Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: бюзо (список заголовков)
18:46 

Мемуары Жана-Батиста Трокара

~Шиповник~
Последние дни запрещённых депутатов Гаде, Салля, Бюзо, Петиона и Барбару в Сент-Эмильоне.

После объявления вне закона, депутаты Гаде, Петион, Бюзо, Барбару, Луве, Салль и Валади, укрылись в департаменте Кальвадос, где они жили некоторое время; они сели на судно на бриге, и высадились в Бек-д’Амбе, в департаменте Жиронды, у тестя Гаде, господина Дюпейра. Они бы не успели сойти на берег, как были бы разоблачены представителями, посланными в департамент Конвентом, и которые, не осмеливаясь отправиться прямо в Бордо, они собрались в Ла-Реоле. Тальен, один из них, был послан в Сент-Эмильон, куда, думали, ушли несчастные жирондисты.
Все его поиски были безрезультатными; но он велел арестовать людей, самых известных в стране, как подлых преступников, почти аристократов.
Все запрещенные депутаты были скрыты у мадам Буке, за исключением Салля и Гаде, укрывшихся у отца последнего. Но так как могло стать опасным долго оставаться в одном месте, Луве, Валади и Барбару, искали убежище у кюре Помероля около Либурна; Петион и Бюзо в Кастийоне, у Кесаря и Эпина. Их отсутствие в Сент-Эмильоне было недолгим, и вскоре они вернулись, все, за исключением Валади, бежавшего в сторону Мупона, который погиб под революционным топором, и возвратились в их первое жилище у мадам Буке. Через некоторое время Луве пошёл по следам Валади; но более удачливый, он поднялся на судно и добрался до Парижа без происшествий.
Пять депутатов, таким образом, остались в Сент-Эмильоне, двое у отца Гаде, и троке других у мадам Буке. Эти последние, после некоторого времени пребывания у этой дамы, были помещены братом Гаде к кюре города, который, вскоре, утомленный гостями, заявил, что больше не может их прятать у себя.
Сен-Брис Гаде предупредил мадам Буке об ультиматуме священника и страданиях несчастных изгнанников. Мадам Буке, не могла принять их из-за нехватки хлеба, и он сказал ей: Я полагаю, что Батист Трокар сможет спрятать их на некоторое время.
Я был тогда цирюльником домов Гаде и Буке. Однажды, когда я причёсывал Сен-Бриса он сказал мне: Батист, три друга моего брата, пришли к нему, но его нет; он в Швейцарии; не мог бы ты приютить их у себя на несколько дней?» Я ответил, что да; и, в тот же вечер, он сопроводил их ко мне. Это были первые дни января 1794 года.
Я очень о них заботился; я зарабатывал не менее 1200 франков в год. Днем, ночью, я вертелся, чтобы предоставить им необходимое продовольствие; мне было легче, чем другим, потому что у меня было много отношений с жителями, которых я брил.
Бюзо и Барбару писали мемуары. Я никогда не видел, чтобы писал Петион*. Их рукописи были спрятаны в железный ящик и брошены в выгребную яму; во время ареста мадам Буке и её мужа мулат выбросил их.
Во время второго поиска, совершенного в Сент-Эмильоне, туда послали две тысячи пятьсот человек войск; но, так как были найдены только Гаде и Салль, посчитали, что других нет в стране; они ушли, но приказали муниципалитету произвести домашние обыски. Я предупредил трех депутатов об этом; они сказали мне: «Мы уйдем этой ночью». Они, действительно, ушли следующей ночью. Бюзо и Петион оставили мне письма для своих жен, а Барбару для своей матери.

читать дальше

@темы: жирондисты, Французская революция, Петион, Бюзо, Барбару, переведенное

00:12 

Олар. Ораторы. 2.

~Rudolf~
Франсуа Бюзо

Однако, мнение весьма одностороннее и категоричное :laugh: тем не менее, Бюзо у Олара показан однозначно одним из сильнейших и, в самом деле, одним из опаснейших жирондистов.

В Конституанте Бюзо был, в основном, интересным оратором. В Конвенте – возлюбленным мадам Ролан, учеником ее мысли, выражающий ее речь, воплощающий ее жесты. Это был оратор яростный, суматошный, раздражающий для его противников и тревожащий для друзей, один из самых энергичных и самых необычных ораторов Жиронды.

Он не был политиком, как Жансонне или ветряным красавчиком, как Барбару, которому мадам Ролан подарила свое сердце, но человеком изящным, мечтательным, страстным, над которым она доминировала благодаря своей энергичной воле, немного сомневающейся и колеблющейся. Она воспламенила эту созерцательность, привела его к крайностям, подчинила эту тонкую душу, вдохновила его красноречие и ярость, злобу, презрение, героизм, все его чувства, которые движут людьми, не делая их сильнее или умнее.

По свидетельствам современников рост Бюзо был 5 футов, 5 дюймов. Он был скорее худой, чем крупный.

@темы: Олар.Ораторы., переведенное, жирондисты, Французская революция, Бюзо

14:32 

Поле Эмигрантов

~Rudolf~
Памятник на Поле Эмигрантов, где был найден раненый Барбару, а чуть позже тела Бюзо и Петиона. Как известно, последние там и похоронены.
Текст таблички: "В этом месте 18 июня 1794 г. был обнаружен жирондист Барбару, который, преследуемый террористами, пытался убить себя. Привезенный в начале в Кастийон, позже он был доставлен в Бордо, где был отправлен на эшафот.Также на этом поле, называемом "Поле Эмигрантов", жирондисты Бюзо и Петион совершили самоубийство в тот же день".

Еще фото:

Памятник находится в городе Сен-Мань-де-Кастийон на улице Европы (трасса Либурн-Бержерак). Дойти до трассы можно по улице Жирондистов, затем повернуть направо и пройти совсем чуть-чуть по самой трассе. Осторожно, на трассе очень оживленное движение!
Карта Кастийона, на которой заботливой рукой сотрудницы мэрии отмечен путь:

Добраться до Кастийона можно пешком или на машине. Рекомендуем, конечно, на машине, любой вариант пути займет около 15 минут, можно ехать прямо по трассе к памятнику. Мы шли пешком в обе стороны, с поиском дорог и выяснением местонахождения памятника весь путь занял около 6 часов. В целом, в хорошую погоду можно пройтись и пешком :D Дорога лежит через Сент-Этьен-де-Лисс, до него из Сент-Эмильона можно дойти тремя, одинаковыми по времени, путями. Сент-Этьен и Кастийон соединяет лишь одна дорога. Мы шли через Сен-Лоран по этому пути (время указано для путешествия на машине, пешком карта определяет как 1 час 48 минут):

А по этому пути можно сразу выйти на улицу Европы и идти по ней прямо к памятнику. Но еще раз не рекомендуем ходить по трассе.

Памятник находится примерно здесь:

Также путь всегда могут подсказать в мэриях попутных городов, а в самом Кастийоне, скорее всего, и любой житель знает, как пройти к памятнику. Английским языком они владеют плохо, но по фото памятник сразу узнают.

@темы: Барбару, Бюзо, Петион, Французская революция, жирондисты

06:50 

~Шиповник~
В первый день весны родился галантный Франсуа Бюзо. Сегодня 257 лет со дня рождения Бюзюлечки

@темы: Французская революция, Бюзо, жирондисты

19:50 

~Шиповник~
Письмо Франсуа Бюзо


@темы: Бюзо, Документы ВФР, Французская революция

17:40 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Это последние рукописи Франсуа Бюзо. С последними строками этого текста закончатся его воспоминания и его жизнь :weep3:
Воистину, после всего, что мы с ним пережили в момент перевода, сколько соплей слёз размазали по щекам, он стал для меня родным :D


ОТРЫВКИ, НАЙДЕННЫЕ СРЕДИ РУКОПИСЕЙ БЮЗО.

Говоря о великодушной преданности лица, которая нас приняла в эту зиму в ее доме, я действительно сожалею, что я не имею возможности назвать её имя*, её и всех тех, кто не оставили нас в наших невзгодах; но благодарность требует от меня этого тягостного молчания; невозможно более без опасности, ни выполнять человеческие обязанности, ни предаваться наиболее приятным ощущениям природы. Как я не хочу признавать в нежной заботе моих новых друзей, что несчастными меня сделали Кан, Кемпер, Брест и департамент Жиронда! Я не забуду тех, кто предложил убежище и дружбу моей бедной, больной жене, обремененной страданиями и нищетой. Ей удалось избежать судьбы мадам Петион, не следовать за мной через пустынные долины Бретани, без друзей, без средств и без надежды. Почтенная семья, которая мне была незнакома до тех пор, помогает ей и успокаивает. Я предполагаю, что она всё ещё живёт в этой семье, если она не скончалась от своего горя. Увы! Возможно, моей жены больше нет! Возможно её глубокая скорбь, слабость её здоровья, её нищета, безнадёжное будущее - сократили её дни! Бедная несчастная! Прости, прости меня за то, что я причинил тебе столько страданий и боли! Если ты ещё жива, ты обязана меня пережить и сохранить с заботой память обо мне, и никогда, заклинаю, никогда, не позволяйте моей жене просить у моих убийц! Главным образом, в Бретани мы нашли людей; какое отношение! Внимательные! Благородные! Упавшие духом! Нужно чтобы народ, столь достойный своей свободы, был порабощён в остальной части Франции? Вы найдёте там меньше манер и твёрдости характера. Великодушный К… я не могу выразить всё то, что чувствует моё сердце, всю нежность, признание и уважение; но вы найдете в самом себе цену ваших милостей и вашей смелой человечности. Я не забуду слезы, которые вы проливали, предчувствуя фатальность нашей судьбы. В департаменте Жиронда был пик наших несчастий; я не представляю, как мы до сих пор живы. Без женщины, без единственной женщины мы бы непременно проиграли. Женщина - сказал я? Ох! Нет, это ангел пролетевший сто лье, чтобы предложить нам свою помощь, свой дом и утешения; всё, чем она обладает, принадлежит её друзьям**. Представьте себе ещё молодую женщину, более приятную, чем красивую, на которую смотришь без удивления, но покидаешь с сожалением. Приятная чувствительность сверкает во всех её чертах, в её голосе, и более всего, в её глазах. Её верность, красота, храбрость приятны; она к этому стремится; В ней это все соединяется, эти качества с легкостью наполняют ее, как естественные компоненты и составляют ее счастье. Для нас она пренебрегала всем; и продолжает пренебрегать; Я думаю, что, даже не смотря на благородную и великодушную храбрость, что никакие другие обязанности, которые контролируют её запасы, которые истощаются, она не будет делиться с кем-либо об опасности, чтобы сохранить нам жизнь. О, женщины, женщины! Горе тому, кто не знает вам цены! И Вы, кого я не осмеливаюсь назвать нашим другом, нашей сестрой, нашим сердцем; вы, кому мы обязаны всем на земле; образец мужества и добродетели, когда мы были оставлены всеми, вне закона, приговоренные к смерти, мы отдаем честь вашей способности любить, вы придали нашему прозябанию уют, вы одарили наше иссушенные долгими печалями сердца чувством надежды и отрадой. Даже в этот день ваша крепкая и трогательная дружба украшает цветами наши новые мрачные подземелья. Вы напомнили нам о нашей прошлой свободе. Увы! Эти розы весны, мы не думали, что когда-либо еще их увидим! Скоро реалистичные изображения наших мимолетных жизней, эти увядшие цветы вернутся в лоно природы. Спасибо красоте, молодости за все, что происходит на земле. Лишь мужество выживет сквозь века, которые опустошат все остальное. И когда нас больше не будет, когда наши останки будут покоиться в тишине могил, у вас не будет ваших друзей, чтобы успокоить их, не будет ваших братьев, чтобы помочь. И проливая по ним слёзы, вы скажете с благородной гордостью: «Я не напрасно жила на этой земле».

Истории о Валазе, Лаказе и Бриссо.
Я чувствую радость, когда я возвращаюсь к моим друзьям. Вот два факта, о которых было бы хорошо сообщить здесь.
Валазе мог бы убежать, если бы захотел; он обратился к Лаказу, своему другу с этим, и Лаказ ему отсоветовал уезжать. Вскоре предупредили Лаказа, что подобный декрет угрожает ему самому; ему предложили безопасность: Нет, сказал Лаказ, именно я – причина того, что Валазе не убежал; если мой друг умирает, я хочу разделить его судьбу.
Бриссо, бесстыдно обвинили в том, что продал свою совесть и свои таланты иностранным властям, он тот, кто не оставил своим детям никакого наследства, только знаменитое имя и воспоминания о великих достоинствах, Бриссо, которого больного перевели из тюрьмы Аббатства в Консьержери, там его оставили на соломе, на хлебе и воде, потому что у него не было 33 ливров, которые требуются для постели и другой еды. Его друзья, узнавшие об этом, заплатили 33 ливра.

Истории о Дюбуа-Крансе и Колло д’Эрбуа
Чтобы понять этот отрывок, достаточно писем Дюбуа-Крансе и Келлермана об осаде Лиона.
Этот Дюбуа-Крансе человек уникальный; он был прежде благородным, но без успеха. В Учредительном собрании, он написал своим комитентам самые плоские подхалимства, в пользу короля Людовика XVI, которому больше не служил. Сегодня он преувеличенный республиканец, и, что хуже, сторонник Робеспьера, в брошюре, напечатанной в 1792 году, он назван сумасшедшим, к счастью, родившийся без таланта.
Колло д’Эрбуа вначале был жалким деревенским комиком. Вспоминается комедия, где бедняга, чтобы иметь несколько пистолетов смело сравнивал Месье, брата Короля, с солнцем, которое повсюду распространяет свою милость. Знаем, что этот Колло - автор «Катехизиса отца Жерара», в котором конституция 1791 года, и, главным образом, королевская власть, активно пропагандируются.
Я ничего не говорю о Келлермане, этого уже достаточно.

Новое развитие в федерализме
В труде, описанном выше, я открыто сказал о том, что я думаю о форме республиканского образа правления, который мог соответствовать Франции. Но я уже предупреждал, что это мнение не должно быть связано с кем-либо из моих друзей. Можем посмотреть конституцию, которую теперь представляет Комитет; этот план содержит все то, что я знаю об их мнениях по этому поводу: что касается меня, то я не верил в благоприятный момент, чтобы осмеливаться высказать свое, и я, возможно, удовлетворился бы ожиданием лучших обстоятельств, которые не могут подойти достаточно быстро. Одним словом, не надо смешивать наши личные мнения с нашими проектами: это не зависит от времени и препятствий, от тысяч причин; эти мнения меняются согласно обстоятельствам и предрассудкам времени.
У нас не всё общее, кроме целей и любви к свободе. Наша цель состояла в том, чтобы иметь наилучшее республиканское правление, которое было бы возможно во Франции; что касается средств и идей, то каждый формировал это лучше всего, он мог хранить в этом отношении наиболее совершенную независимость. Нужно дождаться Воспоминаний наших друзей, чтобы узнать их мысли***; так как мои принадлежат только мне.

Процесс Дантона. – Новые рассуждения о Робеспьере, Сен-Жюсте и Барере.
Я только что прочитал о судебном процессе Дантона, и я обнаружил, что сожалею о его смерти.
Каков народ Парижа! Какое легкомыслие, какое непостоянство! Это подло! Иные совершили не меньше преступлений, чем Дантон; но им не были предъявлены обвинения. Они были достаточно осторожны, чтобы говорить о преступлениях, которые Робеспьер и Дантон, совершили вместе. Впрочем, Робеспьер, Сен-Жюст и Барер, действовали осторожно, стараясь не оказаться в присутствии тех, кого они обвинили; так было гораздо проще совершить убийства. Но самое восхитительное – это доклад Сен-Жюста! Мерзавец! Тебя будет презирать потомство за твою речь!
Я не знаю, как потомство осудит Робеспьера, Сен-Жюста и Барера, так как остальные не стоят того, чтобы о них говорили; но, это бесспорно, все беды начались после нашего изгнания из национального Собрания. С такими средствами, которые были использованы, надо быть детьми, которым всё сходит с рук, даже самые большие злодеяния.

* Мадам Буке.
** Мадам Буке приехала из Парижа, чтобы дать убежище беглым депутатам в Жиронде.
*** Барбару и Луве ничего не говорят об этом.

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, жирондисты, Французская революция, Бюзо

17:23 

Заяц такой...

~Шиповник~
Франсуа Бюзо.
Ранимый, трогательный и нежный философ, созданный для того, чтобы любоваться природой





@темы: творческое, жирондисты, Французская революция, Бюзо

15:15 

Галерея 5

~Шиповник~
15:07 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть XII (заключительная)

Какие судьи могут нас судить. - Процесс Бриссо и его друзей. - Их последние мгновения. - Мои последние пожелания.


Мне кажется, что из-за того, что делается для свободы, Франция не может подняться и сбросить ярмо анархистов внутренних дел и усилия иностранных армий.
Я не могу судить иначе! Неужели не осталось никакой надежды? Власть наших угнетателей держится на столь малых вещах, у нее есть столь хрупкая поддержка! Страх, который основал их империю, может ее и разрушить в свою очередь; так как, трос скоро порвется, что им остается? Все одновременно растворится, и французы, разочарованные, пойдут от одной крайности к другой. Страх и ужас это infirma vincula caritalis, quœ ubi removeris , quœ timere desierint odiisse incipient,говорит Тацит. Таков народ, и главным образом народ Франции. Видели, как сохранились в течение одного года те же привязанности? Никто из его наиболее уважаемых и любимых не смог еще довести его туда. Можем представить, что у него не будет постоянства только в преступлении?
Посмотрите как голод и нищета заворачивают в похоронный саван все части окровавленной Франции; эти два бедствия, были ли бы они благотворителями французской нации? Набат нужды вынудил бы её разбить оковы, которые ее позорят? За неимением настоящего мужества, голод мог бы ей внушить ярость отчаяния?
Тогда, при счастливом случае, который легче желать, чем предусмотреть, французы поднимутся против своих угнетателей, прежде, чем иностранные власти навяжут им свои законы в качестве завоевателей и в качестве хозяев; невозможно, чтобы пользуясь мудростью опыта их долгих несчастий, они сумели бы еще сохранить некоторую тень свободы, и мой обет, мое последнее желание будет исполнено. Представитель Франции, и я доволен; я смогу предстать перед ним, требовать мести, на которую я имею право, обвинять моих угнетателей перед законным судом, преследовать их и губить от имени законов моей страны. Но если закон заботится об устранении наших претензий, нужно, чтобы в правилах и формальностях он предписал, в порядке, общем для нашей страны, защиту и безопасность для всех граждан нашей страны.
Если несколько доносчиков тогда существовали против меня, то они покажутся, я ничего не буду опровергать, когда я буду судьей. Но момент, ужасный для клеветников и убийц, не полагайте, что он единственный; Трусы! они смелы только в потемках и в момент преступления.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

Милый Бюзо :weep3:


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

15:32 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Глава X

Конституция, которая соответствует Франции. – Обзор федерального правительства. – Конституция 1793 года.
Истории о Робеспьере, Барере, Сен-Жюсте, Дантоне и т.д. – Положение Франции в 1794 году.


Я иду дальше; я предоставлю все; мир установлен – солдат возвращается к своему очагу. Всё спокойно; Можно бросить в море, долгое время неспокойное и вдруг затихшее все камни и осадки из которых должна состоять основа нашей замечательной республики. Но где их найти, как возобновить строительство? Какие материалы объединить и связать? Сен-Жюста и Барера не обманули их собственные книги. Робеспьер видит, в том, что он называет конституцией, общество якобинцев и его трибуну, и народ, который его окружает; и вот, для Робеспьера, наилучшая из возможных конституций: но Барер и Сен-Жюст не настолько глупы. Пусть вульгарность будет очарована этими глупыми рапсодиями, пусть она восхитится лапидарным стилем; много слов, это хорошо для него; подобными погремушками его развлекают; но когда он будет требовать чего-то разумного, он будет далек от расчетов. Если хотим благоприятствовать Парижу за счет провинций, чем станет республика? провинциям за счет Парижа, что станет с самим Парижем? так как здесь среднего не дано; можно примирить противоположные вещи, но как договориться с вещами, которые противоречат? Но не Парижу можно дать счастье в хижинах; не провинции можно дать свободу и мир как в Париже. Остается совместить их, угнетенных рабством; но я сомневаюсь, чтобы пример, предвкушение которого им сегодня дается, может долго их удовлетворять.
Когда у нас действительно возникнет желание действовать, я сомневаюсь, что у нас будет власть; еще предполагая все обстоятельства благоприятных фактов, идеи народа чересчур отдалены от правды, её беспорядков, ее непобедимых предубеждений; Она сильно ушла вперед, чтобы податься назад. «Если республика маленькая, говорит Монтескье, она разрушается иностранной силой; если она большая, она разрушается внутренним пороком». Вот весь принцип. Он не основан на напрасной теории, на легкомыслии, я не знаю, какие философские максимы, детская гордость, которые сговариваются, противостоят незыблемому порядку вещей, или затерянному сознанию некоторых душ, благородству и вульгарности, которую их собственное мужество заставляет осуждать настоящее мужество других. Между тем природа, которая повсюду распространила зло, нам предлагает недостатки, исключительно присущие правительству большой империи, двух средств, испытанных опытом, объединяя преимущества больших стран и республиканского образа правления, который, кажется, соответствует только странам более умеренным. По моему мнению, эти два средства полностью не устранят зло, они не представляют, во всей чистоте, бесценного счастья республики; но когда не можем обладать всем, надо удовлетвориться частью; За неимением целого, давайте сможем ограничиться приблизительным.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОСПОМИНАНИЙ

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

14:18 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть IX

Ответ на упрек, что мы могли бы сделать, чтобы не предупредить зло в Государстве. – Трусость департаментов. – События в Кальвадосе. – Печальное положение Франции.

Очень значительные интересные факты, которые нас касаются; своеобразие, которое снимает часть интереса, который они могли бы иметь в глазах некоторых людей. Так как каждый из нас сыграл роль, большую или маленькую в этой удивительной революции, которая потрясла всех во Франции, можем надеяться, что в наших Воспоминаниях найдутся амбициозные планы, скупости, власти, задуманных теми, кого любезно называем нашей партией; некоторые эти чудесные факты, которые, в порядке политических преступлений, которые вовлекают и покоряют бедные умы, как проекты массового убийства, гражданской войны или по крайней мере несколько хороших измен.
Что ж, хорошо! В этих записках не найти ничего подобного, а лишь нравственность, строгую порядочность, нескольких хороших акций, смешанных с непроизвольными ошибками, и чаще слабости, которыми ещё лелеем себя; глубокое уважение к достоинству человека, к его правам и его долгу, настоящей любви, постоянному, непоколебимому порядку, справедливости, свободе; свободе! но тот, кто, равен для всех, благоразумно устроен для счастья всех, также удален от свидетельства, что мужество – это преступление.
Вот картина, которую мы можем предложить тем, кто ее любят. Если несколько страстей там перемешались, те, которыми более всего удостоено человечество, большие и простые как природа, которая часто их использует, чтобы развиваться и совершенствовать ее наиболее прекрасные труды: счастлив мудрец, который никогда их не испытывал, счастлив тот, кто отдал лучшие из них!
Я об этом уже сказал, чтобы делать счастливым и свободным французский народ, мы хотели использовать только правду, мужество, любовь к родине; но пусть не воображают, что мы были довольно глупыми, чтобы представлять, что было возможно иметь успех честными средствами, которые мы использовали; было бы слишком легко предсказать то, что произошло: несколько лучей надежды не намекали даже на иллюзию большинству из нас; с таким народом как французы, и в обстоятельствах, где мы оказывались, было нужно, чтобы отвага была преступлением; и Франция, пройдя через все ужасы анархии, должна была, наконец, погибнуть.
Уже давно, лидеры сами начали чувствовать, что установление порядка необходимо для них, то есть для интереса их империи, для их обеспечения; но всё напрасно, время ушло; и, в том, как они берутся за дело, чтобы его установить, я не знаю, не будем ли мы скоро сожалеть о самом беспорядке; то, что в чем я уверен, так это то, что деспотизм, под которым они держат связанную нацию, делает её отныне неспособной к свободе.
Какими милостями должны обеспечить эмигрантов и все власти, которые горят желанием подчинить Францию! они уничтожили все мужество, и сравняли все с деспотизмом. Знаем в настоящее время то, что можем заставить французов бояться, и тайна не будет потеряна для королей!
Продолжение воспоминаний

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, Французская революция, Бюзо

19:37 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Глава VIII

Нынешнее состояние Франции.

Теперь, кто из наших угнетателей или из нас является виновником жестокости, которую я описал только что? Рассматривая то, что наиболее решительные контрреволюционеры должны были бы предпринять, чтобы достигнуть своей цели, я ни о чем не сказал, что бы не было сделано, я не изобразил никакого преступления, которое бы не было совершено. Что я не упустил! Как и другие, я забыт! Что самое ужасное, в Марселе, в южной Франции, где я лично не был известен людям, тысячи наиболее ужасных подробностей к которым я не имею отношения, обеспечивают кровавый след! Так что же, кому об этом рассказать? Где виновные? Где? В захваченном Собрании, которое сегодня тиранит Францию? Робеспьер, Дантон, Барер, Лакруа и все вы, наши трусливые жестокие угнетатели, это всё ваши преступления! Ничто не может стереть эту ужасную правду; это написано на изможденном, бледном лице страдания, которое отовсюду несет свои разрушения; это написано на устойчивых памятниках вашего кровавого варварства, в Бордо, в Лионе, в Марселе, наши рынки пусты, кампании прекращены, наши границы устелены трупами; это написано на могилах тысяч порядочных людей, убитых вами! Рука времени никогда не сотрет пятна крови, которыми вы покрыты! Агенты иностранных держав сделали бы иначе, чем вы, чтобы увековечить войну, поднять против французской нации все народы, в которых ещё остается немного морали и чести, и вести его к истощению, отчаянию и преступления, к наиболее ужасному деспотизму. Вы уничтожили все мужество, иссушили все достоинства, осушили все источники торговли и индустрии, поражая бесплодностью наши искусства и наши кампании. Все сводится к рабству; департаменты, религия, правительство, родина, все исчезло; все готово для нового хозяина. Ах! пусть в этом не ошибаются, сопротивление, которое мы противопоставляем иностранным армиям, не может быть долгосрочным. Они на нашей территории: природа и искусство поместили нас в выгодное военное положение, в котором наши побежденные войска могли соединиться; надо было снести эти города, вынудить уничтожить; осторожность равная мужеству наших врагов; они не желали продвигаться к сердцу Франции, у которого для них не было бы границ. Но кто сможет им сопротивляться в ближайшей кампании, когда, хозяева в следующий раз запустят свои непоколебимые пальцы? Француз, вы смелы, вся Европа отдает вам эту справедливую дань! но чему служит отвага с недисциплинированным руководством? Дайте им Мальборо и Тюренна, они будут непобедимы; но с Вильруа гренадеры будут побеждены. И кто гарантирует вам взятки и ассигнаты, которые ваши собственные хозяева используют против вас, чтобы льстить вашим страстям, раздражая ваши силы и ваше мужество? Где ваше зимнее снабжение, ваши боеприпасы, ваши корма? Где лидеры, которые приведут вас к победе? Где интерес к свободе, который должен вас вдохновлять? Увы! в то время как вы льете слезы, слепцы, которыми вы являетесь, кровь ваших честных родителей, ваших наиболее дорогих друзей, течет на эшафоте! Когда, после стольких опасностей и страданий, вы возвратитесь в ваши дома, там все будет иным! Ужас и грусть все иссушат! Ты спросишь, своего отца, своего друга, свою возлюбленную или свою дорогую жену; и твоей возлюбленной, твоей жены, твоего друга, твоего отца, не будет больше! Преступление все съест. Ах! Если война тиранов ужасна, насколько ужаснее их мир! Где сельское хозяйство? Где торговля? Где искусства? Они убежали к иностранцам, которые обогатились нашими безумствами и нашей нищетой! В наших одиноких, оставленных городах, не слышим больше пения рано проснувшегося ремесленника, который начинает свой доходный день; не слышим больше как рабочий шевелится в такт своей профессии, пилит камень, сражается с железом, обрезает балки или закладывает фундамент величественного здания. Картины оставлены художниками, его кисти, скульптуры разбиты, и талант умирает в слезах от голода на могиле мужества! В наших полях, которые больше не обрабатывают сильные руки молодежи, единственный земледелец проходит свои борозды, оставшиеся без культуры. Если он не будет работать, он погибнет в бедности! если он осмелится работать, зависть его преследует, лень захватывает плод его пота, и ужас огорчит его мирную хижину. Мир, который может вытереть столько слез, успокоить столько болей, оживить столько трупов, может вновь открыть новые источники в осушенной индустрии, и обеспечить французскому народу то, чего нельзя больше вернуть, невиновность, нравственность, гордость, ясный ум, вкус настоящего счастья свободы?
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:10 

Бюзо об аресте своего слуги

~Шиповник~
Слуга Франсуа Бюзо был арестован в 1793-м году, вот как он сам рассказывает Конвенту подробности этого задержания.
Это не плохо обрисовывает его характер
:arms:

Мой слуга был арестован пятого числа этого месяца. Он ехал на лошади Дюзагона. Его привели в Гард-Мёбль и попросили его удостоверение личности; у него его не было; фактически, четыре раза я представал в секции Четырех Наций, мне было отказано в его выдаче; Слуга сказал, что он принадлежит мне, это единственное обстоятельство определило его арест и его заключение с лишением права переписки и общения. Он даже не мог написать мне.
Его держали в мэрии; я приходил туда с требованиями; я нашёл там, среди людей одного мужчину с большими усами и саблей, которого часто видел у Конвента. Мне не выдали моего слугу. Там были свидетели этого факта. Я спросил их имена. Я получил отказ. Большой человек спросил, нуждаюсь ли я в нём. Или в моей сабле, - добавил он.
Я ему ответил, что я вооружён своим мужеством, и несколькими пулями, которые были при мне. Я ушёл; охрана хотела проводить меня; я категорически отказался; но они последовали за мной; я подошёл к мэру; он встретил меня достойно; едва я туда зашёл, разгорячённые городской офицер и гвардеец ворвались туда. Предметом ссоры стал человек с большими усами; который говорил, что уйдет только с моей головой. Этот человек из Комитета полиции первый допросил моего слугу; и, странное противоречие, человек, который заставил арестовать последнего, под предлогом, что лошадь, на которой он ехал, была лошадью контрреволюционера, заставил освободить человека с большими усами, потому что, говорил он, этот человек был настоящим патриотом, хорошим гражданином.
Наконец, после двух с половиной часов допроса, в котором были исчерпаны все средства, чтобы породить противоречия в ответах, мой слуга ко мне вернулся; он был невиновен; поскольку всё его преступление было в том, что он принадлежал мне, он не стал клеветником и показал свою приверженность мне.

«Монитёр», заседание 8 мая 1793 года.


@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Бюзо

18:07 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть VII

Поведение анархистов по отношению к армии и департаментам.

В счастливом положении, куда нас поместили бы меры, которые я развил только что, адвокаты Парижа, национальный Конвент и министерства, чего нам осталось опасаться еще? Мудрости нескольких патриотов, просвещенных и верных принципам революции; амбиций департаментов, завидующих равенству, столь дорого приобретенному равным разделом жертв и страданий; дисциплины армий, и главным образом, старых идей и их наиболее умелых руководителей, которых опыт опасностей войны познакомил лучше с ценой порядка и строгости военных принципов. Чтобы разрушать эти препятствия контрреволюционеров, подобным нам, мы прибегли бы к средствам обычным во всех деспотичных правительствах, коррупции, разделению, и террору. Мы начали бы с дезорганизации армий; и, чтобы туда внести разрушение, неповиновение и беспорядок, мы обратились бы к равенству между солдатами свободы, необходимости активного наблюдения за солдатами, к страху возрождения аристократии в армиях. Скоро государственная казна выплатила бы тлетворные ассигнаты в жадные руки солдат. Скоро непристойные рукописи распространились бы в душах, открытых для любых влияний, наиболее отвратительных максим недисциплинированности, безнравственности, распутства разума и сердца. Мы повысили бы патриотизм и триумф нашей партии в армиях на наиболее гнусной клевете против порядочных людей, которые сопротивлялись бы нашим проектам дезорганизации. Таким образом, имея развращенные, зараженные, коррумпированные нами сердца солдат, вы бы увидели, что они не сохранили французский характер только стремительностью своей отваги, недисциплинированные, как и безнравственные, они потеряют плоды своих первых побед, они предлагали бы в наших лагерях, ставших могилой почти для всей французской молодежи, вместо достоинств, которые славят защитников свободы - недостатки рабства, свое непостоянство разума и свою слабость. Я говорю об этом, не содрогаясь от ужаса! Они трусливо повиновались бы всем страстям нашей партии, нашим наиболее кровожадным проектам; они стали бы, как самые мерзкие автоматы, рабскими инструментами наших преступлений; они похищали бы для нас, убивали для нас. Исполнительные варвары, наши личные палачи, они привели бы к эшафоту всех тех, кого мы отметили бы нашим гневом; и скоро, в своей стране, на глазах у своих сограждан, вместо чувств благосклонности, дружбы, любви, которые были у него в сердце, французский солдат хладнокровно зарезал бы, следуя нашим заповедям своих родителей, своего брата, своего друга, своего отца и свою возлюбленную! И если какой-нибудь генерал осмелился бы сохранять немного этой гордости, которая к лицу столь большим талантам, если бы он презирал наших людей, возненавидел наши принципы, или препятствовал нашим проектам, и долгим сроком службы он даже спас свою страну, и из пропасти достал свое уничтоженное мужество, на которое охотятся враги французской территории, и нес ужас на зарубежных полосах наиболее удивительные и наиболее скорые успехи, мы его вынудили бы, как Дюмурье, предать родину чтобы спасти голову, или, как Кюстин и некоторые другие, которые унижаясь перед кровавым судом постыдно погибнут на эшафоте в присутствии черни, надругавшейся над их несчастьями. Это ещё не все: мы бы потребовали изгнать из армии и исключить из службы всех, у кого мало опыта в вооружении, приучая к строгости и дисциплине. Мы не дошли бы к менее гибельным декретам по организации армии, несправедливые по отношению к линейным войскам, абсурдными правилами по способу продвижения; и скоро, от генерала до простого капрала, все те, кто служили при старом режиме, чего потребовало бы, соблюдение строгих правил, были бы обвинены в отсутствии патриотизма в аристократии, и они были бы обязаны, если они не согласятся следовать за опасной практикой новых максим, уступить свое место новым более любезным новобранцам, испорченным и самым достойным якобинцам. Наши неудачи, наши поражения увеличивались каждый день под генералами без опыта и без мужества, чуждых военным знаниям, более склонными к костяшкам в игорных домах. Враг проник бы со всех сторон на французскую территорию, и взял наши пограничные города, опустошил наши деревни, похитил наши боеприпасы, наши корма, и уничтожил бы наших самых ценных воинов, молодежь, силу и надежду Государства. Но мы позаботились бы о том, чтобы скрывать наши потери от толпы, столь доверчивой. Наши наиболее легкие успехи были бы победами, наши поражениями простой шахматной игрой; враг потерял бы все больше и больше мира в наиболее грандиозных успехах; и французам, ничтожно малому количеству, которые находятся на расстоянии, удаленным от событий, услужливо бы преподносили всё как непредвиденный несчастный случай или измену генералов; так как это было бы постоянной максимой среди нас, то с французскими санкюлотами могла бы сразиться только измена их руководителей, и, в каждом поражении, надо было бы предложить в жертву богу сражений голову какого-нибудь генерала.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:32 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть VI

Средства, используемые, чтобы властвовать в министерстве. – Записи о министерстве Ролана и того, кто его сменил. – Портрет Ролана. – Гара. – Паш.


Расположим вещи таким образом, чтобы составить министерство наших наиболее ценных секретных агентов, вновь набрать в конституционные законные власти людей с безупречной добродетелью.
Министерство было составлено, слишком строгая порядочность которых не нравилась двору в 1792 году, и общественное мнение напомнило их функции, после дня 10 августа, за исключением злодея Дантона, которого страх поместил в министерство юстиции, и дурака Монжа, которого приняли за хорошего человека. Совет предстал в общественном уважении, в Ролане, в жестких достоинствах наиболее красивого времени римской республики; в Серване, военном, мудром, осознанном, активном, добром патриоте и хорошем человеке; в Клавьере, друге свободы, испытанном в гонениях на аристократов Женевы и известным своими знаниями в части финансов; и в Лебрене, холодной, серьезной голове, которой присуще искусство современных переговоров, обученному тайнам страстей и интриг, которые приводят в движение главные кабинеты Европы, так же дорогой патриотам, и познавший несчастье.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, жирондисты, Французская революция, Бюзо

16:17 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть V

Средства, используемые, чтобы властвовать в Конвенте. – Характеры многих его членов. – Портреты Марата, Робеспьера, Дантона и Камбона.


Наши меры, также установлены вне отношения к народу, мы обратим наше внимание на тех, кто был призваны управлять.
Безусловно, Париж не был департаментом, который нам доставил более всего хлопот! Национальная гвардия более не существовала; сентябрьские дни принесли во все сердца ужас и страх; убийцы пользовались обстоятельством, чтобы составить избирательный корпус себе подобных депутатов в национальном Конвенте, штаб-квартиру парижской гвардии и муниципалитет их поддерживающий; они властвовали в секциях, они властвовали в народных обществах; лучшие граждане их покинули или были изгнаны. Парижский народ больше не уважал ни судей, ни законодателей; ему безостановочно повторялось, что французские народные представители были только уполномоченными, их научили больше не смотреть на них, как на слуг. Наконец, это было господство черни, и знайте, что Париж является осадком всех плохих наций.
Но так не было в других департаментах; справедливость, добрый порядок и мораль там были еще соблюдены, уважали и повиновались судьям; у нас была там совсем другая законодательная идея Франции, и тех, кто узурпировал титул, мог этим воспользоваться! Если департаменты не думали иначе, чем Париж, движение департаментов в июне не столь легко было бы успокоить, чтобы тираны Франции прошли как тени, и чтобы за народное представительство мстили. Париж не поддержал депутатов, оставшихся в зале Конвента, только потому, что их обесценивание было его трудом, и потому что он хотел этим пользоваться. Департаменты, напротив, уважали этих депутатов, объединенных в зале Конвента в Париже, и единство власти, которое они создали, чтобы обрести законы и свободу; они им повиновались.
ПРОДОЛЖЕНИЕ


@темы: переведенное, мемуары Бюзо, жирондисты, Французская революция, Бюзо

18:11 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть IV

Средства, используемые анархистами, чтобы доминировать над народом. – Якобинское Общество в Париже. - Другое Общество, составленное из всего, что безобразнее среди парижских женщин.

Я намереваюсь здесь развить идею, которая, мне казалось очень чистой, установить справедливое сравнение между нашим поведением и поведением наших врагов. Я хочу рассмотреть то, что мы должны были бы сделать, если бы намеревались уничтожить свободу нашей страны. Я набросаю картину. Вот.
Если бы мы хотели совершить контрреволюцию во Франции, мы бы начали делить людей на две партии, одна из которых, вначале менее многочисленная, но составленная из бедных, из ленивых, иссушенных людей, привычных к беспорядку и к преступлению, для которых естественно разрушать, обижать, угнетать другое, составленное из богатых, из торговцев, искусных, честных людей, привычных к миру нравственности; мы пользовались бы постановлениями первых, мы стремились бы любой ценой поднять их против вторых; мы описали бы их как аристократов, спекулянтов, подозрительных людей, которых надо было бы грабить, убивать, чтобы их образумить. Но, так как весь класс бедных затруднился бы вначале погрузить свои руки в кровь, и чтобы его испортить, надо было дойти до того, чтобы его делать жестоким, и мы выбрали бы в этом классе тех, кого мы признали бы наиболее преступными; и, дав им ассигнатов, мы заставили бы их совершить убийства в сентябре.
читать дальше

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:51 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть III.

Средства, чтобы изменить умы по отношению к нам. – Цель департаментов после восстания 31 мая. – Интерпретация этого движения анархистами. – Общественные документы; их дух.


Я ограничусь тремя средствами, которые хозяева Франции использовали, чтобы привести нацию к: клевете, подкупу, террору. Я бросил им вызов, более ужасным может быть только деление между гражданами, которое я рассматриваю только как результат трех этих средств.
То, что надо особенно заметить, мы преследовались теми, кто нам был наиболее дорог, и чей переход от привязанности к жестокому преследованию был столь внезапным, столь скорым в большей части департаментов, что он часто происходил в течение суток. Вот такие чудеса; впрочем, нельзя обвинить нас в том, что мы дали повод расхождением в нашем поведении или нашими речами.
Продолжение воспоминаний


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

18:30 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Вторая часть мемуаров чудесного Франсуа.
Повторюсь снова, что я выкладываю правду, как её видел и как её понимал сам Франсуа Бюзо.

II часть.
Обзор различных оправданий, которыми пользовались, чтобы нас погубить. – Мы контрреволюционеры? – Агенты иностранных держав? – Роялисты? – Федералисты?

Я повторяю. Нас назвали контрреволюционерами, агентами иностранных держав, роялистами, федералистами.
Контрреволюционеры! Если можно привязать некоторый смысл к этому слову, то окажется, что я хотел восстановления привилегий и должностей, дворянства, духовенства, парламентов; свержение нового порядка вещей и восстановления деспотизма на троне. Но ясно, что, если бы я хотел всего этого, я был бы совершенно безумен. Невозможно подумать, что человек будет желать подвергнуться наиболее большим опасностям ради вещей, которые были бы ему противоположны; Надо предположить, по крайней мере, что у него какой-то интерес к тому, что он делает. Итак, я никогда не был дворянином, и не владел дворянским имуществом, не был сотрапезником парламента, и привязанным к службе двора; напротив, новый порядок вещей меня поднял до первых мест государства, без интриг, без низости, без жадности с моей стороны. Что касается опасностей, которым я должен был бы подвергнуться при восстановлении бывшего режима, я отношусь к дворянам, к священникам, к парламентам, за разорение которых я голосовал, королям, чей трон я пытался, в 1790 году, расшатать, и который помог разрушить моим друзья в 1793 году. Однако, это невозможно, чтобы я имел более суровую судьбу, чем часть священников и дворян, парламентов и королей: им было мало, нужно чтобы меня осудил с большей жестокостью французский народ. Они присоединили оскорбление к преследованию, презрение всех человеческих и социальных законов в ужасных муках; они меня не убили, и я смогу быть услышанным; они, принудив меня умирать, не отравили мои речи, клевеща на мои намерения и пытаясь опозорить мою память. Священники и дворяне, парламенты и короли, не могли бы, как французский народ, поразить смертью тех, кто хотел бы мне помочь, защитить меня, написать или напечатать в мою защиту; они бы не преследовали меня, по крайней мере, не терзали бы всё то, что мне дорого; моя жена не была бы доведена до нищеты; они бы не… Что я говорю? Возможно, и я верю, они следовали бы законам чести, морали и общественной честности; и мне было можно перевезти моё имущество и мою персону в какой-нибудь счастливый край, где порядочный человек смог бы жить в мире и на свободе.
Продолжение воспоминаний

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:45 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Франсуа разделил свои воспоминания на части и главы,такой правильный дяденька :love:

"Меня не убили, и я смогу быть услышанным".
© Франсуа Бюзо

Мемуары.

ЧАСТЬ I
Настроения в первые дни революции. - Изменения в течение этого времени. - Сближение нашего политического строя и политического строя наших противников. - Истинные причины нашего преследования. - Предлоги, которыми пользовались, чтобы объявить нас вне закона.

Они не люди! Талант, патриотизм, добродетель - преступления сожрали всё; и когда они умрут, клевета объединит их окровавленные трупы; она применит наиболее черное вероломство, наиболее подлую ложь для оскорбления, чтобы уничтожить память о них. Так кто это люди, за которыми преследование упорно следует до могилы?
Это те, кто, в учредительном Собрании, в законодательном Собрании, в Париже и в департаментах, отстаивал с большим мужеством и настойчивостью права народа, который сегодня их преследует; это те, кто в Собрании, отделённые только кафедрой, посреди распущенной, самой сумасбродной и позорно переполненной чернью столицы, боролись в течение восьми полных месяцев, вопреки всем порокам, постоянным угрозам и оскорблениям, бесконечно повторяющихся, и всегда остававшихся безнаказанными, для того, чтобы защитить имущество и людей, а, так же, сохранить их стране, бесценное благо свободы; это те, кто, с их воспитанием, с их принципами и характерами, простотой, и их вкусами, независимо от их состояния и их удовольствий, жили счастливо и свободно до революции, не боясь капризов правительства, ни его действий, ни власти, вдалеке от амбиций и интриг; те, кто менее всего мог воспользоваться новым порядком вещей, но отважно защищал права человечества, открыто высказавшись против притязаний трона и аристократии, те, кому было что терять, если бы новый порядок не имел успеха. Чужбина участь благородных людей! Они должны были непременно погибнуть, или под ударами деспотизма королей и аристократии, или под кинжалами свирепого народа, ради которого они всем пренебрегли, в бесполезной надежде, что он достоин свободы своим уважением к справедливости!
Здесь нет фактов, в которых можно усомниться; французский народ, в период расцвета революции, не раз признавал это. Тогда его мораль была чистой, его нравы мягкие и человечные, а его чувства и права выше; Казалось, он стоит всего величия и щедрости своих взглядов. Тот же народ мог тогда рассуждать о своих собственных идеях, своих средствах, своих ресурсах; он мог избрать добро и отклонить зло; он вел себя с достоинством, страдал с мужеством, отличал друзей, и, даже, своих врагов, он уважал справедливость и права, которые требовал для себя. Наконец, французский народ ощутил цену порядка, мудрого правительства, систему равенства, где свобода не спутана с вольностью, никогда не превышая своих ярых желаний ограничить народную администрацию, мудрую и уравновешенную, чтобы предаться беспорядкам неистовой демагогии. Вспоминаются еще эти счастливые времена, когда народ Парижа, после некоторых разногласий, неотделимых от великой революции, так же, опасался краж, грабежей или жестокости, это счастливое время, когда он отталкивал с презрением, с ужасом, крамольные изречения, которые были введены в употребление, чтобы соблазнить его простоту, раздражать его патриотизм, вносить гибельное смятение в безопасность, собственность граждан коррупцией и злоупотреблением свободой. Его духовный и более точный инстинкт, чем размышление, обгонял советы мудрости; и люди не искали причину того, чтобы доказать, что подход был нецелесообразным и неблагоразумным, прежде чем он снова пустит побеги несправедливости.
Теперь замечаются реальные мотивы, настоящие и единственные мотивы ужасного преследования, осуществленного против нас. Наши намерения, наши действия были чисты. Нас можно упрекнуть за то, что мы потеряли наше время чтобы изучить труды Руссо, Монтескье, Мабли; что нами были сформированы неверные представления о природе и принципах правительства, и особенно республиканского правительства; что нами было установлены на вечный фундамент - справедливость и добродетель; наконец, мы вообразили, что страх, в принципе, был наоборот, самым разрушительным бедствием. Впрочем, было ли у нас иное мнение? Почему не довольствоваться тем, чтобы его рассматривать, обсуждать, чтобы подвергнуть его испытанию временем? Была, по крайней мере, эта разница между нами и нашими опасными противниками, чьи ошибки были непоправимыми, а наши могли быть исправленными. По их системе, нужно было заключать в тюрьму, грабить, убивать немедля: по нашей - наказывать только виновных, поддерживать слабых, чтить добро, и, во всех отношениях, заставлять любить, обращать внимание на законы. От меня далека любая неуместная шутка в этой серьезной теме! Но моя ли вина, если сарказм присутствует в словах, которые я использую, когда все ужасно смешно в самих фактах, которые я описываю?
Настоящие причины преследования, осуществленного против нас - остаток стыдливости, страх скомпрометировать себя, потребность обманывать, чтобы управлять людьми, не желающих их признавать. Надо удивиться? Правда, кого это волнует? Кто осмелится сказать? Надо ли быть слепым, чтобы вести этот сброд из неистовых дураков, который сегодня называется народом? Но он - единственный ли из руководителей лидирующей фракции, кто полагал, что мы виновны? Это ли не негодяй, который тиранит сегодня Францию, как велит ему сердце, не считает и не уважает наши добродетели; Он не является одним из тех, кто публично бы осмелился, в присутствии наиболее слабоумных представителей народа, выдержать взгляды, упреки и справедливые обвинения этих почётных изгнанников. Но, надо согласиться, они лучше знали, что мы масса народа, которой они управляют, ее исключительность, ступень света и энергии, вероятно. Никогда у нас не было ни желания, ни отваги презирать, чтобы управлять от имени свободы средствами, какие деспоты Азии используют для управления своими рабами; мы, чтобы сделать счастливым и свободным французский народ, не хотели использовать, как истину, добродетель, любовь к родине: это наши преступления, он не в состоянии сформулировать другие.
И между тем нас запретили, осудили как контрреволюционеров, роялистов, федералистов, предателей! Народ поверил на слово негодяям, которые об этом говорили. Это должно было случиться, и каждый из них сделал свое дело! Но в сущности, что всё это значит? Мы просим народ спросить негодяев, которые обманывают его; они не знают, как лучше объяснить это друг другу. И как мне ответить? Прежде всего, необходимо договориться, и это кажется совершенно невозможным.

@темы: мемуары Бюзо, жирондисты, Французская революция, Бюзо, переведенное

French Revolution

главная