больше врагов революции, обеспокоенные люди, как мы, верили что нужно, наконец, образовать национальный суд страны.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПИСЬМА

Письмо датировано 1791 годом.

@темы: Барбару, Французская революция, жирондисты, переведенное

04:49 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Шарля Барбару


@темы: Барбару, Французская революция, документы ВФР, жирондисты

14:32 

Поле Эмигрантов

~Rudolf~
Памятник на Поле Эмигрантов, где был найден раненый Барбару, а чуть позже тела Бюзо и Петиона. Как известно, последние там и похоронены.
Текст таблички: "В этом месте 18 июня 1794 г. был обнаружен жирондист Барбару, который, преследуемый террористами, пытался убить себя. Привезенный в начале в Кастийон, позже он был доставлен в Бордо, где был отправлен на эшафот.Также на этом поле, называемом "Поле Эмигрантов", жирондисты Бюзо и Петион совершили самоубийство в тот же день".

Еще фото:

Памятник находится в городе Сен-Мань-де-Кастийон на улице Европы (трасса Либурн-Бержерак). Дойти до трассы можно по улице Жирондистов, затем повернуть направо и пройти совсем чуть-чуть по самой трассе. Осторожно, на трассе очень оживленное движение!
Карта Кастийона, на которой заботливой рукой сотрудницы мэрии отмечен путь:

Добраться до Кастийона можно пешком или на машине. Рекомендуем, конечно, на машине, любой вариант пути займет около 15 минут, можно ехать прямо по трассе к памятнику. Мы шли пешком в обе стороны, с поиском дорог и выяснением местонахождения памятника весь путь занял около 6 часов. В целом, в хорошую погоду можно пройтись и пешком :D Дорога лежит через Сент-Этьен-де-Лисс, до него из Сент-Эмильона можно дойти тремя, одинаковыми по времени, путями. Сент-Этьен и Кастийон соединяет лишь одна дорога. Мы шли через Сен-Лоран по этому пути (время указано для путешествия на машине, пешком карта определяет как 1 час 48 минут):

А по этому пути можно сразу выйти на улицу Европы и идти по ней прямо к памятнику. Но еще раз не рекомендуем ходить по трассе.

Памятник находится примерно здесь:

Также путь всегда могут подсказать в мэриях попутных городов, а в самом Кастийоне, скорее всего, и любой житель знает, как пройти к памятнику. Английским языком они владеют плохо, но по фото памятник сразу узнают.

@темы: Барбару, Бюзо, Петион, Французская революция, жирондисты

01:24 

~Rudolf~
6 марта день рождения у великолепного Шарля Барбару! :red: Восхищаться марсельцем можно всегда, независимо от дат, поэтому просто поздравим самого делового, умного, способного, красивого, отважного, выносливого, целеустремленного и прочая, прочая...:wine:

@темы: жирондисты, Французская революция, Барбару

17:52 

В рамках исследований...

~Шиповник~
Недавно мне под руку попалась весьма забавная штукенция, которая рассчитывает состояние планет на момент рождения человека и их влияние на его личность. Нужно лишь знать дату рождения и город, в котором человек родился, конечно, желательнее, знать ещё и время, но это уже фантастика в нашем случае. Хотя, даже это можно вычислить (!) но я в эти дебри уже не полезу…
Не долго думая, я попробовала ввести несколько знакомых нам имён.

Шарль Барбару.
Сия наглая яркая личность просто просится на участие в эксперименте. Шарль родился 6 марта 1767 года в Марселе.
Программа построила какой-то суперсложный график и…
Вышло, что Лоло родился под знаком Рыб, а вот дальше всякие Плутоны, Меркурии и Венеры в разных зодиакальных знаках говорят следующие штуки…
Например, что Шарло натура живая, раскованная, подвижная и легко вступающая в контакт, обладающая чувством юмора и любящая поговорить, однако, своё время он ценит (молодец, какой). Душа полна талантов и разнообразных привязанностей, часто проявляется излишняя словоохотливость, стремление выложить другим свои побуждения и настроения, считая их важными и заслуживающими обнародования. Стремится как можно скорее выразить своё мнение…
Чорт, ну неужели какая-то Луна, действительно так влияет на характер человека…
Прекрасная логика, терпеливость, мужество, сильная воля, стремление лидировать, при этом, не увиливая от тяжелого труда. И все эти качества становятся особенно заметными в моменты опасности, и ко всему этому добавляется способность терпеливо переносить боль.
Шарло…
Наивысшее счастье для нашего гражданина – сексуальность в физической плоскости. Сексуальность, сущность жизни и созидающая сила – очень важный фактор натуры этого человека.
Что-ж, личность Барбару из Марселя интересная. Сложная, но многогранная.

Сравним с кем-нибудь...

Луи Антуан Сен-Жюст
Молодой человек родился 25 августа 1767 года в Десизе. И по гороскопу Дева...
Сен-Жюст так закрыт для всех, что «содрать» с него скорлупу весьма интересно, чтобы увидеть такой ли он на самом деле, каким мы его представляем…
Итааак.

Наш герой часто выглядит излишне трезво, видит мир без прикрас. Часто внутренне не доволен собой, склонен подмечать мелкие недостатки у окружающих. Обладает повышенным чувством долга и требует того же от окружающих, в глазах которых может выглядеть занудой и ханжой. Сильно выражено стремление к порядку. Высока внутренняя способность к анализу, разделению. Эмоциональные реакции окрашены рассудочностью и редко проявляются открыто, а чувства проверяются рассудком.
Строгий аналитический ум, умение классифицировать, логично "разложить все по полочкам". Ум, заботящийся об исполнении обязательств, критичный, едкий, но и точный, четкий, стремящийся к однозначным формулировкам, классификации фактов. Скрытный, замкнутый, застенчивый, излишне чувствительный, подверженный комплексам и придирчивому самоанализу :upset: Антош, и у тебя таракан-самокопатель жил в голове?!
Терпеливость и самодисциплина, ясность и точность мышления, практичность и методичность, наличие организаторских способностей.. В ведении каких бы то ни было дел наблюдается честность, строгость, быть может, даже некоторая прозаичность, но к друзьям проявляется лояльность. Возможно наличие политических амбиций, и, уж во всяком случае, свое проявление найдут желание и способность брать на себя ответственность. А так же способность к сверхконцентрации.
Просто все, все, все постоянно говорит «ум», «ум», «ум»…

И много-много раз встречается указание на то, что всякие аспекты-планеты-звезды указывают на наличие интереса к мистике и оккультным наукам… Ну а, что? … есть в нем некая потусторонняя черта…
А вообще, все в целом повторяется: самодисциплина, ум, воля и так далее, все просто кричит о том, что Антуан был если не «сверхчеловеком», то, как минимум гением…



Лично мне было интересно покопаться в них. К слову у меня есть ещё несколько прозвезденных человек. Выложу "исследования" о них чуть позже :yes:

@темы: девичье, Французская революция, Сен-Жюст, Барбару

18:42 

~Шиповник~
Огонь, а не мужчина :lip:

Шарль Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, гражданам Марселя.

Марсельцы!
В разгар новых преследований, в которых я имею честь быть жертвой, я не мог ответить на свидетельства уважения, которые вы мне оказывали. Мой ответ в моих действиях: это борьба с новой тиранией, которая поднялась в Париже; распространяясь в департаменты, куда я смог проникнуть, она разбивает статую свободы; призываю французов восстановить её. Накройте её моим телом, я умру за неё и буду достоин вас.
Увы! Не свершатся все мои роковые предсказания: мы отдались иностранным властям, говорят люди, которых я постоянно разоблачал, и которые меня преследуют.
Есть в Париже комитет, сформированный Калоном, который состоит из иностранцев. Это он, объединившись с диктаторами Парижа и его вероломными магистратами, руководит или поддерживает восстания против национальных представителей; руководит военными и морскими учреждениями; пожирает наши финансы; уничтожает общественное доверие; разрушает преступными мерами, наше продовольствие; Наконец спекулирует на поставках нашим армиям, и оставляет их постоянно без всего, в то время как мы тратим на войну пятьсот тысяч в месяц. Существование этого Комитета иностранных властей в центре Парижа, уже не является проблемой. Все личности, которые входят в его состав, известны: один из них, испанский граф Гусман, распределял ассигнаты в пять ливров солдатам, которые осаждали национальный Конвент 2 июня, в присутствии представителей народа, людей отталкивали штыки Анрио, и ядра, что краснели на площади Революции. Проли, сын принца Кауница, министр императора; Барру, близкий друг Калонна; Десфьё ранее продался тирану, что следует из документов, найденных в Тюильри в железном шкафу; Лой, чей брат совершил революцию в Арле; Хассенфратц первый клерк Паша во время его отвратительного министерства; Пьо, некогда секретарь посла Неаполя при дворе Франции: таковы другие члены комитета; вот люди, которые с Маратом, Дантоном, Робеспьером и Лакруа, предают и пожирают Республику.
Эх! нужны ли другие доказательства коалиции парижских властителей с иностранными властями, чем события Вандеи? Во-первых, от нас скрывают повстанческие силы: некоторые батальоны были уничтожены. Они вынудили нас принять закон смерти, не только против лидеров повстанцев, что было правильно, но и против крестьян которых они ввели в заблуждение и таким образом подтолкнули их отчаянию. Мы отправляем против них новые батальоны, которые повстанцы разоружают и возвращают обратно, как батальон Эр и Луары, который почти полностью вернулся в департамент. Возьмем Север, ослабленный в результате предательства Дюмурье, двенадцать тысяч человек, образуют дезорганизованные и ослабленные батальоны. Старых солдат, одетых в лохмотья размещают рядом с вновь одетыми войсками, чтобы спровоцировать фатальные разногласия между ними. Эх! Кто руководит этим? Это Бирон; Бирон, тварь, друг Филиппа, ответственный за подавление мятежей, возбужденный золотом Филиппа. Кто руководит? Это Сантер, тот, кто покинул марсельцев 10 августа вместо того чтобы бороться на площади Карусели. Сантер, который предоставил мятежникам Сомюра крепость и восемьдесят орудий. И что исполнительный совет предпринял, чтобы руководить действиями армий против этих мятежников? Некто Фертье, капитан пехоты был арестован в Сабле, он сказал: «Несчастный, 10 августа, ты дал мне в Тюильри белую кокарду и кинжал», и Фертье был освобожден по приказу двух других комиссаров!...
Еще один злодей, который был арестован в Нанте, у которого был обнаружен паспорт, чтобы попасть в армию повстанцев, печать, оружие Империи, чтобы передать им преступную корреспонденцию.
Сколько других фактов я мог бы привести! Но для кого измены парижских властителей еще являются сомнением? Какую клевету против нас они ещё не использовали? Скупщики всех рынков для себя и своих родителей, они называли нас интриганами! мы, которые постановили, что народные представители будут исключены из всех рынков, в течение шести лет. Окруженные золотом, в своих великолепных каретах, они обвиняли нас в коррупции, нас, кто ел хлеб бедных, кто передвигался по улицам апостолами свободы. Фабр д’Эглантин, чей брат был продавцом шарлатанских целебных средств в Коммерси, сегодня там командир полка; Фабр д’Эглантин признавался Марату, что Комитет общественного спасения приобрёл 12000 ливров за один год. А Бриссо находился тридцать шесть часов в Париже под ножом убийц, из-за отсутствия денег. Дантон женился, у его жены было 1.400 000 приданого, мне же от имени Марселя передали деньги на то, чтобы я выехал из Парижа. Марсельцы! Вы желаете опустить голову под жезлом этих властителей? Цезарь, Кромвель были отвратительными тиранами; но в тысячу раз более отвратительно, что не имея иных побед, они вспоминают убийства 2 сентября, как трофеи чтут останки несчастных бельгийцев, призывая народ к правонарушениям и преступлениям.
Знаете ли вы, что является целью этих заговоров во главе с Питтом? Это разделение Франции на две части; установить монархию на Севере, на трупах нормандцев и бретонцев, а на юге сформировать другое правительство, которое постоянно будет бороться с Севером. Таким образом, раздробленная Франция прекратила бы иметь существенное значение в Европе, и наши богатства, вместе с нашей торговлей перешли бы в руки англичан. Посмотрите, с каким коварством они следуют этой системе! Уже от Машкуля до Сарта, повстанцы благоприятствуют предателям, занимающим берега Луары; и, если верить угрозам должностных лиц Исполнительного совета, Нант будет наказан за то, что отверг доктрину Марата; и в самом деле мятежники осаждены. Тур, Блуа, Орлеан, Париж образуют продолжение этого барьера, который диктаторы возводят между севером и югом. Это города-маратисты, это означает, что террор, коррупция и проконсулы притесняют там честные души, и освобождают души гнусные. Наконец, от Парижа до северной границы, все было готово, чтобы отдать нашу землю врагу. К счастью, Кюстин контролировал эту границу... Они надеялись, диктаторы Парижа, что люди севера и юга увидят, как поднимается между ними стена! Ещё миг, и барьер будет разрушен… Французы, вставайте и идите в Париж. Идите в Париж, не чтобы бороться с парижанами, которые протягивают вам руки, но чтобы примириться с ними, но чтобы освободить их от тиранов, но чтобы поклясться с ними, с людьми севера в единстве и неделимости Республики. Бретонцы, марсельцы, вы 10 августа на площади Карусели победили тиранию королей: вы одолеете и тиранию диктаторов.
Идите в Париж, не чтобы распустить национальный Конвент, но чтобы объединить его, чтобы подтвердить его свободу, чтобы сделать его уважаемым, как народ, который он представляет, до момента, когда первичные ассамблеи назовут преемников представителей народа.
Идите в Париж, не чтобы избавить запрещенных депутатов от меча закона, но чтобы, напротив, требовать, чтобы их судил национальный суд, но чтобы судить так же всех людей, каждого министра, всех администраторов Парижа. Нужно, чтобы все люди, чье состояние увеличилось во время их государственного правления, возвратили то, что они украли. Нужно, чтобы убийцы были наказаны, а диктаторы сбросились с тарпейской скалы.
Прощение для людей, введенных в заблуждение: справедливость для разбойников.
Марсельцы, я не говорю вам немедленно идти спасать своих северных братьев: уже вы в пути. Корень зла в Париже. Когда комитет иностранных властей будет уничтожен, а национальное представительство атакует контрреволюционные силы, злоключения страны закончатся, потому что предателей больше не будет. Взгляните на пропасти, которые они раскрыли, на людей и вещи, которых они сожрали. Они просят отомстить за кровь наших братьев, убитых предателями, за наш разоренный флот и наши корабли, за наши растраченные финансы: МАРСЕЛЬЦЫ, сделайте это в Париже.
Меня обвинят в том, что я поднимаю вас! Да, я вас поднимаю; я подниму всю Францию против разбойников. Вспомните, памятные дни нашего первого восстания в 1789 году, четыре месяца после падения Бастилии. Таким я был тогда, таким вы еще увидите меня на посту чести. Обвинительные декреты, кинжалы, эшафот, я бросаю вызов всему. Только два чувства распаляют и сжигают мою душу: это любовь к свободе и ненависть к тирании… К ним я присоединяю более нежное чувство – чувство признательности. Я в долгу перед вами, потому что вы поставили меня на этот опасный пост. Я в долгу перед жителями Кана, потому что они приняли меня на своей гостеприимной земле, и они служат на благо родины. Марсельцы, спасите ее, и чтобы тот, кто погибнет, проклинал небо и всех, кто будет говорить, писать, думать против Республики единой и неделимой.

Кан, 18 июня II года Республики единой и неделимой.

Подпись: Барбару из Марселя, депутат национального Конвента от департамента Буш-дю-Рон, удаленный силой с поста, куда его поместила воля народа.

@темы: Барбару, переведенное, жирондисты, Французская революция

01:29 

~Rudolf~
Письма Барбару министру внутренних дел

1.
Париж, 28 марта 1792 года, 4 года Свободы.
Месье,
Я имею честь направить вам экземпляр постановления совета департамента Буш-дю-Рон от 15 числа сего месяца относительно города Арля. Вы обратите внимание на то, и это поразительно, что это постановление дошло до вас не официально, так как в нем отмечено, что к вам будет отправлен чрезвычайный курьер, чтобы привезти его национальному собранию и органу исполнительной власти.
Депутат чрезвычайной коммуны Марселя. Барбару.
Месье министру внутренних дел.

2.
Париж, 25 апреля 1792 года, 4 года Свободы.
Вы хотите, месье, иметь копию письма, написанного 7 апреля администраторами отделения директории дистрикта Экса к администрации департамента Буш-дю-Рон. Я имею честь направить его вам, оно докажет, что поведение марсельцев было безупречным, и это является самым малым из доказательств, которые я могу привести по делу, где я боролся против всяческих интриг, недоверия и клеветы.
Депутат чрезвычайной коммуны Марселя.
Барбару.
Ролану, министру внутренних дел.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

11:11 

~Rudolf~
Письмо Барбару 9 июня 1793 г.

Как вы думаете, кому он писал?

Так как дерзкие диктаторы арестовали меня, я не мог, мой милый друг, написать тебе ни слова, потому что письма перехватывали на почте муниципальные служащие, которые не просто вскрывают их и читают, но которые до сих пор нарушают права представителей народа, помещая их письма, которые они хотят вернуть, в этот ящик, несущий отпечаток Революции 31 мая.
Но я ожидал возможности написать тебе о своих несчастьях, и трое наших сограждан, которые отправлялись в Марсель смогли мне помочь; все здесь идет плохо, твой друг все еще находится под кинжалом убийц. Мое заключение достаточно приятно, так как многие друзья ежедневно посещают меня, но как поддержать идею посягательства отвратительных служащих на национальных представителей, как не быть поглощенным заботами, видя Республику на краю пропасти – этой преступной группировки, которая только называется патриотической и которая теперь решительно старается установить диктатуру или вернуть короля. Чудовища! Многие из нас предсказывали, что они придут к этому ужасному предложению после разрушения и предательства родины, но никто не верил нам! Я действительно не знаю, что ожидать, каждый день я готов к тому, что за мной придут палачи, я не намерен погибнуть, я не склоню свою голову перед палачом. Мой друг, не думай обо мне, но думай о мести за свободу и о спасении республики. Если она будет спасена, я умру счастливым.
Важно, чтобы движение, которое поднимут департаменты, было как можно скорее, так как у нас нет эскадры, военно-морской флот потерян, сухопутной войной руководят плохо, финансы разграблены, и я думаю, что ухудшающиеся трудности непреодолимы.
Жизнь первичной ассамблеи, жизнь нового Конвента вне Парижа; реорганизация без потерь в один момент, когда ваша администрация, ваши трибуналы, которым народ предоставил спасение Республики, чтобы она торжествовала, несмотря на внутренних и внешних врагов. Не пренебрегайте ничем, иначе свобода погибнет и мы вместе с ней; так как человек хотел бы выжить на руинах Республики. Я не сообщаю новости, которые мы получаем из департаментов, только ли Юра может найти и организовать 4000 человек, которые способны выступить; все департаменты Нормандии и Бретани пришли в движение, успешная энергичность до сих пор спасала Францию, поэтому, после того, как успокоим анархию, мы подавим и внешних врагов.
…возьмите всех лошадей, повозки, кареты и отправьте людей на почту. Нельзя, чтобы национальная месть парижским подстрекателем осуществилась без вклада марсельцев в нее. Именно Марсельцы и Бретонцы свергли с трона тиранию 10 августа; именно бретонцы и марсельцы (Ланжюине и я) в ужасный день 2 июня проявили в окружении убийц наибольшее мужество, необходимо, что бы именно Марсельцы и Бретонцы еще раз спасли Республику. Поэтому придите, не ради меня, но ради свободы. И если вы не утверждаете заранее, что пожертвуете собой не за человека, а за родину (которую надо спасти), не забудьте, что Национальный Конвент не существует, потому что были удалены 32 его члена силой большинства, и, следовательно, сбежали. Дезорганизаторы, пользуясь работами, которые мы подготовили в Комитетах, составили много декретов Конвента. Но тираны также показывают себя более хорошими и привлекательными, чтобы поработить с наибольшей дерзостью. Пусть народ не позволяет поймать себя в ловушку и заставить себя сложить оружие, когда свобода будет обеспечена и когда мошенники, ограбившие нацию, набьют глотки.
Прощай, мой милый друг, у меня есть тысяча новостей для тебя, но времени мне не хватает, попробуем еще раз спасти республику или умрем все вместе с чувством выполненного долга, если сможем заложить основы морали и справедливости; целую тебя.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

21:42 

Шарль у мамы критик

~Шиповник~
Письмо Шарля Барбару Жану-Батисту Саллю, который в Сент-Эмильоне написал трагедию "Шарлотта Корде". Шарль, я верю, критикует исключительно из лучших побуждений. Конечно, он самый красивый, умный и талантливый. Единственное, чего ему не хватает - немного такта

Мой друг,
Твоя память не напомнила тебе все обстоятельства смерти Шарлотты Корде? Как ты мог не поместить на сцену Адама Люкса, который по-настоящему любил Шарлотту, который описал её Брутом, и был заперт в тюрьме Аббатства? Мой друг, Адам Люкс больше подходит тебе для интриги, чем этот Эро Сешель, которого ты делаешь человеком хорошим, вопреки истине и которого ты отравишь на сцене, в то время как он полон жизни. Это противоречит историческим фактам и нравственности этого человека. И потом, зачем слово в слово копировать сцену Сеида из Вольтера, я говорю слово в слово, не о стихосложении, которым ты пренебрег, а о положении*. Разве нельзя создать более стоящий плагиат, однажды на представлении твоей пьесы, Эро Сешель выступит против тебя, сказав, что никогда не был влюблён в Шарлотту и что он полон жизни. Ты хорошо чувствуешь то, чего не можешь произвести.
Я считаю, что впустив Эро Сешеля в пьесу, в Комитет общественного спасения, в ряды заговорщиков, вернув ему его политически ужасную душу, ты можешь вывести на сцену Адама Люкса. Он увидел Шарлотту, когда она только что поразила Марата; величием её мужества будет рождена его любовь; он последует за нею в комитет и первый допрос разожжет добродетель в этой пламенной душе. Твой спутник** нарисует тебе Адама Люкса лучше, чем это могу сделать я. Он тебе скажет, что он, возмущенный тем, что свобода потеряна стараниями центумвиров, хотел застрелиться у решётки Собрания. Осуди – если это не твой человек. Возлюбленный Шарлотты, поклонник свободы, ты смешаешь краски, чтобы сохранить их. Отсюда его связь с Раффе, которая может быть неправдой, но которая весьма правдоподобна. Отсюда сговор порядочных людей, чтобы свергнуть тирана. Как Адам Люкс узнает о чем говорилось в комитете? Я считаю, что в этом отношении ты можешь, сохраняя характер Эро, гермафродита революции, связать его с Раффе и через него все ему передать. Как устроится твоя развязка? Арестом Люкса, что является подлинным фактом, который случился несколько дней назад. Пусть участвуют две стороны. Пусть Раффе и Люкс будут оставлены даже Комитетом. По какой причине? Коррупция, клевета, которые, ты не вставил в сцену с агентами. Надо обрисовать все интриги, которые нам известны, все характеры, трусость парижан, террор на повестке дня, смелость якобинцев и избыток женщин-революционерок. Виар, Мюскине де ля Плань, Варле, вот люди комитета, которых нужно нарисовать персонажами. Мне пришла идея; ты оценишь: Анахарсис Клоотс, прекрасно известный агент Пруссии, которую он называл будущим департаментом Франции, не мог бы он, в твоей пьесе, сыграть двойную роль организатора толпы желающей убить Шарлотту Корде, и того, кто бы поднял порядочных людей, чтобы управлять движением, которое они потеряли? Анахарсис вскоре будет арестован, и ничего не будет иметь силы. Впрочем, эта идея, как и другие, тщательно не обдуманы. Я не хочу переделывать трагедию; твой ум настолько быстр, чтобы схватить мои предложения, и я хочу, чтобы мои замечания тебе что-нибудь дали.
Но то, что я тебе рекомендую, прежде всего – это характеры, своего Дантона сравни с трусом, который, в этот момент, стал одним из подчиненных агентов Робеспьера. Надо сделать его человеком сильного слова, но слабого характера. Ты описал движение департаментов, которые борются против анархии? Я ничего не увидел, разве что несколько слов в первой сцене, ты можешь добавить больше деталей. Трагедия была историческим действием, а история не должна забывать таких важных обстоятельств. Но, главным образом, позаботься о своем стихосложении. Ты им пренебрегаешь даже в хороших фрагментах. Твоя простота слишком ощущается, слишком мало вкуса. Переделай полностью стихи. Я могу процитировать тебе несколько примеров. Например, вот:

ПРОДОЛЖЕНИЕ

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

00:23 

В стихах о громоотводе

~Rudolf~
Еще небольшой отрывок из "Оды" Шарля.
Когда надоедает писать стихи многочисленным дамам, можно и о Франклине написать... Шарль у нас юноша всесторонне одаренный, может и громоотвод в стихах воспеть :)

Молния была приручена вот так.
Франклин, ты небеса разоружил.
Прометеем движимая твоя рука
Богов власти над громом лишила.
Молния в нашей власти, ты сказал,
К шпилю железному ее приковал.
Основа подчинения момента,
Покоренная без сопротивления,
Она перешла в забвение,
Поклонившись в ноги раболепно.
Ах! Железо не ради лишь славы мы взяли.
Время некоторые черты очищает,
Время всегда память уважало,
Людей их благодеяния прославляют.
В то же время только темнота
Окружает нечестивые дела.
Люди к законам устойчивы.
Франклин, велика твоя сила.
Вечные основы мира
Перед тобой уничтожены.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

00:52 

~Rudolf~
Запись об аресте Шарля Барбару



@темы: Французская революция, Барбару, документы ВФР, жирондисты

19:19 

~Шиповник~
Соскучились по Шарло? :lip:
И в каком месте он роялист?
:eat:

Мнение Шарля Барбару, марсельца, депутата от департамента Буш-дю-Рон в национальном Конвенте.

Возражения против защиты Людовика Капета, основанной на неприкосновенности конституции.

Все мы носим в наших сердцах ненависть к королевской власти; но когда мы будем судить того, кто называется королём Франции, не следует забывать, что мы судим человека. Здесь мы не являемся братьями или друзьями несчастных граждан, зарезанных на площади Карусели; мы являемся органом вечного правосудия. Нации, которые нас созерцают, так же будут судить нас, и история запишет все мнения.
Защитники Луи Капета, главным образом, ссылались на неприкосновенность, которую конституция предоставляла королю. Они, так же, оспорили преступления, которые ему приписаны. Я думаю, что их аргументы не разрушили эту правду, что неприкосновенность была применима только к действиям королевской власти, а не к посягательствам тирании; хотя, я думаю, что преступления, о которых был уведомлен Луи Капет не смягчены его защитой, за исключением некоторых конкретных фактов, на основании которых он вполне может быть оправдан, которые докажут, что он не был заговорщиком против своей страны; но все его действия, начиная с открытия Генеральных Штатов до 10 августа 1792, свидетельствуют об этом заговоре. Лично я убежден, что Луи Капет виновен; но, тем не менее, я согласен торжественно объявить заявление своих сторонников, не для нас, но для соседних народов, и для потомков. Мои комитенты мне дали власть судить бывшего короля: они не говорили об убийстве; и я не хочу его смерти, как вы говорите, не смерти человека, но смерти королевской власти, мы видим, что народ царей вреден, что их клятвы ложны, что их, так называемые блага – посягательства на свободу народа. Поэтому я, также, сожалею, что быстрота этого обсуждения не позволяет мне полностью опровергнуть защиту Луи Капета. Я ограничусь тем, чтобы бороться с так называемыми принципами в этой защите.
Я прошелся по законам народов, везде я прочитал эту заповедь природы: не убий. Везде я нашел, что общества, которые дали себе вождей, им навязали это условие: ты не будешь тираном, ты не предашь. Я не видел нигде, чтобы короли, по своему рождению, призванные быть хранителями жизни, имели привилегию убивать, не будучи подвергнутыми закону, который наказывает убийц. И пусть предательства, угнетения, коррупция, которые разделяют людей, и грабежи, которые являются результатом гражданских войн, будут королевской добродетелью, или действием, которого меч правосудия не мог добиться. Тирания вполне могла в каком-нибудь уголке земли осуществлять эту роковую власть; но это не уменьшает право поклонения народу, а народ сохранил против своих тиранов право ответных действий. Правильно ли, чтобы французы восемнадцатого века, пьяные от любви королей, или дрожащие от закона военного времени, предоставили Луи Капету прерогативу безнаказанно предавать народ, который одаривал его милостью, и быть им лично зарезанным, если бы это принесло пользу всему обществу?
МНЕНИЕ ДАЛЬШЕ


@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

11:16 

Мемуары Шарля Барбару

~Rudolf~
Глава 5

Они прибыли в Шарентон, мы были рядом: Ребекки, Пьер Байе и я. Бурдон сопровождал их, тот самый, который, пользуясь ошибками избирательного собрания, заседал потом в Конвенте как депутат от Уазы; тогда он добивался от Ребекки места секретаря комиссии Авиньона. Я не могу передать, с каким чувством радости мы обняли наших братьев, мы дали им и получили взамен тысячу свидетельств любви. Вместе с их руководителями и некоторыми из них мы организовали братскую трапезу. Были также некоторые якобинцы: Фурнье - американец, обладавший честностью и отвагой; Эрон из Бретани, франк, как все люди той стороны. Были и другие, чьи имена я забыл. После ужина мы небольшой компанией собрались в кабинете, чтобы обсудить план поведения. Парижане заверили нас, что на следующий день в пригородах Сент-Антуан и Сен-Марсо будет собрано оружие для марсельцев. Что может быть красивее для торжества дела народа! Двор не ожидал этого движения и не мог сопротивляться, поэтому опасаться было нечего и не нужно было проливать кровь. Можно было получить исправление всех обид, свергнув короля, остановив тем самым все заговоры внутри и снаружи государства не прибегая к огню и железу. Эта мысль поразила нас, и сразу же план кампании был отменен. Хорошо, что пригороды предоставили вооружение марсельцам: Сантер обещал предоставить нам 40 тысяч человек. Этот марш не должен был представлять собой ничего мятежного. Он должен был иметь только характер братского праздника и оказанной чести без реквизиций и спонтанного движения.
Марсельцы должны были быть размещенными в центре и в пригородах, армия должна была проходить вдоль набережных. Была подготовлена значительная артиллерия, которую можно было бы привести в действие мимоходом.
В Ратуше решено было созвать 1000 человек, чтобы ждать комиссаров секций, которые должны были сформировать новый муниципальный корпус; четыре сотни людей заняли мэрию, чтобы сохранить Петиона, 400 других арестовали бы директорию департамента. Также нужно было занять Арсенал, дом Инвалидов, отели министров и все мосты через Сену.
Однако армия была введена в Тюильри тремя колоннами: одна из них забаррикадировала путь к Карусели, мосты и набережные стали местом расположения батарей, войска вошли в сад и разбили лагерь.
У них должны были быть палатки, продовольствие. Покинуть лагерь можно было только после восстановления справедливости. Эта экспедиция не должна была быть кровавой. Швейцарцы в Тюильри не были сильны, и мы не хотели атаковать их в казармах. Им сказали, что ожидается демонстрация национального волеизъявления. Они не прошли в комнаты замка, но оказались заблокированными. В конце концов, они могли воспользоваться предложением Законодательного собрания и позаботиться о том, чтобы французская нация не получила ущерба. Им сказали, что парижский народ, ночующий в Тюильри, сложит оружие только тогда, когда свобода будет подтверждена большими мерами. Мы хотели, чтобы это восстание было для свободы величественным, как сама свобода, святым как правда, которую оно должно подтвердить, и достойным примером другим народам, которые нуждаются в том, чтобы разбить свои оковы и выступить против своих тиранов. Если бы этот план был соблюден, кровь французов и швейцарцев, жертв, не подозревающих о предательстве двора, не затопила бы 10 августа; республика была бы основана без судорог, без массовых убийств, и мы не стали бы ужасом всех людей. Но главным несчастьем стал Сантер. Злой гений Франции предназначал его для подвигов 2 сентября и поражений в Вандее.
Я написал набросок плана карандашом. Фурнье сделал копию, мы обменялись заметками; так копия, которую он мне дал, осталась в кармане моей одежды, которую отнесли к прачке, но она возвратилась ко мне несколько дней спустя. Страшный несчастный случай мог все обнаружить и, возможно, не допустить революцию! Мы договорились также о взаимном контроле, в результате, Бурдон пришел к нам, Эрон и Фурнье выбрали себе марсельцев. Нам встретился Сантер, который дал гарантии, что он приведет батальон в 40 тыс. человек.
читать дальше

@темы: Барбару, Мемуары Барбару, Французская революция, жирондисты, переведенное

20:57 

Шарль разрулит или причины дороговизны зерна и пути решения проблемы.

~Шиповник~
Мнение Шарля Барбару, марсельца, депутата от департамента Буш-дю-Рон в Национальном Конвенте;

Причины дороговизны зерна и пути решения проблемы;


Представители,
Поскольку таков ход событий и неосторожность людей, поскольку нам надо еще обсудить на этом Собрании вопрос продовольствия, давайте попытаемся, по крайней мере, сделать это с такой ясностью, чтобы недоброжелатели были в замешательстве, а наши сограждане просвещены; Давайте попытаемся, главным образом, прийти к такому результату, чтобы мы дали народу не разрушения, но хлеба. Я хочу не только донести это до разума моих коллег, среди которых я хочу говорить, я хочу, чтобы деревенский человек меня услышал; таким образом, мне нужно пройтись по нескольким мельчайшим деталям. O ты, кто оплакиваешь дороговизну хлеба, честный ремесленник, приди из деревни, я хочу, чтобы ты поговорил с пахарем, который тебя кормит; я хочу, чтобы вы обнялись.
Каковы причины дороговизны хлеба?
Пошлина на зерно - средство ли устранения или увеличения обстоятельств несчастья?
Возможно ли, другими мерами, заставить сократить цену хлеба и положить конец скупкам?
Эти важные вопросы я собираюсь обсудить; но, вначале, я должен упомянуть факт, который, возможно, внушит некоторое доверие к моим речам.
Не забывайте, что, в первом обсуждении по поводу продовольствия, я твёрдо настаивал, что привлечь большое количество зерна в Республику, можно заплатив премию на его импорт. Я так утверждал из-за морской войны, которая мне казалась неизбежной и которая должна была порвать наши отношения с народами. Несчастное недоверие заставило отклонить это предложение. Я едва начал свою речь, как с этой стороны, меня назвали скупщиком, хотя, знали, что я никогда не был торговцем. Была ещё одна вещь - я говорил о том, чтобы вести переговоры с Портом о нашем допуске в Черное море. Говоря здесь, повторюсь на народной трибуне, что был заключён договор, между Гранд-Тюрком (Grand-Turc) и Роланом, и что я был участником переговоров. Таким образом, работа избирательного права двадцати четырех секций Марселя, осталась без успеха.
В итоге, события привели к морской войне, которую я предсказывал; наши связи на Севере были разорваны. Тогда мы почувствовали, какую ошибку мы совершили, отказавшись от премии. Мы пытались запастись со стороны юга Франции; и я сам указал эту дорогу. Но в то время как у нас были в Средиземном Море 16 линкоров и, по крайней мере, 20 легатов или легких кораблей, правительственное игнорирование перехватило нашу торговлю и наши отношения с Африкой, восьмью вражескими фрегатами. Здесь не место, чтобы разоблачать ошибки бывшего министра Монжа*: я не хочу что-то доказывать; дело, в том, что я имел основание просить премию на импорт зерна; дело, в том, что Буайе-Фонфред и те из моих коллег, которые поддержали ту же систему, были правы; дело, в том, что ошибка с этой стороны, с намерениями, без сомнения хорошими, привела к несчастью народа; дело, в том, наконец, что люди, которые доказали некоторые знания в политэкономии, заслуживают по крайней мере чтобы их спокойно выслушали в этом большом обсуждении.
читать дальше


@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

14:43 

Мемуары Шарля Барбару

~Rudolf~
Глава 4.

После капитуляции Арля Ребекки и Бертену предъявили обвинения в том, что они с двумя комиссарами департамента Дром хотели организовать объединение районов Франции под именем округов Воклюза и Лувеза. Ребекки хорошо знал дух католиков, которые были здесь не респектабельной силой. Он отправился туда с частью армии Арля. Я обращаю внимание на Ребекки, а не на Бертена, потому что он не компетентен во всех государственных делах и не был занят ни в одной из этих экспедиций и из-за некоторой личной мести. С приходом национальных войск аристократы-авиньонцы, которые лучше приспосабливались к иностранному режиму, бешено кричали. За решеткой Законодательного собрания было слышно о том, что кровь все еще лилась в Авиньоне. Комиссары утвердили продовольственное снабжение армии. Не было ничего более неверного, между тем, немногое было нужно, чтобы обвинить Ребекки и Бертена. Не было пропущено ни момента, не было понятно, как отразить клевету, однако Гранжнев и его друзья получили ордер.
Они прибыли: Ребекки пришел в мою комнату в отеле Республика Генуя, и мы снова встретили Пьера Байе, одного из чрезвычайных депутатов департамента Буш-дю-Рон. Пьер Байе не был человеком дела; впоследствии мы имели слабость делегировать его в Собрание, и он присоединился к Горе и стал проконсулом в Тулоне. Уделив немного внимания делу Ребекки и Бертена, мы думали всерьез заняться государственными делами, которые были в крайней опасности. Ролан, Клавьер, Серван были изгнаны из министерства. Дюмурье, чья строгость принципов вынуждала их опровергнуть, сам тревожился за свои амбиции. Ребекки мог пожаловаться на разоблачение министра Ролана, плохо знающего управление в Авиньоне, но, прочитав его письмо, он сказал: "Я не друг этого человека". Эта забывчивость и злопамятство были еще более дороги. Было противоречие в тесной дружбе между нами и нашими отношениями с Роланом.
Мы не могли без страданий посещать сессии Законодательного собрания и якобинцев: отсюда интриги двора часто торжествовали над принципами; здесь не беседовали, а тупо повиновались, ничего не делали лишь бы не сделать плохо. Но в начале это общество было отмечено большими талантами. Постановление кордельеров, брошенное Дантоном фанатикам, не имеющим средств, продавшимся Орлеанскому и готовым продаться снова, уже подвергалось преследованиям и клевете, криками немногих философов, которые поддерживали их имена и большим количеством равнодушных людей, следовательно, подчиненных.
Робеспьер, как говорил Кондорсе, не имеет идей в голове и чувств в сердце. Робеспьер всегда занимал трибуну, выступал против двора, в то же время писал свой "Защитник конституции ", в котором выступал против наступательной войны, когда враг наступал на нас; он отравлял людей лестью и преступно действовал против Бриссо и республиканцев, против Луве, которого он хотел повесить за сопротивление господству якобинцев и против всех тех, кто выступал против его диктатуры в Париже.
История противоречий и клеветы этого Робеспьера будет любопытной и странной. В вопросах о войне, столь торжественно обработанной якобинцами, он не прекращал говорить своим оппонентам: Итак, вы хотите войны? Конечно, никто не хотел этого бедствия, но Австрийцы были готовы, и вопрос был лишь в том, будет ли война наступательной или оборонительной.
Дальше

@темы: Французская революция, Мемуары Барбару, Барбару, переведенное, жирондисты

17:36 

В гостях у Барбару :)

~Шиповник~
Энергетика у сего места невероятно роскошная. Я зависала у этого дома с полчаса и ушла абсолютно счастливая, довольная и полная жизни.
Должна сказать, что всё было подготовлено для того, чтобы я наслаждалась им в своё удовольствие. Я стояла на улице и тупила думала, улица Мазарен... это налево, или направо? И тут ко мне подходит дяденька, спрашивает ищу ли я что-то? Я честно сказала, что ищу улицу Мазарен. Он направил меня направо и так по-дружески похлопал по спине :D Недалеко от дома Шарло шли какие-то работы и на улице не было людей... ни-ко-го. Только я и Лоло :shuffle:
Там, конечно, висит табличка, что Барбару жил в этом доме в 1791-м году, но это очень подозрительно. Шарлю ещё не было 25 лет и он бывал в Париже не часто. Тем не менее, Мазарен, 20 - адрес Шарля Барбару в Париже и там просто невероятно клёво! А когда мы проберёмся внутрь дома :eyebrow: будет ещё круче.


@темы: Барбару, Французская революция, жирондисты

11:34 

~Rudolf~
Барбару. Еще один фрагмент "Электричества".

Тела, которые на безмерном своем пути нас встречают,
Протянули серебристые нити.
Море, твои волны убывают и прибывают
На всех берегах, которые открыты.
О, огонь! Ты империи себе мог подчинять,
Каждую букашку, которая умеет дышать.
Пока Франклин тебя не поработил.
Смерть, увы, твое отсутствие несет,
К первобытному существованию оно вернет,
Или назад отбросит или погибнет мир.
О, Господь! Мгновение мести наступило.
Уже молнии сверкают.
Тонкими ветвями небо пронзили,
Закругляются, к земле стремятся и исчезают.
Что вижу я? Новое чудо передо мной.
Ах! Что за рука управляет тобой,
Огонь, вечный и сакральный?
Молнией этот огонь проистекает,
Нити запутанные он сотворяет,
Но руки смертного это творение создали.

@темы: Французская революция, Барбару, жирондисты, переведенное

00:04 

~Rudolf~
Мемуары Шарля Барбару.

Глава 3.


Учредительное собрание, предложив людям возвышенное зрелище заседания мудрецов, работающих для человеческого счастья, только лишь бесчестно пересмотрело конституцию. Интрига и страх загубили возможность основать республику без пролития крови, когда король совершил клятвопреступление в своих обещаниях и, арестованный в Варенне, не имел больше сторонников. После убийства на Марсовом поле конституция, которая дала народу стремления, а королю средства ее разрушить, должна была, следовательно, разрушиться под усилиями и того и другого. Страх заставил постановить созыв законодательного корпуса, когда политические обозреватели предвещали страх еще более долгий.
Законодательное собрание с самого начала показало свои слабости, постановив, что забирает у короля титул величества и издав указ об этом на следующий день. Возмущение заставило подписать несколько документов, в которых я пытался доказать, что титул короля французов принадлежит Луи XVI. Эти письма дороги для меня, потому что они стали поводом для моего знакомства с Франсуа де Нёфедфо. Я заблуждался, что вся власть была заключена в Варфоломеевском аббатстве и аббатстве Шампбор. Он выступали против всех талантов. Любезные добродетели – это три философа. Первый неудачный и со слабым здоровьем, второй привлекательный патриотизмом, третий обладал умением прощать.
Вскоре возникла ссора между Мартеном, депутатом Буш-дю-Рон и Морелем, сменившим его на посту мэра Марселя, которая привела к большой несправедливости. Письма Мартена, найденные и перехваченные показали, что он по-прежнему поддерживает швейцарский полк, наиболее молодые офицеры которого недавно побеспокоили город, и он не любил ни собраний, ни вина. Морель и его сторонники видели доказательства швейцарцев, членов политического клуба. Сначала начались крики, которые затем сменились преследованиями; преследовали всех друзей Мартена, даже для тех, кто пользовался общественным доверием, было невозможно сказать что-либо в деле, которое должно было закончиться так называемым соглашением.
Эта ссора с бывшим мэром Марселя лишила его красноречивого защитника, по крайней мере, его интересы с этого времени стали страдать. Гране не мог ничего сделать среди других депутатов от департамента, Дюперре, чуждый коммерческим вопросам, и Антонель были не в силах защищать права. Предполагалось сейчас же отправить меня в Париж в качестве чрезвычайного депутата, и вскоре обстоятельства сделали эту депутацию необходимой. Она была сформирована в Арле, в очаге контрреволюции: патриоты были беглецами, аристократы были отрезаны. Избирательное собрание 1791 г. действительно сделало несколько попыток распустить это ядро, но прокламации суды были напрасны. Дерзкая безнаказанность, повстанцы захватили башню Сен-Луи, только зашита Буш-дю-Рона могла благоприятствовать уменьшению врагов, в то время как католики Авиньона и Комтата, фанатики Нима и повстанцы Жале благоприятствовали внутренним достижениям.
Марсель был обеспокоен этой коалицией и разоблачил ее, он разоблачил директорат департамента, чему ничего не мешало, разоблачил несправедливость частных лиц из состава администрации и генеральный совет коммуны. Муниципальный чиновник Луис и я повезли документы в законодательное собрание.
Мы уехали 4 февраля 1792 г. Луис имел гражданские достоинства, которые вызывали большой восторг: вначале жандарм, затем адвокат, затем шут и, наконец, революционер, он бросился из Арля в Марсель в надежде найти там трибуну, место и деньги, в то время как его брат по тем же причинам следовал в противоположном направлении, возглавляя аристократов в Арле. Кроме того он не имел политических убеждений, но был честолюбивым. Он сохранил свои показания, которые могли бы льстить его амбициям, и он очень серьезно думал о диктатуре, протекторате и триумвирате – учреждениях, которые, по его мнению, очень соответствовали французской нации. Без этого человека мое путешествие, хотя оно и было очень быстрым, было бы очень скучным. В первый день меня забавляла его склонность к большим площадям, он читал мне свои произведения. Он поддержал меня в том, что конституция Рима с его Сенатом, аристократическими и плебейскими совещаниями на улицах и крышах, как в дни Гракхов, была наиболее философской конституцией, и французский народ был бы счастлив, была бы война со всеми народами, начиная с турок. От всех этих безумств я хохотал до Парижа.
Мы предстали перед судом: Луис прочитал донос коммуны, к которому он прикрепил донос против своего собственного брата. Одни думали, что это геройство, другие считали это варварством. Это было истинной игрой, вскоре после этого в результате неправомерных действий Луиса, меня поспешно отправили на юг, где в то время были брожения, чтобы облегчить побег его брату, которого он обвинял. После этого бегства марсельцы не захотели его больше видеть; он вновь появился в городе, когда там властвовала анархия. Он оставил Марсель, когда восстановился порядок и управлял его стремлением к диктатуре. Он приехал в Париж, чтобы быть членом революционного комитета 31 мая, принял участие в аресте депутатов, предложил в качестве заложника себя, чтобы обеспечить безопасность арестованным депутатам, как если бы преступление могло быть компенсировано добродетелью.
Я остался один отвечать за дела Марселя. Первый указ вызвал директорию департамента Буш-дю-Рон в суд и сохранил Марсель, потому что большинство членов этой администрации открыто выступали за повстанцев Арля. Но был уже поздно, он смог лишь узаконить революционную экспедицию, в которой Ребекки, член генерального совета департамента, разрушил этот очаг заговора. Задолго до моего отъезда в Париж я говорил об опасностях, которым подвергался бывший Прованс. С момента моего прибытия придерживался того же языка во всех своих письмах. В Арле против революционеров были проекты, когда увидели, как они захватили башню Сен-Луис, вербовали в городе нищих фанатиков, опустошили Ним и Жале. Я опубликовал два сочинения, чтобы разоблачить эти покушения, чтобы представить две атаки этой фракции, вызывающей досаду, название дома, где собирались руководители, где мужчины носили золото или серебро, а женщины – бриллианты на груди. Антонель также опубликовал запись, которая оправдывала его долгое молчание, но записи ничего не исправили. Ребекки выступил против Арля.
Революция не предлагала более смелого предприятия. В Эксе швейцарский полк был снят с охраны. Я не знаю, кто провел первую отправку, уверяю, что марсельцев было не более 100 человек. Они располагали достаточным количеством орудий, были заняты выгодные места, полк Эрнеста после бесполезных переговоров сложил оружие, то же самое сделали и его союзники. Нужно было вызвать Пюже из Брабанта, чтобы предотвратить кровопролитие. Король свергнут, но, аплодировавший Законодательному собранию, он вскоре возобновил командование. Против марсельцев было отправлено 22 батальона. Однако месье де Жервиль, министр внутренних дел, заверил меня за несколько дней до этого, что Нарбонн не может обеспечить ни один полк и послать на восстание против Арля. Было сказано, что месье де Жервиль честный человек: я желал бы этого, но это была честность, которая облекается в маленькие формы, чтобы не подавить его.
Марсельцы направили своих воинов в Арль, чем были так горды. Благоразумие заставило их вернуться в свои дома, туда же был переведен и директорат департамента. Собрался Генеральный совет, чтобы заняться заговором Арля. Комиссарами были назначены Ребекки и Вертен, чтобы контролировать состояние этого города и спрашивать с Национальной гвардии за его безопасность. Ребекки просил 4 тыс. человек, 50 пушек и 6 кораблей в Роне. Он утверждал, что эти силы необходимы комиссарам, и опасался того, что 12 тыс. человек собралось на мосту Сент-Эспри, страшась сильного гарнизона Авиньона и его контрреволюционеров, фанатиков Нима и ткачей Арля, не слушал приказов, не отвечал на письма генерала и королевских комиссаров, соседних департаментов. Министры думали, что Ребекки, увидев в Париже невежество этого города, которое было в огромном количестве, просил флот, который должен был прибыть по Сене.
Между тем я продолжал отчитываться перед комитетом общей безопасности о наказании заговорщиков. Дистрикт, муниципалитет Арля, комиссары короля были вызваны в суд, и каждый вечер на конференциях комитетов я находился с нехорошими гражданами, которые защищали свои дела ложью и были поддержаны депутатами фельянов. Было только два административных округа и три муниципальных офицера, чье поведение было похвальным. Я хорошо отнесся к ним. Я хотел отстоять их и примирить депутатов Конвента, это было бы справедливым вознаграждением. Я уверен, что они меня не забыли. В течение двух месяцев конференции комитетов заканчивались драками, в одной из которых Гранжнев, атакуемый Жуно, чуть ли не погиб. Я просмотрел более 15 сотен документов, я установил соответствия и составил аналитическую таблицу, проделал работу, без которой нельзя было сделать доклад. В своей переписке с ними я говорил не только об их делах, я поддерживал их интересы и средства для исправления бед гражданской войны. Я стремился к ним как брат к братьям, как друг к наиболее дорогим друзьям, а между тем, когда анархисты Марселя подвергли меня изгнанию, никто не возвысил голос в Арле для моей защиты. Арль присоединился к проскрипции. И, так как все опасались, что я произведу эффект своей службой стране, его администрация отказалась давать мне информацию, когда я был занят хозяйственными делами департамента. Я был занят осушением болота в Буш-дю-Рон, которое засыпали песком и проектом канала, чтобы соединить Арль и Марсель и соединить порты с Германией.
Я бы отомстил за эту забывчивость, защищая в Конвенте дела патриотов Арля, там их заставили предоставить все, что требовала справедливость. Нет, я никогда не прерву отношения с Монедьер. По счастью они сами не стали гонителями, и в суматохе гражданской войны колония Марселя, которую я назвал своей, так как она была мне дорога, не прекратила любить добродетель и ненавидеть тиранию.
Марсель не хотел, чтобы Вигенштейн командовал армией юга, сведения об этом я получил от Граве, и Монтескье был назначен на его замену. Еще мне поручили написать рекламации, но комитеты Законодательного собрания работали плохо, и в Конвенте занимались только делами Парижа и ничего не делали, чтобы уменьшить нищету департаментов. Марсель особенно не хотели слушать, потому что Париж ревновал к его славе. То, что он получил, было вырвано не силой разума, а силой стыда, которым я не прекращал покрывать вечные измены Коммуны Парижа.
Я был более внимателен к делам авиньонцев. Никогда люди не терзали друг друга с большей яростью; я не знаю, кто совершал самые жестокие эксцессы: стражники Рима или так называемые патриоты, все также жаждущие крови и массовых убийств.
Единственная мысль поразила меня: дело в том, чтобы наказывать за такие преступления, пришлось прикрыть эшафоты Авиньона. Амнистия была необходима; можно было бы даже отказаться от указа, казалось нелепым в принципе применять французский закон относительно покушений, совершенных во Франции до событий Авиньона.
На этой основе я обратился к якобинцам. На следующий день Ласурс, Верньо, Гаде об этом же говорили в Законодательном собрании, и так красноречиво, что амнистия была провозглашена. Я мог бы также пожаловаться на неблагодарность авиньонцев, которые молчали, когда их защитники были арестованы, но гражданская война уничтожила в этой стране все великодушные настроения и все идеи морали. Казалось, что аресты Авиньона должны были закончиться с амнистией, но революционная ярость этого края не была погашена. Она вновь поражала войска Карто, по водам Воклюза плавали трупы. Нет больше под этим красивым небом прибежища для философов, нет рощ для любовников, нет больше ни Лауры, ни Петрарки: скалы, деревья, загородные дома - все несет на себе следы огня и крови, все написано почерком преступлений и смерти. Поэты, у вас нет больше ничего, что надо воспевать на этой земле. Я свободен для того, чтобы описать самые памятные события революции.

@темы: жирондисты, Французская революция, Барбару, мемуары Барбару, переведенное

10:17 

~Rudolf~
Нашла на стене стихотворение, которое уже год ассоциируется с Барбару. Словно каждая строка о нем!.. :small::heart:

Если я заболею,
к врачам обращаться не стану,
Обращаюсь к друзьям
(не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте
ночную звезду.

Я ходил напролом.
Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову
горной дорогой
и укройте меня
одеялом
в осенних цветах.

Порошков или капель - не надо.
Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить.
От морей и от гор
так и веет веками,
как посмотришь, почувствуешь:
вечно живем.
Не облатками белыми
путь мой усеян, а облаками.
Не больничным от вас ухожу коридором,
а Млечным Путем.

Ярослав Смеляков.


@настроение: торжественная грусть

@темы: девичье, Французская революция, Барбару

16:59 

Я бы сказал королю...

~Шиповник~
Речь марсельца. Яркая и горячая, как сам Шарль. В своей энергетике он не уступает старшим товарищам, а мысли фрагментами слизанные у Гаде восхищают :heart:



Речь по поводу обращения «Господин» и «Ваше величество» сохранённого Королю в связи с отсрочкой декрета от 5 октября 1791, произнесённая в Обществе Друзей Конституции Марселя, 16 октября, третьего года свободы, м. Барбару, юристом.

Граждане,
Национальное Законодательное Собрание постановило на своем заседании 5 октября, что в случае, если его глава должен будет обратиться с речью к Королю, он не дал бы ему, в соответствии с конституцией, другого звания кроме Короля Французов. Вы аплодировали этому декрету, который отмечал национальное величие, исключительно неотъемлемое, как и права Народа, и которое не может основываться на голове единственного человека. Вы уже голосовали благодаря Законодательному Собранию. Граждане! Прекратите эти патриотические порывы. Декрета от 5 октября больше не существует. Его выполнение приостановлено; если можно отложить уже выполненный декрет, и у вас имеется еще Королевское Величество, вопреки формулировкам вашей Конституции.
Следовательно, нужно хорошо потрудиться, чтобы снова завоевывать эти права человека, которые являются единственной целью его существования, длань Господа открыла его глаза, созданные, чтобы наблюдать Небо, а не опускать перед Хозяином! Нужно хорошо потрудиться, чтобы искоренить эти предрассудки, которые делают могущественными Королей и несчастными Народы. О, Парижане! Я вас считал свободными: вы всё ещё рабы, и увидим ли мы, как сбросят оковы те, кто разрушил Бастилию?
Без сомнения, надо выполнять решения органов Законодательной власти; Я скажу больше, социальный интерес, вынуждает нас повиноваться плохим законам, потому что они, в глазах разума, только временные законы, законы, которые философия должна уничтожить однажды. Но когда наши законодатели ошибаются, мы должны иметь мужество сказать им об этом, и всячески противимся распространению этих рабских идей, которые Столица нам адресует, которые являются более губительными для общественной свободы, чем армии Леопольда.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВЕЛИКОЛЕПИЯ


@настроение: Аплодисменты марсельцу!

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

French Revolution

главная