• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: жирондисты (список заголовков)
14:29 

~Rudolf~
Еще один фрагмент "Оды" Барбару. Простите за качество, сложный отрывок.

Небесный агент здесь пребывает,
В нас он все знания вложил,
Но власть его сомнения вызывает:
Бог ли тебя сотворил,
Непостижимое тело небесное?!
Не ему я поклоняюсь, честно.
Я далек от этого заблуждения,
На огненных крыльях принесенного.
Душа моя, хоть и к Небесам устремленная,
Будет чтить тебя, как человека творение.

@темы: Барбару, Французская революция, жирондисты, переведенное

02:12 

Стихи Верньо

~Rudolf~
Пьер Верньо ;)

Сквозь тени там все видно ясно.
Пара хитрых глаз сверкает,
На плечи белы локоны спадают,
Ночь была темна напрасно.
Поскольку свет любви зажжен,
Видно ночью, словно днем.

@темы: Верньо, Французская революция, жирондисты, переведенное

12:37 

~Rudolf~
Тарелочка с изображением Эли из музея истории Аквитании в Бордо.


@темы: жирондисты, Французская революция, Гаде

12:33 

~Rudolf~
Сегодня в день святого пророка Ильи родился самый достойный носитель этого имени - Эли Гаде! :flower: Жиронды сын, самый неутомимый, дерзкий, целеустремленный, заставляющий противников вздрагивать и мечущий в них слова, как великий покровитель - молнии, мы поздравляем тебя! :pozdr3::pozdr3::pozdr3: Без такого яркого лидера история партии Жиронды и революции в целом была бы намного скромнее и спокойнее. Ура тебе, самый истиный жирондист! :wine:
*бросилась на шею* Илюююшка, Илюююшка!!! С днем рождения!!!Ты прости, что когда увидела тебя впервые, подумала, что ты просто злой псих. Теперь я знаю, что это твоя самая сексуальная привлекательная черта! Я обязательно доперевожу твою речь, наверное даже в этом году! Спасибо, что показал свой дом и впустил в него, спасибо за Сент-Эмилион и приключения!:heart: :red::red:



@темы: жирондисты, Французская революция, Гаде

18:25 

Аттенсьон!!!

~Rudolf~
Внимание, дорогие знатоки и просто все, кто в теме!

У меня возникла путаница с численностью депутатов департамента Жиронды в Конвенте (именно в Конвенте).
Многоуважаемый гражданин Олар называет 12 человек. Вот их имена в оригинале: Bergoing, Boyer-Fonfrède, Deleyre, Ducos, Duplantier,Garraud, Gensonné, Grangeneuve, Guadet, Jay, Lacaze et Vergniaud.
На приснопамятной табличке во славном стольном граде Бордо увековечены имена только 8 депутатов, повторю их имена: Бергуань, Буайе-Фонфред, Дюко, Жансонне, Гаде, Лаказ, Лафарг де Гранжнев и Верньо.
Обычно исследователи говорят только о восьми депутатах. Например, в списке ВСЕХ жирондистов Конвента Тарле (и Волгин) указывают следующих, прибывших и представляющих непосредственно Жиронду: Бергуань, Фонфред, Дюко, Жансонне, Гранжнев, Гаде, Лаказ, Верньо. Итого снова восемь. Все те же.
Но в перечне поименного голосования на процессе короля присутсвуют все 12 (магическое число) и именно те, кто озвучен Оларом. Их имена в переводе Ларош: Верньо, Гаде, Жансонне, Гранжнев, Же, Дюко, Гарро, Фонфред, Делер, Дюплантье, Лаказ, Бергуань.

Перечень голосования - документ, несомненно, важный, и история требует доверять в первую очередь ему. Вероятнее всего, Олар мог ориентировтаься сам на данный документ. То, что наши исследователи ориентировались на табличку - маловероятно, ибо установлена она была только в 1989 году (книга написана в 1941). Мой вопрос самый простой - сколько же их было из южного края в Конвенте? Могли ли оставшиеся четыре быть заместителями (но почему тогда участоввали в голосовании?)? Или может быть в 1989 часть забыли увековечить, также как и перепутали имена? Но почему еще задолго до этого стало считаться, что депутатов было восемь?
Буду рада обсудить этот вопрос, прошу всех, у кого есть мнения и знания, присоединиться :)
П.С. При беглом осмотре трудов Ламартина, Минье и Кропоткина конкретная цифра выявлена не была, только общее понятие "жирондисты" и фамилии в зависимости от контекста.

@темы: жирондисты, Французская революция

00:31 

Олар. Ораторы. 5.

~Rudolf~
Дюко и Фонфред

Дюко и его зять Буайе-Фонфред знамениты своей героической дружбой с Верньо, для которого они были учениками, а он, как говорит Байель, был им отцом. Дружба этих двух родственников с Верньо, привела к тому, что хотя они и были более умеренными, чем бриссотинцы и роландисты, они консолидировались с Жирондой, особенно в часы опасности, и когда Верньо был арестован, приняли решение погибнуть вместе с ним.

Оба бордосцы, оба - дети негоциантов, они проявили еще до 1789 г. живой интерес к политике и имели республиканские воззрения в то время, когда Верньо, Гаде и Жансонне опасались высказываться дальше английской монархии.

Буайе-Фонфред, не колеблясь, следовал профессии отца. Дюко думал проявить себя в литературе, в поэзии. Он слагал маленькие, приятные, шутливые стишки. Ни сентиментальности, ни пресности не было у него в голове.


В 1788 г. они совершили путешествие в Голландию. Дюко ради своей подготовки и для развлечения, Фонфрд - чтобы избежать ссор с отцом из-за его женитьбы. Пребывание в Голландии подготовило их к революционной жизни, они принесли во Францию первый опыт и смелость решительных людей.

Те, кто не знал Дюко, считали его злым. В сущности, он также, как его брат, был полон добропорядочности и энтузиазма, но его ум был менее ярким, но более серьезным.

Фонфред и Дюко направляли Национальную гвардию Бордо на борьбу с контрреволюцией.
Дюко был основателем народного общества в Бордо. 21 июня 1791 г. он предложил созвать Национальный Конвент и принять республиканские меры. Эта энергичная позиция позволила ему стать депутатом Законодательного собрания в 26 лет.


Описание Дюко: (тебе, Шиповник!)
На вид он был юношей, несколько светским. Он был небольшого роста, но элегантного телосложения, его фигура, которая не была примечательной, очаровывала красивых женщин, в целом его облик был мягким, но глаза светились озорным сиянием.

Дюко имел симпатии к Дантону и его группе. Дюко ужинал с Дантонои, Фабром, Камилем и Талльеном. (Ай, как мило видеть Талльена признанным дантонистом :inlove: ) Этот ужин сыграл важную роль в процессе жирондистов. Дюко заявил, что посещал депутатов двух партий. Дружба с Верньо была единственной, но очень могущественной связью, которая привязывала его к Жиронде. Он никогда не появлялся у Манон Ролан и способствовал тому, чтобы Верньо избежал ее влияния. Под руководством Кондорсе он издавал "Хронику Парижа", где часто отказывался от роландистской политики и приближался частично к политике Жиронды, частично к политике дантонистов.

Во всех случаях Дюко на трибуне Легислативы демонстрировал политические решения и практичность, достойные Дантона.

Вечером 10 августа он написал письмо Фонфреду, которое датировалось "10 августа. Первый год республики".

После 10 августа Дюко стал членом комитета корреспонденции, который информировал и просвещал армию и административные учреждения. Его здоровье ухудшилось, он хотел отклонить свое избрание в Конвент. Но прусские солдаты были в Вердене, он не смог оставить свой пост в такой опасный момент. К его радости также в Конвент был избран его дорогой Фонфред. Ах...:heart: :hlop:

Верньо и Дюко жили у Фонфреда в доме № 337 на улице Клиши. Они избегали тайных жирондистских встреч. На самом деле семья Дюко тоже там жила, но тихое семейное счастье это что-то.

Они были первыми, кто надел в Бордо трехцветные кокарды.
Оба высказались за смерть короля и против отсрочки.

@темы: Дюко, Олар.Ораторы., Фонфред, Французская революция, жирондисты, переведенное

00:04 

Олар. Ораторы. 4.

~Rudolf~
Жансонне

Серьезность Жансонне, говорит Байёль, можно выразить пословицей: ум глубокий и способный к размышлениям, каждое его слово, даже в разговоре, было взвешенным и обдуманным, прежде чем оказывалось донесенным до разума слушателя. Именно эта черта отличает Жансонне от его политических друзей. Его логику можно обнаружить у Кондорсе, его горькое воодушевление у Гаде, лаконичный стиль у Бюзо, его стоическое мужество у Валазе. Но его серьезность принадлежит только ему. Среди этих людей или молодых, или подвижных, или страстных он выступает в качестве цензора при капризных подростках. И, конечно, эта серьезность у него проявляется не как намерения моралиста в секретах тела, используемых, чтобы скрывать дефекты ума; это чувство внутреннего равновесия правильно сложенной души; это наследие, к тому же усиленное, жизни занятой, ориентированной на общественную деятельность.

Родился в Бордо в 1758 г. в богатой и знатной семье, представители которой занимали высшие муниципальные должности. Обучался в колледже в Гиени. Упоминаются его речи на латыни.

Его мудрость и внешняя собранность контрастировали с фантазиями и небрежностью Верньо.
В нем видно, говорят бордосцы, хорошо проинформированные о местных традициях, сурового моралиста, смелого мыслителя, философа нового поколения.
Жансонне является в облагороженной форме представителем буржуазных либералов 1789 г. Добротная база классических наук, ненависть к деспотизму, произволу, уважение и любовь к конституции, которой только предстоит появиться,но которая уже есть в умах, умеренный роялизм, сухой, теплый и в глубине сердца республиканские стремления...вместе с тем, никакой меланхолии и фантазий, никакой неопределенности, спокойное ощущение уверенности в своей правоте, нетерпение к противоречиям и насмешливое презрение к противникам....


20 сентября 1787 г. Жансонне был назначен королем генеральным секретарем города Бордо, но отказался. Составил устав Якобинского клуба Бордо, президентом которого вскоре стал. В июле 1790 г. был избран прокурором коммуны. Отмечается его умеренность. После бегства короля он стал твердым, убежденным республиканцем. Испытывал отвращение к насилию. Был комиссаром в Вандее.

Весной 1792 г. в партии Жиронды он играл главную роль, его появление на трибуне могло успокоить споры или разжечь дебаты.

Автор отмечает, что он был свободен от влияния мадам Ролан.

Он не говорил 2 июня, уже месяц он гордо хранил молчание. Он с невозмутимым видом сидел во время ужасной сцены.

"2 июня 1793 г. я, Арман Жансонне, представитель французского народа, убедился, что я являюсь жертвой заговора, который замышляется против свободы французской Республики, фракцией, с которой я не перестану бороться.
... Я утверждаю, что всегда посвящал себя только ей [революции], что у меня не было иных стремлений, кроме как выполнять свой долг с мужеством и энергией, что у меня не было иного желания, кроме желания ее счастья и республиканской конституции, что я жил и умру республиканцем, достойным доверия, которым удостоили меня мои сограждане."


Как Верньо, он неодобрительно отнесся к бегству Бюзо, Гаде, Петиона, Барбару и Луве.
Когда он находился под домашним арестом, к нему был приставлен жандарм, которому он спас жизнь 10 августа. Он умолял Жансонне бежать, но Жансонне отказался. Министр Гара предлагал ему средства для побега. В Консьержери к нему приходил Тальма, предлагал паспорт и план побега. В своей защите как юрист, Арман доказывал, что нет никаких правовых оснований для его обвинений.
После побега Гаде он сказал: "Если его жандарм желает быть при депутате Жиронды, мои двери открыты. Я сейчас совсем не охраняюсь, но и не покидаю своего места".

Он родился для защиты, для опровержения.

@темы: Жансонне, Олар.Ораторы., Французская революция, жирондисты, переведенное

00:45 

~Rudolf~
Постановление о казни жирондистов от 30 октября 1793 г.


@темы: Французская революция, документы ВФР, жирондисты

00:39 

~Rudolf~
Постановление о казни Манон Ролан


@темы: жирондисты, документы ВФР, Французская революция, Ролан

00:31 

~Rudolf~
Письмо Бриссо
Ах, Бриссо де Варвилль...:inlove:



@темы: Бриссо, Французская революция, документы ВФР, жирондисты

00:35 

~Rudolf~
Бриссо хотел знать все на самом деле. Он верил в Братство людей. Он верил, что всем просвещенным людям в Европе следует собраться вместе и обсудить правильное правительство и развитие искусств и наук. Он знал Джереми Бентама и Джозефа Пристли. Он возглавлял антирабовладельческое общество, писал об юриспруденции, об Английской парламентской системе, о Посланиях апостола Павла...
H. Mantel. A Place of Greater Safety.

@темы: Mantel, Бриссо, Французская революция, жирондисты, переведенное

00:02 

~Rudolf~
Евдора (Юдора) Ролан - дочь Роланов


@темы: Ролан, Французская революция, жирондисты

16:37 

~Шиповник~
Письмо графу де Караману, написанное господином Барбару, адвокатом.
Марсель, 20 августа 1789 года в 9 часов вечера.
Сударь,
Мои намерения вам известны; и вы не должны допустить, чтобы мерзкие извращенцы стали моими врагами и ставили под угрозу мою жизнь.
Я только что выполнил тягостную миссию, и я спокойно собирался возобновить дела моего Кабинета, когда Письмо, которым вы меня удостоили, призвало меня к Вам. Вы хотели поручить мне проект урегулирования буржуазной гвардии, я передал Вам свои идеи, в присутствии господина Дама и господина Лежурдана; они вам сообщили о своих взаимных проектах и вы остановились на всех этих идеях Урегулирования, или скорее мирного договора, который составил господин Дама, и который, разумеется, должен был понравиться всем Гражданам.
Клевета искажает все: было сказано, что мы представили подстрекательные проекты, в то время как из наших уст вышли слова сплоченности; и что мы зажгли в Марселе факел раздора, в то время как вы хорошо знаете, мы сделали все, чтобы его погасить.
Это ещё не все, сударь, я был заперт вчера в своем доме; я горько оплакивал свою Родину, когда друзья объявили мне сегодня утром, что несколько лейтенантов, плохо информированных обо всем, что я сделал, поклялись убить меня. Умереть – это ничто. Но умереть от руки того, кому ты служишь, эти мысли переполняют меня. Вы должны, сударь защитить добрых граждан и я ожидаю этого от вашего доброго сердца. Ничто не доказывает более, что я являюсь другом мира, кроме молчания, которое я храню для своих дорогих соотечественники, в то время, когда моя жизнь поставлена под угрозу. Соизвольте знать, что я стенаю в отставке; и если я заслужил, чтобы хорошо засвидетельствовали обо мне, не лишайте меня единственного утешения, которое у меня осталось. Моё сердце разрывается от вашей боли, обратите же внимание на ту боль, которую терплю я сам.
С уважением, сударь,
Ваш скромный и послушный слуга, Ш. Барбару.

Ответ, господина графа де Карамана господину Барбару.
Я положительно должен подтвердить, сударь, что накануне печального события, которое потрясло этот город, мы были заняты, господин шевалье де Дама, господин Лежуржан и вы, примиряющим проектом, который, я думаю, был бы воодушевленно встречен в городе и разгромил бы врагов, которые поклялись его разорить. Вы предложили прекрасные идеи, и господин шевалье де Дама их прекрасно записал. Мы должны были собрать городской Совет только для этой цели, я видел, с большим удовлетворением как возрождались мир и счастье; вы способствовали этому, сударь, и вы усердно этим занимались. Так что это совершенно неправильно, что вас обвиняют в противоположном.
Я имею честь, сударь, быть вашим скромным и послушным слугой.
Граф де Караман.

Прошёл всего месяц с начала революции, а мы чуть не лишились дорогого Лоло

@темы: Барбару, Французская революция, жирондисты, переведенное

20:08 

~Шиповник~
Брат мадам Фонфред - Жан-Франсуа Дюко :paint:
Конечно, фантазия, но я ориентировалась на свой первый портрет Франсуа и место его рождения. Надеюсь, когда-нибудь, нам покажут его портрет :shy2:


@темы: Дюко, жирондисты, Французская революция, творческое

23:17 

~Rudolf~
11:47 

~Шиповник~
00:12 

Олар. Ораторы. 2.

~Rudolf~
Франсуа Бюзо

Однако, мнение весьма одностороннее и категоричное :laugh: тем не менее, Бюзо у Олара показан однозначно одним из сильнейших и, в самом деле, одним из опаснейших жирондистов.

В Конституанте Бюзо был, в основном, интересным оратором. В Конвенте – возлюбленным мадам Ролан, учеником ее мысли, выражающий ее речь, воплощающий ее жесты. Это был оратор яростный, суматошный, раздражающий для его противников и тревожащий для друзей, один из самых энергичных и самых необычных ораторов Жиронды.

Он не был политиком, как Жансонне или ветряным красавчиком, как Барбару, которому мадам Ролан подарила свое сердце, но человеком изящным, мечтательным, страстным, над которым она доминировала благодаря своей энергичной воле, немного сомневающейся и колеблющейся. Она воспламенила эту созерцательность, привела его к крайностям, подчинила эту тонкую душу, вдохновила его красноречие и ярость, злобу, презрение, героизм, все его чувства, которые движут людьми, не делая их сильнее или умнее.

По свидетельствам современников рост Бюзо был 5 футов, 5 дюймов. Он был скорее худой, чем крупный.

@темы: Олар.Ораторы., переведенное, жирондисты, Французская революция, Бюзо

18:45 

~Шиповник~
Доклад от имени комитета петиций и корреспонденции, произнесенный Дюко, депутатом Жиронды.

Граждане,
Я должен отчитаться Национальному конвенту, от имени Комитета петиций и корреспонденции, о петициях, адресованных и направленных ему со всех концов республики, в докладе по этому же вопросу. Я предоставлю жалобы и благодарности, строгие советы и поздравления, с почтительной верностью, которую обещал народу, представителем которого я являюсь. Я смогу ударить по некоторым страстям, так как все против страстей из-за которых этот храм законов иногда выставляется театром, чтобы, прежде всего, возвысить Республику; но наша тема может не понравится; Комитет должен рассмотреть вопрос докладчика, который никогда не льстит. Он мог бы взять девиз Монтеня: Я не учу, я рассказываю.
Это не только в наших декретах, это находится в сердце каждого, в уме каждого в королевстве, которое упразднено. Со всех сторон раздались хор проклятий против старого и варварского института и хор похвалы законодателям, которые изрекли упразднение: это была тирания, как и тиран; только после гибели тирании осмеливаемся мы высказывать свои мысли. Французы компенсируют сегодня уважение, которое они выказывали в течение четырнадцати веков этому идолу, который сегодня сброшен со своего постамента; и если бы у опасений некоторых французов была тень вероятности, то несколько честолюбцев, действительно стремились бы к высшей власти, которая бы направила свой взгляд на единодушных и ужасных Республиканцев, для которых королевская власть означает деспотизм, они осмелились бы однажды выступить против нас.
К многочисленным местам, где присоединяются к декретам об отмене королевской власти, о которых комитет уже сообщал вам, присоединяются граждане города Руан: это, без сомнения, не самые богатые жители, ибо они гордятся названием бедных санкюлотов; это граждане Сен-Жан-Путжа, кантона Вик-Фезансак; друзья свободы и равенства Саллона, присоединяются к этой клятве, чтобы увидеть отмену проекта окружения национального конвента стражей. Вооруженные силы, которые должны вас окружить, добавляют они, это Республика в целом. Гражданин Окнил, который называет себя кюре Лонгвилля, благодарит за уничтожение королевской власти, но просит сохранить жизнь Людовику; забывая возможно, что он не принадлежит к судьям, но к справедливости; граждане Ланьона, громогласно выступают против королей, диктаторов и триумвиров, потому что, без сомнения, они ненавидят само господство; с тем же выступают граждане Шатонёф-сюр-Шера; с тем же жители Венса, департамента Восточные Пиренеи; друзья свободы и равенства, в той же коммуне, умоляют вас просвещать народ, потому что невежество – рабство и деспотизм поочередно; друзья свободы и равенства Кондана, который радуется, что избавился от деспотизма, жалуется на спекуляции: они просят, чтобы национальный Конвент издал декрет, в котором ассигнаты были определенной стоимости, и чтобы смертью наказывали преступников, которые сами устанавливают стоимость. Того же просят в Вилер-Плуиш, одном из самых маленьких, но не наименее патриотичных мест Республики; они сделали запрос на кредит в 6000 ливров, который вы отошлете без сомнения в их комитет финансов. Граждане Ла-Сьота, которые призывают вас оставаться достойными ваших указов против королей и эмигрантов, твердо держаться их, встав ногами на озлобление и раздоры, которые устранит время, чьими хранителями вы являетесь.
ПРОДОЛЖЕНИЕ

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Дюко

18:37 

Олар. Ораторы.

~Rudolf~
Итак, я наконец-то добралась до труда Олара. И еще более наконец-то - до того, чтобы опубликовать уже переведенные фрагменты :facepalm: Олара теперь тут будет довольно много, потому что он написал про всех, интересующих меня личностей. Также довольно часто будут встречаться мои комментарии к тексту.
Ну а первым, о ком я бросилась читать, был...

Эли Гаде

Гаде обладал большей живостью, говорит Этьен Дюмон, большей гибкостью (чем Верньо); красноречивый и изобретательный, он всегда был готов подняться на трибуну и выступить против своих противников. В салоне Валазе его находили «наиболее смелым и даже красноречивым, чем Верньо».
Гаде не обладал мечтательной беззаботностью Верньо, он знал лишь действие. Тот парил чересчур высоко, чтобы ненавидеть людей и раздражаться вещами; этому нравилось находиться в бою, и его мысль едва ли возвышалась над реалиями настоящего. Он был агрессивным, пламенным, гневным, он откровенно ненавидел своих противников и стремился нанести им самый сильный вред. Вместе с Бриссо он был самым ненавистным из жирондистов, а также, самым опасным.


В июле 1793 года Гаде сделал себе паспорт под чужим именем, в нем описана его внешность: Рост: пять футов пять дюймов, черные волосы и брови, голубые глаза, нос приподнятый кверху, рот среднего размера, подбородок обыкновенный, высокий лоб, лицо худое.
Голубые глаза? Это возможно у южанина, да? Не ошибка? Информация поражающая. А Шиповник предположил, что ошибка может быть в паспорте, что глаза коричневые, просто те, кто делал описание, перепутал слова...

Характеристика Гаде из уст Барбару: ладного роста, худощавый, смуглый, лицо желчного цвета, с черной бородой, выразительная комплекция. И Барбару добавлял: всегда оратор.

Со ссылкой на Жозефа Гаде, Олар называет год рождения Эли 1755.

Неприятное удивление вызвала информация о семье Эли, а конкретно об его отце: Жан Гаде воспитывал сыновей в строгом повиновении. Нужно было видеть смиренного и раскаивающегося Гаде в 1790 году, в возрасте тридцати пяти лет, обвиненного перед отцом в нарушении семейного этикета. Домашняя дисциплина была строгая и жестокая. До 15 лет он получал духовное образование. Затем учился в колледже в Гиени (спонсором стала вдова богатого бордоского купца мадам Фежер), изучал право в университете Бордо. Ему было 20, когда мадам скончалась, она завещала ему 20 тысяч ливров.
Прочитав это, я подумала, что Эли могли целенаправленно готовить для карьеры священника. А еще интересна эта мадам, которая за что-то...завещала ему такие деньги....:duma2:

Другие сведения из биографии Эли:
Ему была свойственна жесткая логика и саркастический ум. Ранее 1781 года он бывал в Париже, был секретарем Эли Бёмона, адвоката парламента и друга Вольтера. Затем вернулся в парламент Бордо и примерно в 1781 году женился. «Он был любящий муж и хороший отец» - говорила Манон Ролан. Трогательные черты его привязанности упоминает и его жена. Других фактов о его известно юности не много. Его биография не отмечена литературными упражнениями, которые долгое время занимали Верньо. «Он серьезно увлекался античностью», говорит его племянник и, согласно семейной традиции, «любил читать Библию и искать в ней особенности возвышенного красноречия, которые поражают воображение». Тщеславие было его уязвимым местом, это было видно, и противники этим пользовались. В 1787 во время выборов нотаблей, Гаде появляется во главе делегации от Сент-Эмильона. Два года спустя он – основатель общества друзей конституции в Бордо. 31 августа он был назначен членом парламента Жиронды в законодательном собрании.
Любил читать «Общественный договор», поклонялся Вольтеру. Но сам не имел чувственности ни в манерах, ни в таланте. Его гений был сухим.

Он казался неумолимым из-за его ледяного и унижающего сарказма, но его друзья утверждали, что под этой броней бьется сердце, чувствительное к чрезмерности, настолько чувствительное, что он мог, как говорит мадам Ролан, долго бороться без усталости. Его черствость была только внешней, внутри его переполняли жар любви и стремление к самоотверженности, которыми пылали герои Революции. Именно этот тайный огонь был источником его иронии.

Олар дает ответ на очень интересующий нас вопрос о том, почему Эли не оставил записи, заметки, дневники, мемуары. Почему он ничего не написал в то время, как писали все его друзья-соратники? Так вот, по словам исследователя, в Сент-Эмильоне он не мог писать, потому в местах, где он укрывался, не было света. Ему было темно? Серьезно? Барбару, Луве, Петиону и прости господи Бюзо темно не было, а Гаде было??? С другой стороны, из этого можно вывести, что у него, возможно, действительно было особенно плохое зрение.

Холодность его ответов на допросе показывает, что его душа – хозяйка сама себе, можно полагать, что он был также тверд во всех своих чувствах, как в своей философии.

Цитирует Жозефа, со слов Мари Гаде, что Эли 10 августа (или примерно в те дни) получил прием у короля с королевой, в тайне, встречен был ими приветливо. Король спросил у Гаде совета и получил его, когда Гаде хотел уйти, королева спросила, не желает ли он взглянуть на маленького дофина. Она взяла подсвечник и проводила его в комнату, где спал принц. Гаде любил детей, он обнял дофина и сказал его матери: «Это прекрасный ребенок, мадам. Он должен вырасти хорошим». Он говорил жене, что сделает все, чтобы спасти Людовика. Руди сделал вид, что не видел этого :nnn:

Гаде голосовал за отсрочку, а Верньо против нее.
15 марта 1793 года происходило заседание Генерального комитета обороны, на котором он окончательно разругался с Дантоном.
Есть мнение, что именно Гаде 25 сентября обеспечил принятие декрета о Республике единой и неделимой. Но Олар это отвергает.

Мужество Гаде возрастало с опасностью.
Гаде окружал себя броней из иронии.
Ирония настолько присуща его природе, что он никогда не отказывался от нее, даже 31 мая в безнадежной схватке или на эшафоте, когда он высмеивал барабаны, заглушающие его голос.

@темы: Олар.Ораторы., Гаде, Французская революция, переведенное, жирондисты

11:47 

~Rudolf~
Александр Дюма о наших героях. Из книги "Графиня де Шарни".

Верньо — натура поэтическая, нежная, один из тех приятных людей, которых увлекают за собою революции, — вырос на бесплодных землях Лиможа нежным, медлительным, скорее чувственным, нежели страстным; он родился в зажиточной благополучной семье, рос способным мальчиком, позднее был замечен Тюрго, тогдашним интендантом Лимузена, и тот направил его учиться в Бордо; его манера говорить была не столь резкой, не такой мощной, как у Мирабо; но, черпая вдохновение у древних греков и несколько перегружая свои выступления мифологией, он тем не менее был не так многословен, как Барнав, что делало его выступления живыми и красноречивыми, так это постоянно звучавшие в них человеческие нотки; в Собрании немало было ярких, страстных трибунов, но даже они не могли заглушить шедших из самой глубины души Верньо естественности и человеколюбия; возглавляя партию спорщиков, крикунов, забияк, он умел подняться над обстоятельствами, никогда не теряя самообладания и достоинства, — даже если положение было чрезвычайным; недруги считали его нерешительным, мягкотелым, даже безразличным; они спрашивали, где его душа, которая словно отсутствовала; и они были правы: он обретал свою душу, только когда делал над собою усилие, чтобы удержать ее в своей груди; душа его целиком принадлежала женщине: она блуждала на ее губах, светилась в ее глазах, звенела в арфе прелестной, доброй, очаровательной Кандеи.

Он проводил свои дни в праздности; его небрежный гений любил понежиться на воле; жаден он был только до удовольствий; можно было подумать, что он торопится сорвать обеими руками как можно больше цветов молодости, которой суждена такая короткая весна! Он поздно ложился и вставал не раньше полудня; когда он должен был выступать, он несколько дней готовил речь, шлифуя, начищая и оттачивая каждое слово, будто солдат — оружие перед сражением. Как оратор он был, выражаясь языком фехтовальщиков, прекрасным бойцом; он считал удачным лишь тот выпад, который был блестяще выполнен и вызвал бурные рукоплескания; его слово должно было звучать лишь в минуты крайней опасности.

Он не был человеком будних дней, как сказал поэт; это был человек высокого полета. Что до его внешности, то Верньо был скорее невысок, однако коренаст, можно сказать, атлетического сложения. Его длинные волосы развевались по ветру; когда он выступал с трибуны, он встряхивал ими, словно лев гривой; у него был широкий лоб, под густыми нависшими бровями сверкали черные глаза, в зависимости от обстоятельств то принимавшие очень ласковое выражение, то метавшие молнии; нос у него был, пожалуй, несколько коротковат и широк, с гордым разлетом крыльев; у него были толстые губы, и, как из источника бьет звонкая струя, так из его рта мощным каскадом падали с шумом и пеной звучные слова.

Лицо, усыпанное оспинами, было словно высечено из крапчатого мрамора, еще не отполированного ваятелем, а только начерно вырубленного рабочим скульптурной мастерской; его лицо либо краснело, либо его заливала смертельная бледность — в зависимости от того, подступала ли кровь к голове или приливала к сердцу. На отдыхе или в толпе этот человек ничем не выделялся, и взгляд историка, каким бы ни был он пристальным, не имел ни малейшего основания на нем задержаться; но когда страсть заставляла клокотать в нем кровь, когда вздрагивал каждый мускул его лица, когда он простирал руку, повелевая толпе молчать, то из обыкновенного человека он превращался в бога, оратор преображался, трибуна была его Фавором!



Нежное имя, очаровательная женщина, оставившие по себе болезненное воспоминание в анналах Революции!
Мы не сможем проводить тебя в этой книге вплоть до эшафота, на который ты, любящее и поэтичное создание, пожелала подняться вслед за мужем; однако мы набросаем твой портрет двумя росчерками пера.
Один-единственный портрет остался после тебя, бедное дитя! Ты умерла так рано, что художник был вынужден, если можно так выразиться, перехватить твой образ на лету. Речь идет о миниатюре, виденной нами в восхитительной коллекции полковника Морена, которая была пущена по ветру, несмотря на свою уникальность, после смерти этого замечательного человека, с такой щедростью предоставлявшего свои сокровища в наше распоряжение.
На этом портрете Люсиль предстает маленькой, хорошенькой шалуньей; есть нечто в высшей степени плебейское в ее очаровательном личике. В самом деле, дочь бывшего мелкого финансового служащего и прелестной женщины, как утверждают, любовницы министра финансов Терре, Люсиль Дюплесси-Ларидон была, как и г-жа Ролан, незнатного происхождения.
Брак по любви соединил в 1791 году эту девушку с этим ужасным ребенком, с этим гениальным мальчишкой по имени Камилл Демулен; по сравнению с ним Люсиль можно было назвать богатой.
Камилл, бедный, довольно некрасивый, косноязычный из-за заикания, помешавшего ему стать оратором, благодаря чему он стал великим писателем, как вам, разумеется, известно, совершенно покорил ее изяществом своего ума и добрым сердцем.



Он был уроженцем одного из самых суровых краев Франции — Ньевра; в нем чувствовался этот терпкий и горький сок, который делает людей ежели не великими, то опасными. Он был сыном старого солдата, который за тридцатилетнюю службу был удостоен креста Св. Людовика и, следовательно, титула шевалье; с самого рождения он был печален, важен и суров; его семье принадлежало небольшое имение в департаменте Эны в Блеранкуре, недалеко от Нуайона, где она жила в скромном доме, который был далек даже от бедного позлащенного жилища латинского поэта. Он изучал право в Реймсе, но учился плохо, писал дурные стихи, его непристойная поэма на манер «Неистового Роланда» и «Орлеанской девственницы» была опубликована в 1789 году, но не имела успеха, а в 1792 году была издана еще раз, но успеха снова не имела.
Он торопился вырваться из провинции и нашел Камилла Демулена, блестящего журналиста, державшего в своих крепких руках будущее молодых поэтов; и вот этот возвышенный, полный ума, блеска, непринужденности мальчишка однажды увидел, как к нему входит заносчивый, полный претенциозности и пафоса школьник, обдумывающий и холодно, медленно выговаривающий слова, падавшие по капле и способные источить камень; а выходили эти слова из маленького женского ротика; что же до других черт его лица, то у него были голубые неподвижные жесткие глаза, опушенные густыми черными ресницами; лицо его выделялось болезненной бледностью: пребывание в Реймсе вполне могло наградить студента права золотухой, от которой, как утверждали короли, они избавлялись в день своего коронования; его подбородок терялся в огромном галстуке, стянутом вокруг шеи, в то время как все носили его свободно, словно нарочно для того, чтобы облегчить палачу его задачу; двигался он скованно, нелепо, механически и был бы смешон, если бы не походил на привидение; довершал его облик низкий лоб, настолько низкий, что волосы падали на глаза.


@темы: жирондисты, Французская революция, цитаты, монтаньяры

French Revolution

главная