Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: французская революция (список заголовков)
15:15 

Галерея 5

~Шиповник~
15:07 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть XII (заключительная)

Какие судьи могут нас судить. - Процесс Бриссо и его друзей. - Их последние мгновения. - Мои последние пожелания.


Мне кажется, что из-за того, что делается для свободы, Франция не может подняться и сбросить ярмо анархистов внутренних дел и усилия иностранных армий.
Я не могу судить иначе! Неужели не осталось никакой надежды? Власть наших угнетателей держится на столь малых вещах, у нее есть столь хрупкая поддержка! Страх, который основал их империю, может ее и разрушить в свою очередь; так как, трос скоро порвется, что им остается? Все одновременно растворится, и французы, разочарованные, пойдут от одной крайности к другой. Страх и ужас это infirma vincula caritalis, quœ ubi removeris , quœ timere desierint odiisse incipient,говорит Тацит. Таков народ, и главным образом народ Франции. Видели, как сохранились в течение одного года те же привязанности? Никто из его наиболее уважаемых и любимых не смог еще довести его туда. Можем представить, что у него не будет постоянства только в преступлении?
Посмотрите как голод и нищета заворачивают в похоронный саван все части окровавленной Франции; эти два бедствия, были ли бы они благотворителями французской нации? Набат нужды вынудил бы её разбить оковы, которые ее позорят? За неимением настоящего мужества, голод мог бы ей внушить ярость отчаяния?
Тогда, при счастливом случае, который легче желать, чем предусмотреть, французы поднимутся против своих угнетателей, прежде, чем иностранные власти навяжут им свои законы в качестве завоевателей и в качестве хозяев; невозможно, чтобы пользуясь мудростью опыта их долгих несчастий, они сумели бы еще сохранить некоторую тень свободы, и мой обет, мое последнее желание будет исполнено. Представитель Франции, и я доволен; я смогу предстать перед ним, требовать мести, на которую я имею право, обвинять моих угнетателей перед законным судом, преследовать их и губить от имени законов моей страны. Но если закон заботится об устранении наших претензий, нужно, чтобы в правилах и формальностях он предписал, в порядке, общем для нашей страны, защиту и безопасность для всех граждан нашей страны.
Если несколько доносчиков тогда существовали против меня, то они покажутся, я ничего не буду опровергать, когда я буду судьей. Но момент, ужасный для клеветников и убийц, не полагайте, что он единственный; Трусы! они смелы только в потемках и в момент преступления.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

Милый Бюзо :weep3:


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

23:14 

~Rudolf~
Как человек, с первого дня увлечения Жирондой познавший все тягости выживания с этим увлечением, я искренне удивляюсь, когда встречаю в книгах добрые слова о любимых деятелях революции. Особенно в книгах о монтаньярах, особенно о знатных монтаньярах. Но всегда и искренне радуюсь тому, что хотя бы некоторые историки могут смотреть на события и людей объективно. Англичанка, написавшая биографию Камиля, достаточно много страдала по тому поводу, что прекрасная и несчастная Жиронда ни в какую не желала принимать помощь Дантона. А вот фрагмент из биографии самого Дантона, написанной англо-французом Хилэром Беллоком:

Небольшая группа мужчин, идеалистов, ораторов, из числа, возможно, наиболее могущественных, появившихся из виноградников мирной южной реки. Тепло, спокойствие, плодородие долины Жиронды проявилось в акцентах Верньо. К этой верной компании мужчин, вся карьера которых была справедливостью и добродетелью, никто не посмел относиться презрительно, и история каждой стороны оставляет своих героев. Они были в своем роде братьями той бессмертной группы, которая была сформирована Американской конституцией, истинными наследниками Руссо, достойными защиты и, в конце концов, отдавшими жизнь за Республиканские идеи. Oни ненавидели пролитие крови; каждое их действие основано на чистейшей вере; и с первых речей, когда они требовали войны, до дня, когда они пели Марсельезу на эшафоте, они ни на дюйм не отклонились от того пути, который установили для себя.

@темы: Французская революция, жирондисты, переведенное

13:46 

~Rudolf~
A Place of Greater Safety. Люсиль и ее сестра Адель.

Адель, ее сестра, вошла в комнату: «Ты пишешь в дневнике? Я могу прочитать?»
- Да. Но прочитать нельзя.
- Ох, Люсиль, - сказала ее сестра и засмеялась.
Адель плюхнулась в кресло. С некоторым трудом Люсиль вернула свои мысли в настоящее время и сфокусировалась на лице сестры. «Она выглядит хуже, - подумала Люсиль, - если бы я была замужней женщиной, хоть и не долго, я бы не проводила дни в доме моих родителей».
- Мне одиноко, - сказала Адель, - мне скучно. Я не могу выйти никуда, потому что слишком рано ношу отвратительный траур.
- Здесь тоже скучно, - ответила Люсиль.
- Здесь все как всегда. Не так ли?
- Кроме того, что Клод бывает дома реже, чем обычно. И это дает Аннетт больше возможностей быть с ее другом.
Когда они находились вдвоем, их дерзкой привычкой было называть родителей по именам.
- И как поживает этот друг? – спросила Адель. – Он все еще делает за тебя латынь?
- У меня больше нет латыни.
- Какая жалость. Нет больше предлога, чтобы вам склонить головы вместе.
- Ненавижу тебя, Адель.
- Конечно, - добродушно ответила ее сестра, - ты можешь подумать о том, какая я взрослая. Ты можешь подумать о любви и о том, что мой несчастный муж оставил меня. Ты можешь подумать о том, что я знаю вещи, которых не знаешь ты. Можешь подумать обо всех радостях, которые были у меня, когда я не носила траур. Ты можешь подумать о мужчинах всего мира. Ах, нет. Ты думаешь только об одном.
- Я не думаю о нем, - ответила Люсиль.
- Подозревает ли Клод, что здесь что-то зарождается. Между ним и Аннеттой и между ним и тобой?
- Здесь ничего не зарождается. Тебе не ясно? Весь смысл в том, что ничего не происходит.
- Что же, может не в грубо механическом смысле. Но я не понимаю, почему Аннетт медлит, я имею в виду хотя бы простую усталость. А ты? Тебе было двенадцать, когда ты впервые его увидела. Я помню тот день. Твои поросячьи глазки светились.
- У меня не поросячьи глазки. И они не светились.
- Но ведь он именно то, что ты хочешь. Он не силен в биографии Марии Стюарт. Но тебе просто нужно его в чем-то упрекнуть.
- Он никогда не смотрел на меня иначе. Я для него ребенок. Он не знает, что я здесь.
- Он знает. Выйди, почему бы нет? – Адель указала жестом на гостиную, - и принеси мне отчет. Смелее.
- Я не могу просто войти.
- Почему? Если они просто сидят и разговаривают, они не будут против, не так ли? А если нет – что же, это то, что мы хотим знать, верно?
- Почему бы тебе не пойти?
Адель посмотрела на нее как на полоумную.
- Потому что ты будешь более невинным предлогом.
Люсиль никогда не могла ей сопротивляться. Адель смотрела ей вслед, когда она в сатиновых туфельках бесшумно ступала по ковру. Странный облик Камиля возник в ее голове: «Если он не станет нашей погибелью, - думала она, - я разрушу грезы и займусь рукоделием».

@темы: Mantel, Французская революция, переведенное

20:48 

~Шиповник~
Давно не было Антоши :D

Ещё совсем зелёный молодой Сен-Жюст :love:

В феврале 1790 года, после продолжительного обсуждения, Учредительное Собрание установило новое разделение страны на департаменты. Но, если границы департамента Эны были установлены декретом Собрания, необходимо было проконсультироваться с выборщиками, и им самим нужно было выбрать административный центр. В апреле 1790 года, выборщики были созваны в Шони, чтобы обсудить этот вопрос и решить между двух городов, которые настойчиво просили чести стать областным центром: Ланом и Суассоном. Сен-Жюст был выборщиком от Блеранкура. Он произнёс следующую речь:

Речь о выборе областного центра департамента Эны.

Господа,
Мой возраст и уважение, которому я обязан вам, не позволяют мне возвышать свой голос среди вас. Но, вы мне уже доказали, что вы снисходительны.
Меня осуждали, но я только стремлюсь служить своей стране; Но если злоба смогла вырвать меня из тела моей родины, она не может вырвать мое сердце.
Это на ваших глазах я вооружился, именно здесь моя душа отдалась свободе, и эта свобода, которой вы наслаждаетесь ещё моложе, чем я. Обещание моим комитентам и строгость моей миссии вынуждают меня принять участие в ссоре, которая вас разделяет. Сила здесь не уместна, моя совесть принадлежит одному, а сердце двум; поскольку я молод, я должен подслушивать мудрые примеры, чтобы пользоваться ими, и если что-то меня тронуло, так это умеренность, которую вы вложили, в это утро, в ваши переговоры.
Я вовсе не отказываю городу Лану; он – сын родины, так же, как и Суассон, и если бы эта общая мать должна была говорить между нами, она нас упрекнула бы в наших слабостях и говорила бы с нами только на языке нашего чрева.
Среди различных предложений, которые всколыхнули Собрание этим утром, наиболее непредвиденное - предложение сделать город Лан новым центром, о чем просил господин Карлье, генерал-лейтенант Куси. У выборщиков, как затем сказали, нет никакой необходимости заключать контракт от имени их коммуны; это верно, но я прошу, я, о великодушии господ Лана, без ущерба в правах Суассона, потому что они мне кажутся сильными. Зарок моих комитентов был для этого последнего города. Я проходил по сельской местности, и бедные были довольны; недостатки, в которых упрекают Суассон, не являются его собственными, но в отличие от античной администрации, Франция сегодня возрождается в ее политике и в ее нравах. Город Суассон был сосредоточием деспотизма, и его несчастья научили его править мудро.
Город Лан мне кажется весьма щедрым и вполне преданным общественности; он будет приносить жертвы, но это будут жертвы. Следует порой благоразумно отклонять предложения, продиктованные опьянением и порывами чувств; У добродетели есть благородные иллюзии, в которых она теряется.
Суассон не принесёт жертв, они сделаны, и это было бы ещё большее несчастье.
Его Управление, памятник деспотизма и жестокости, будет приносить отныне великую пользу, подобного храмам с идолами, где приносили человеческие жертвы, и, затем были обречены Богом на мир через более чистые руки.
Управление Суассона может стать достоинством департамента; это значит обеспечить родину кровью, это значит мстить за добродетель, мстить за человечество и бедность.
Теперь он благословлен, это убежище отцеубийства, построенное потом, и его несчастье станет его счастьем.
Лан, Господа, кажется, охотно отказался от казарм, чтобы освободить место в Департаменте; но Департамент будет поглощать его фураж? Зачем перемещать благосостояние? Лан имеет свой гарнизон, Суассон – департамент; к чему всё менять? Это вопрос не о завоевании, а об управлении.
Суассон просит Департамент; я прошу, но для бедных моей страны, за которых Суассон заплатил значительные суммы во время своего благосостояния.
Давайте не будем обременять, Господа, метафизическими обсуждениями этот простой вопрос; давайте не испарять напрасные софизмы, давайте сбросим чувство страха, потому что наше суждение вечно и потому что мы указываем на наш явный выбор. Лан имеет свои преимущества, Суассон – свои, и сознательность должна вынести решение. Не забывайте, главным образом, Господа, что моменты ценны для бедных, что каждый из нас прибыл сюда с определенным мнением, и что в то время как мы обсуждаем этот вопрос, дети многих из наших братьев просят хлеба у своих матерей, которые плачут.
Я голосую, от своего имени, за Суассон.

Рукопись речи, которая находится в архиве департамента Эны, подписана Флорелем де Сен-Жюстом, выборщиком департамента Эны.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст

12:28 

Галерея 4

~Rudolf~
Шарлотта Корде :white:













Альфред Деоден "Арест Шарлотты Корде после убийства Марата", 1853

@темы: галерея, Шарлотта Корде, Французская революция

23:21 

~Rudolf~
Речь Тальена в Якобинском клубе в день его исключения.

Всем хорошим гражданам, всем представителям народа, верным своим обязанностям, не составит труда предстать перед судом общественного мнения, чтобы дать отчет о своем поведении. Те, кто презирает этот суд, не достоин ни минуты уважения своих сограждан. Я пришел к якобинцам, чтобы они выслушали мое объяснение; я взошел на эту трибуну, откуда столько раз слышал слова правды и справедливости; я пришел, чтобы честно рассказать о своем поведении, опровергнуть обвинения и доказать, что я по-прежнему достоин уважения своих сограждан. Я буду рассматривать свои поступки с точки зрения общественного интереса, я скажу о том, что я сделал, и тогда вы сможете судить меня.
Прежде, чем перейти к обсуждению фактов, которые я знаю только из газет, я скажу клубу, что получил удар в грудь от сторонников Робеспьера; все признали ложность обвинений, и вы вернули меня к вам: с тех я не переставал заслуживать это доверие. Я не стану напоминать, что сделал 9 термидора в сражении с тиранией, каждый выполнял свой долг в тот памятный день; этот долг не был личным, Конвент спас республику. После эпохи 9 термидора патриоты объединились, чтобы бороться с интриганами. Было недостаточно подавить тирана, нужно было предотвратить воскрешение тирании из пепла.
Было предложено, чтобы революционное правительство продолжило существовать, но я также предложил уничтожить те жестокие формы, которыми оно было окружено. Я объявил, что все враги народа должны попасть под меч закона, но я не желал, что бы невинные семьи в дальнейшем подвергались нападкам, пусть тот, кто желает защищать свободу, будет в безопасности и получит возможность действовать самостоятельно.
Я потребовал, чтобы мы приняли решительные меры, но чтобы они были продиктованы мудростью и добродетелью. Таковы принципы, которые я исповедую и которые буду поддерживать до своего последнего дня. Я перехожу к конкретным деяниям, которые мне приписывают. Меня обвиняют в том, что было сказано 10 фрюктидора; я должен сказать, что на предыдущем заседании, я был поражен негодованием, видя, что мы предложили во втором чтении петицию, которую Конвент поставил в порядок дня. Часть зала занимали люди, которые позволили себе оскорбления, когда я говорил: да, Конвент выступил 10 термидора против Робеспьера, 10 фрюктидора он выступил против его сообщников, которые до сих пор оставались; я протестую против того, что я не настаивал на этой речи; я взываю к свидетельствам Фрерона и Дюбуа-Крансе, которые были на моей стороне. Они хотели, чтобы я вступил в сговор с Лекуантром и сказал, что рад представить обвинительный акт. Я должен сказать, что когда узнал, что Лекуантр принял решение прочитать это акт в Конвенте, Лежандр, Мерлен из Тионвиля и я, мы сказали, что мы ему говорили. Мы действительно говорили ему, что его демарш скомпрометирует общественное дело. На следующий день я говорил в комитете общественного спасения, что мы не смогли ничего добиться от Лекуантра, и я рассказал, насколько позволяла мне память, обо всех лидерах, содержащихся в его обвинении. Это было принято всеми членами, которые присутствовали. Меня упрекнули в речи, которую я произнес 11-го до демарша Лекуантра, я отмечу, что эта речь была написана за несколько дней, и что я требовал слова, не зная, о чем Лекуантр будет говорить; я мог заблуждаться в этой речи, но произнося ее, я использовал право высказать свое истинное мнение. Я с удовольствием участвовал в дискуссии, которая происходила: я бы также желала, чтобы она была дольше и яснее. Мое мнение принадлежит мне, и я всегда буду смело высказывать его.
Мне сделали последнюю интерпелляцию, на которую я не знал, что ответить. В Парижских тюрьмах находятся жертвы Робеспьера, арестованные на основе выступлений Ташеро, Лавалетта, Буланже. Это произошло из-за того, что они отказались подписать донос, согласно которому, я хотел из Бордо эмигрировать в Америку на фрегате, нагруженном шестью миллионами. Я обращался в комитет общественного спасения еще до его реорганизации, чтобы просить свободы для жертв, о которых я говорю. Его члены убедились в легитимности моих требований и подписали прошение, о котором я ходатайствовал.
Граждане, аристократия изобретала обвинения, чтобы разделить патриотов, она напустила на них подозрения в амбициях. Я не верю, что кто-то может заслужить такие оскорбительные обвинения; нужно помнить, что с того момента, когда я был обвинен, я попросил отставки из комитета общественного спасения, чтобы не быть камнем преткновения. Пришло время для того, чтобы хорошие граждане занимались не личными делами, а общественными. Я не стану выступать здесь со встречным обвинением, я никогда не поднимался на трибуну для чего-то иного, кроме того, чтобы бороться с врагами народа. Если клуб не считает меня достойным входить в его ряды, я отправлюсь в Конвент, чтобы там усердно бороться против фракций и интриганов.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен

15:32 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Глава X

Конституция, которая соответствует Франции. – Обзор федерального правительства. – Конституция 1793 года.
Истории о Робеспьере, Барере, Сен-Жюсте, Дантоне и т.д. – Положение Франции в 1794 году.


Я иду дальше; я предоставлю все; мир установлен – солдат возвращается к своему очагу. Всё спокойно; Можно бросить в море, долгое время неспокойное и вдруг затихшее все камни и осадки из которых должна состоять основа нашей замечательной республики. Но где их найти, как возобновить строительство? Какие материалы объединить и связать? Сен-Жюста и Барера не обманули их собственные книги. Робеспьер видит, в том, что он называет конституцией, общество якобинцев и его трибуну, и народ, который его окружает; и вот, для Робеспьера, наилучшая из возможных конституций: но Барер и Сен-Жюст не настолько глупы. Пусть вульгарность будет очарована этими глупыми рапсодиями, пусть она восхитится лапидарным стилем; много слов, это хорошо для него; подобными погремушками его развлекают; но когда он будет требовать чего-то разумного, он будет далек от расчетов. Если хотим благоприятствовать Парижу за счет провинций, чем станет республика? провинциям за счет Парижа, что станет с самим Парижем? так как здесь среднего не дано; можно примирить противоположные вещи, но как договориться с вещами, которые противоречат? Но не Парижу можно дать счастье в хижинах; не провинции можно дать свободу и мир как в Париже. Остается совместить их, угнетенных рабством; но я сомневаюсь, чтобы пример, предвкушение которого им сегодня дается, может долго их удовлетворять.
Когда у нас действительно возникнет желание действовать, я сомневаюсь, что у нас будет власть; еще предполагая все обстоятельства благоприятных фактов, идеи народа чересчур отдалены от правды, её беспорядков, ее непобедимых предубеждений; Она сильно ушла вперед, чтобы податься назад. «Если республика маленькая, говорит Монтескье, она разрушается иностранной силой; если она большая, она разрушается внутренним пороком». Вот весь принцип. Он не основан на напрасной теории, на легкомыслии, я не знаю, какие философские максимы, детская гордость, которые сговариваются, противостоят незыблемому порядку вещей, или затерянному сознанию некоторых душ, благородству и вульгарности, которую их собственное мужество заставляет осуждать настоящее мужество других. Между тем природа, которая повсюду распространила зло, нам предлагает недостатки, исключительно присущие правительству большой империи, двух средств, испытанных опытом, объединяя преимущества больших стран и республиканского образа правления, который, кажется, соответствует только странам более умеренным. По моему мнению, эти два средства полностью не устранят зло, они не представляют, во всей чистоте, бесценного счастья республики; но когда не можем обладать всем, надо удовлетвориться частью; За неимением целого, давайте сможем ограничиться приблизительным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

18:47 

Нежданчик

~Шиповник~
17:54 

Первое пришествие Органта в поэму

~Шиповник~
Поэма Органт. Глава III.

Как Архиеспископ Эббо стал Калхасом* армии: последствие греха святого Архиепископа Турпина.

Предстала мне мечта прекрасная вдали,
Что развлечет меня и мой досуг украсит
Вот стал я на мгновенье Королем земли.
Дрожи, злодей, ведь сочтены твои дни счастья.
О добродетели, приблизьтесь к трону
Готовый к бою фронт, следуй за мной.
И слабый сирота, дели со мной корону.
Но, здесь заметил я ошибку изумленно
Рыдая, сирота сказал : я - не Король
Когда бы им я был - иначе бы все было:
Пыл богача, что затоптал ногами бедняка,
Моя тяжелая рука бы охладила.
Сразила б наглеца виновного наверняка,
Возвысила б невинность, что робка,
И взвесила б она в равных количествах
Насколько тьма глуха и бедность велика.
Чтобы представить королевское Величество
Я не хотел бы ни оружья, ни военных сил.
Пусть Марий возвещает свой приход
Террором и бренчащими ключами от могил.
Без топоров и без защиты я иду вперед
Не за убийцей, за сердцами шаг я устремил.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЭМЫ


@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

00:52 

~Rudolf~
Запись об аресте Шарля Барбару



@темы: Французская революция, Барбару, документы ВФР, жирондисты

01:34 

~Rudolf~
Немного о Дантоне из книги Hilaire Belloc "Danton".

Дантон принадлежал к буржуазии и не позволял фантазиям завладеть его гибким умом. Успешный и молодой адвокат тридцати лет, революция нашла его в политической неизвестности и отсутствии желания быть избранным. Словно несчастный случай, публичное выступление принесло ему первую позицию. Он открыл в себе лидера, и вокруг него сгруппировались самые горячие из молодых реформаторов. Избирательный округ, к которому ему случилось принадлежать, стал самым демократичным и, в своем роде, самым яростным в Париже.

Его голос был хорошим символом его ума, ибо услышать в нем можно было не только глубокий тон народных масс, но и тот тембр, который звучит при смешении многих элементов: шума воды или листьев. В своем политическом отношении он достиг коллективной особенности, а не той или иной точки зрения, которые путаются при их соединении. Он изъяснялся в простых предложения, в десятке слов, он был скуп на метафоры, пренебрегал классической аллюзией. Он говорил так, как говорила бы толпа, армия, племя, имей они голос.

@темы: Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

00:27 

~Rudolf~
Игры детей

Пэйринг: Люсиль Дюплесси/Камиль Демулен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Драма

В теплые дни в саду часто гуляла достаточно молодая женщина с двумя дочерями. А молодой человек часто сидел на скамейке, пуская солнечных зайчиков и смотря не столько в газету, в своих руках, сколько по сторонам – на прогуливающихся барышень, в том числе и на вышеупомянутую мадам.
В этот раз ее старшая дочь несла в руках небольшой букет цветов, подаренный ей по дороге каким-то счастливым студентом. Вторая девочка несколько завистливо поглядывала на букет, но не собиралась ни попросить такой же, ни просить у сестры позволения понести ее подарок хотя бы пять минут. Она хотела собрать свой сама. Поэтому украдкой она обрывала наиболее привлекавшие ее внимание цветы и травы, улыбаясь себе под нос и будучи уверенной, что ее букет будет краше всех.
Утомившись, их мать присела. Девочка с букетом подсела к ней, и они увлеклись изучением цветочков. Но маленькая Люсиль осталась стоять, с деловым видом высматривая в саду что-нибудь необычное для своей коллекции. Ее внимание привлекло цветущие дерево, раскинувшее пышные ветви. Под деревом и сидел молодой человек и смотрел на ее мать. Люсиль потупила взор и несколько секунд рассматривала цветы в своих руках, затем, посчитав, что уже можно смотреть, она подняла глаза и встретилась взглядом с юношей. «Почему он так смотрит? Может, он знаком с моей мамой?» - подумала она и перевела взгляд на ветви. «Но мы ведь с ним не знакомы, я не могу к нему подойти». Мама была занята с сестрой, а получить редкий цветок очень хотелось. «Неужели тебе слабо, Люсиль? Надо всего лишь попросить», - с такими мыслями она направилась к юноше.
Молодой человек лукаво посмотрел на нее:
- Чем могу помочь, мадемуазель?
Люсиль слегка улыбнулась:
- Не могли бы вы сорвать мне веточку? Я не достану сама, даже если встану на скамейку.
Молодой человек поднял голову и осмотрел великолепную крону дерева:
- И какую же веточку вы хотите?
- Любую.
Он серьезно посмотрел на нее:
- А вы знаете, что не хорошо рвать растения?
Люсиль обиженно надула губки. Тогда юноша отложил газету и, ловко запрыгнув на скамейку, сорвал ветку с множеством маленьких бутончиков и, спрыгнув на землю, вручил девочке. У нее заблестели глаза.
- Спасибо, - она протянула руку.
Но юноша прижал руку с веткой к себе и сказал:
- Я отдам ее вам, если вы пообещаете, что когда-нибудь сделаете что-то для меня.
Девочка перестала улыбаться.
- Люсиль! – Донесся до нее зов мамы. – Подойди ко мне!
Девочка на секунду повернулась в сторону голоса, но затем с беспокойством посмотрела на юношу.
- Ну что, играем, Люсиль?
- Играем.

дальше и до конца

Иллюстрация к работе от милого друга Шиповника


@темы: Демулен, Французская революция, творческое

12:31 

~Rudolf~
Письмо Верньо Конвенту после ареста.

Гражданин председатель, вчера я вышел из Собрания между часом и двумя. Тогда еще не было никакой тревоги вокруг Конвента. Вскоре ко мне в дом, где я был с несколькими коллегами, пришли граждане, перекрыли проходы, которые ведут в зал наших совещаний и арестовали народных представителей, чьи имена находятся в проскрипционном списке, составленном Парижской Коммуной. Всегда готовый подчиниться закону, я не поверил, что должен быть подвержен жестокости, что не в моей власти это пресечь.

Я узнал, что этой ночью я декретом помещен под домашний арест. Я подчинился.

В качестве средства восстановления спокойствия проскрибированным депутатам предлагалось подать заявления об отставке. Я не могу представить, что меня могут подозревать в том, что я нахожу большое удовольствие в преследованиях, которые я терплю с сентября, но я уверен в уважении и доброжелательности моих избирателей и боюсь обнаружить, что моя отставка станет в моем департаменте источником гораздо более губительных волнений, чем те, которые мы хотим успокоить и легче их не разжигать. В какой-то момент Париж будет очень удивлен, что три дня он держал войска наготове, чтобы осадить несколько человек, у которых средством защиты от их врагов является чистота совести.
Впрочем, жестокость, которой я подвергаюсь, может быть гибельна только для меня. Может ли народ, о котором говорят так часто и которому служат так плохо, обвинять меня в нелюбви к нему, когда у меня нет ни одной мысли, которая не отдает дань его суверенитету и не содержит пожелания счастья для него; может, говорю я, народ не должен страдать от действий, которым подвергают его мои преследователи! Пусть они сами спасут страну! Я великодушно прощу им то зло, что они сделали для меня и, возможно, еще большее зло, которое они желают сделать.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Верньо

15:25 

~Шиповник~
Кот, похожий на Эли Гаде :evil:


@темы: жирондисты, девичье, Французская революция, Гаде

14:57 

Галерея 3

~Шиповник~
Мари-Жан Эро де Сешель :heart:








Пока это всё, что у меня есть, но, надеюсь на новые портреты Жанно :love:

@темы: Французская революция, Эро де Сешель, галерея, монтаньяры

14:18 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть IX

Ответ на упрек, что мы могли бы сделать, чтобы не предупредить зло в Государстве. – Трусость департаментов. – События в Кальвадосе. – Печальное положение Франции.

Очень значительные интересные факты, которые нас касаются; своеобразие, которое снимает часть интереса, который они могли бы иметь в глазах некоторых людей. Так как каждый из нас сыграл роль, большую или маленькую в этой удивительной революции, которая потрясла всех во Франции, можем надеяться, что в наших Воспоминаниях найдутся амбициозные планы, скупости, власти, задуманных теми, кого любезно называем нашей партией; некоторые эти чудесные факты, которые, в порядке политических преступлений, которые вовлекают и покоряют бедные умы, как проекты массового убийства, гражданской войны или по крайней мере несколько хороших измен.
Что ж, хорошо! В этих записках не найти ничего подобного, а лишь нравственность, строгую порядочность, нескольких хороших акций, смешанных с непроизвольными ошибками, и чаще слабости, которыми ещё лелеем себя; глубокое уважение к достоинству человека, к его правам и его долгу, настоящей любви, постоянному, непоколебимому порядку, справедливости, свободе; свободе! но тот, кто, равен для всех, благоразумно устроен для счастья всех, также удален от свидетельства, что мужество – это преступление.
Вот картина, которую мы можем предложить тем, кто ее любят. Если несколько страстей там перемешались, те, которыми более всего удостоено человечество, большие и простые как природа, которая часто их использует, чтобы развиваться и совершенствовать ее наиболее прекрасные труды: счастлив мудрец, который никогда их не испытывал, счастлив тот, кто отдал лучшие из них!
Я об этом уже сказал, чтобы делать счастливым и свободным французский народ, мы хотели использовать только правду, мужество, любовь к родине; но пусть не воображают, что мы были довольно глупыми, чтобы представлять, что было возможно иметь успех честными средствами, которые мы использовали; было бы слишком легко предсказать то, что произошло: несколько лучей надежды не намекали даже на иллюзию большинству из нас; с таким народом как французы, и в обстоятельствах, где мы оказывались, было нужно, чтобы отвага была преступлением; и Франция, пройдя через все ужасы анархии, должна была, наконец, погибнуть.
Уже давно, лидеры сами начали чувствовать, что установление порядка необходимо для них, то есть для интереса их империи, для их обеспечения; но всё напрасно, время ушло; и, в том, как они берутся за дело, чтобы его установить, я не знаю, не будем ли мы скоро сожалеть о самом беспорядке; то, что в чем я уверен, так это то, что деспотизм, под которым они держат связанную нацию, делает её отныне неспособной к свободе.
Какими милостями должны обеспечить эмигрантов и все власти, которые горят желанием подчинить Францию! они уничтожили все мужество, и сравняли все с деспотизмом. Знаем в настоящее время то, что можем заставить французов бояться, и тайна не будет потеряна для королей!
Продолжение воспоминаний

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, Французская революция, Бюзо

03:23 

Немного Бриссо

~Rudolf~
Прощальное письмо Бриссо жене

Я вижу, моя дорогая Фелисита, что настал мой последний час. Если я не ошибаюсь, вердикт вынесут сегодня. Скорее всего, к моему несчастью, я не смогу больше увидеть тебя, но я бы отдал все за эту возможность. Сохрани мужество, если этого счастья мы не получим. Сделай это ради наших детей: береги их, присматривай за ними. Сохрани несколько моих записей и однажды покажи им. Скажи: «Это писал отец, который любил вас, он пожертвовал собой добровольно ради общественного блага и в то же время был принесен ему в жертву"… Прощайте, мои родные, утрите слезы. От моих же эта бумага намокла. Но наша разлука не будет вечной.

А это письмо Бареру

Ты обещал им мою кровь. Таким образом, ты говорил о моей смерти еще до суда надо мной. Ах, если моя кровь может принести изобилие и положить конец всем размолвкам, я позволю немедленно ее пролить. Для того чтобы оправдать эту кровавую фразу, ты воображаешь, что я составил заговор в тюрьме, что я говорил: «Перед тем, как падет моя голова, падут головы Конвента…». О да, я действительно составил заговор с моими тройными замками и тройной тюремной решеткой. Я вступил в заговор с собой или с античными философами, которые учили меня покорно переносить обиды, которые я терплю из-за дела свободы, того дела, апостолом которого я буду всегда.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Бриссо

22:03 

~Rudolf~
Декларация прав человека и гражданина 1789 г.



@темы: Французская революция, документы ВФР

01:33 

~Rudolf~
Фрагменты из мемуаров Барера:) По первому тому. Возможно, сделаю биографическую сводку по мемуарам, но не сейчас. А пока только его цитаты.

Клевета – это сила развращенных народов. Ее заказчиками являются неблагодарность и зависть; у нее есть железная рука, которой она держит отравленное перо. У нее сердце из грязи, а голова из бронзы. Она всегда поражает гений, добродетели, талант, достоинство; она старается всеми силами служить страстям и добавляет в биографии ложь, чтобы хорошо их продать. Она глуха и безжалостна, она не слышит ни настоящих фактов, ни оправдательных. Раны, нанесенные ею, становятся шрамами и остаются навсегда.

Суд современников является наиболее злобной страстью, наиболее тираничной, наиболее отвратительной проскрипцией.

Я служил своей стране, я помог предотвратить ее раздел, как Польша была разделена варварами. Сотни раз я рисковал жизнью, атакуя иностранных убийц и реакционеров. Я был вынужден тратить свои лучшие годы в комитете общественного спасения, который мысленно называл львиной пастью, Национальное Собрание, формируя его, осудило меня на то, чтобы я постоянно находился с Робеспьером, Колло, Сен-Жюстом и Кутоном.

Я никогда не был нечувствителен к приговорам публики, я сделал все, чтобы заслужить право голоса, потому что я знаю, что это выражает свободу и почет, но я презираю мнения ненормальные и продажные.

Покуда я представитель народа, я буду нещадно вести войну против тех, кто нарушает право собственности, ставит грабежи и кражи на место общественной морали и кто скрывает преступления под маской патриотизма.

Я был против нарушения национального представительства 31 мая и выступил в одиночку, рискуя своей жизнью.

Республика - это желание возвышенных душ и свободных сердец, это утопия энергичных, жгучих, пропитанных цивилизованным светом умов и чувства независимости; это правительство здравого смысла, справедливости и экономии; человечество неизбежно направляется к этому. Без сомнения, политические общества, формирующиеся под гнетом монархии, представляют собой несоответствие между желанием и реальностью, между настоящими учреждениями, людьми, положением дел и необозримыми возможностями нашего поколения. Придет время и то, чего желают просвещенные и свободные люди, будет достигнуто: время – неутомимый, неудержимый революционер, который ответственен за привлечение молодежи и гражданской добродетели к общественному порядку.

продолжение прекрасного

@темы: Барер, Французская революция, переведенное

French Revolution

главная