• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: монтаньяры (список заголовков)
00:11 

~Rudolf~
18:14 

~Rudolf~
Фрагмент письма Жана Николя Демулена Фукье-Тенвилю

Камиль Демулен, мой сын, я говорю с полным убеждением, был настоящим республиканцем по чувствам, принципам, и, так сказать, инстинктивно… Его абсолютное бескорыстие и любовь к правде держали его на одном уровне с самыми высокими стремлениями Революции.
Граждане, я прошу вас об одном, во имя справедливости и нашей страны, настоящий республиканец не думает ни о чем, кроме того, чтобы заняться расследованием, воззвать к следователям, чтобы они изучили поведение моего сына и его обвинителя, кем бы он ни был; и станет ясно очень быстро, кто из них является истинным республиканцем. Уверенность в невиновности моего сына заставляет меня верить, что это обвинение докажет триумф, как для республики, так и для него.


@темы: монтаньяры, документы ВФР, Французская революция, Демулен, переведенное

20:48 

~Шиповник~
Давно не было Антоши :D

Ещё совсем зелёный молодой Сен-Жюст :love:

В феврале 1790 года, после продолжительного обсуждения, Учредительное Собрание установило новое разделение страны на департаменты. Но, если границы департамента Эны были установлены декретом Собрания, необходимо было проконсультироваться с выборщиками, и им самим нужно было выбрать административный центр. В апреле 1790 года, выборщики были созваны в Шони, чтобы обсудить этот вопрос и решить между двух городов, которые настойчиво просили чести стать областным центром: Ланом и Суассоном. Сен-Жюст был выборщиком от Блеранкура. Он произнёс следующую речь:

Речь о выборе областного центра департамента Эны.

Господа,
Мой возраст и уважение, которому я обязан вам, не позволяют мне возвышать свой голос среди вас. Но, вы мне уже доказали, что вы снисходительны.
Меня осуждали, но я только стремлюсь служить своей стране; Но если злоба смогла вырвать меня из тела моей родины, она не может вырвать мое сердце.
Это на ваших глазах я вооружился, именно здесь моя душа отдалась свободе, и эта свобода, которой вы наслаждаетесь ещё моложе, чем я. Обещание моим комитентам и строгость моей миссии вынуждают меня принять участие в ссоре, которая вас разделяет. Сила здесь не уместна, моя совесть принадлежит одному, а сердце двум; поскольку я молод, я должен подслушивать мудрые примеры, чтобы пользоваться ими, и если что-то меня тронуло, так это умеренность, которую вы вложили, в это утро, в ваши переговоры.
Я вовсе не отказываю городу Лану; он – сын родины, так же, как и Суассон, и если бы эта общая мать должна была говорить между нами, она нас упрекнула бы в наших слабостях и говорила бы с нами только на языке нашего чрева.
Среди различных предложений, которые всколыхнули Собрание этим утром, наиболее непредвиденное - предложение сделать город Лан новым центром, о чем просил господин Карлье, генерал-лейтенант Куси. У выборщиков, как затем сказали, нет никакой необходимости заключать контракт от имени их коммуны; это верно, но я прошу, я, о великодушии господ Лана, без ущерба в правах Суассона, потому что они мне кажутся сильными. Зарок моих комитентов был для этого последнего города. Я проходил по сельской местности, и бедные были довольны; недостатки, в которых упрекают Суассон, не являются его собственными, но в отличие от античной администрации, Франция сегодня возрождается в ее политике и в ее нравах. Город Суассон был сосредоточием деспотизма, и его несчастья научили его править мудро.
Город Лан мне кажется весьма щедрым и вполне преданным общественности; он будет приносить жертвы, но это будут жертвы. Следует порой благоразумно отклонять предложения, продиктованные опьянением и порывами чувств; У добродетели есть благородные иллюзии, в которых она теряется.
Суассон не принесёт жертв, они сделаны, и это было бы ещё большее несчастье.
Его Управление, памятник деспотизма и жестокости, будет приносить отныне великую пользу, подобного храмам с идолами, где приносили человеческие жертвы, и, затем были обречены Богом на мир через более чистые руки.
Управление Суассона может стать достоинством департамента; это значит обеспечить родину кровью, это значит мстить за добродетель, мстить за человечество и бедность.
Теперь он благословлен, это убежище отцеубийства, построенное потом, и его несчастье станет его счастьем.
Лан, Господа, кажется, охотно отказался от казарм, чтобы освободить место в Департаменте; но Департамент будет поглощать его фураж? Зачем перемещать благосостояние? Лан имеет свой гарнизон, Суассон – департамент; к чему всё менять? Это вопрос не о завоевании, а об управлении.
Суассон просит Департамент; я прошу, но для бедных моей страны, за которых Суассон заплатил значительные суммы во время своего благосостояния.
Давайте не будем обременять, Господа, метафизическими обсуждениями этот простой вопрос; давайте не испарять напрасные софизмы, давайте сбросим чувство страха, потому что наше суждение вечно и потому что мы указываем на наш явный выбор. Лан имеет свои преимущества, Суассон – свои, и сознательность должна вынести решение. Не забывайте, главным образом, Господа, что моменты ценны для бедных, что каждый из нас прибыл сюда с определенным мнением, и что в то время как мы обсуждаем этот вопрос, дети многих из наших братьев просят хлеба у своих матерей, которые плачут.
Я голосую, от своего имени, за Суассон.

Рукопись речи, которая находится в архиве департамента Эны, подписана Флорелем де Сен-Жюстом, выборщиком департамента Эны.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст

23:21 

~Rudolf~
Речь Тальена в Якобинском клубе в день его исключения.

Всем хорошим гражданам, всем представителям народа, верным своим обязанностям, не составит труда предстать перед судом общественного мнения, чтобы дать отчет о своем поведении. Те, кто презирает этот суд, не достоин ни минуты уважения своих сограждан. Я пришел к якобинцам, чтобы они выслушали мое объяснение; я взошел на эту трибуну, откуда столько раз слышал слова правды и справедливости; я пришел, чтобы честно рассказать о своем поведении, опровергнуть обвинения и доказать, что я по-прежнему достоин уважения своих сограждан. Я буду рассматривать свои поступки с точки зрения общественного интереса, я скажу о том, что я сделал, и тогда вы сможете судить меня.
Прежде, чем перейти к обсуждению фактов, которые я знаю только из газет, я скажу клубу, что получил удар в грудь от сторонников Робеспьера; все признали ложность обвинений, и вы вернули меня к вам: с тех я не переставал заслуживать это доверие. Я не стану напоминать, что сделал 9 термидора в сражении с тиранией, каждый выполнял свой долг в тот памятный день; этот долг не был личным, Конвент спас республику. После эпохи 9 термидора патриоты объединились, чтобы бороться с интриганами. Было недостаточно подавить тирана, нужно было предотвратить воскрешение тирании из пепла.
Было предложено, чтобы революционное правительство продолжило существовать, но я также предложил уничтожить те жестокие формы, которыми оно было окружено. Я объявил, что все враги народа должны попасть под меч закона, но я не желал, что бы невинные семьи в дальнейшем подвергались нападкам, пусть тот, кто желает защищать свободу, будет в безопасности и получит возможность действовать самостоятельно.
Я потребовал, чтобы мы приняли решительные меры, но чтобы они были продиктованы мудростью и добродетелью. Таковы принципы, которые я исповедую и которые буду поддерживать до своего последнего дня. Я перехожу к конкретным деяниям, которые мне приписывают. Меня обвиняют в том, что было сказано 10 фрюктидора; я должен сказать, что на предыдущем заседании, я был поражен негодованием, видя, что мы предложили во втором чтении петицию, которую Конвент поставил в порядок дня. Часть зала занимали люди, которые позволили себе оскорбления, когда я говорил: да, Конвент выступил 10 термидора против Робеспьера, 10 фрюктидора он выступил против его сообщников, которые до сих пор оставались; я протестую против того, что я не настаивал на этой речи; я взываю к свидетельствам Фрерона и Дюбуа-Крансе, которые были на моей стороне. Они хотели, чтобы я вступил в сговор с Лекуантром и сказал, что рад представить обвинительный акт. Я должен сказать, что когда узнал, что Лекуантр принял решение прочитать это акт в Конвенте, Лежандр, Мерлен из Тионвиля и я, мы сказали, что мы ему говорили. Мы действительно говорили ему, что его демарш скомпрометирует общественное дело. На следующий день я говорил в комитете общественного спасения, что мы не смогли ничего добиться от Лекуантра, и я рассказал, насколько позволяла мне память, обо всех лидерах, содержащихся в его обвинении. Это было принято всеми членами, которые присутствовали. Меня упрекнули в речи, которую я произнес 11-го до демарша Лекуантра, я отмечу, что эта речь была написана за несколько дней, и что я требовал слова, не зная, о чем Лекуантр будет говорить; я мог заблуждаться в этой речи, но произнося ее, я использовал право высказать свое истинное мнение. Я с удовольствием участвовал в дискуссии, которая происходила: я бы также желала, чтобы она была дольше и яснее. Мое мнение принадлежит мне, и я всегда буду смело высказывать его.
Мне сделали последнюю интерпелляцию, на которую я не знал, что ответить. В Парижских тюрьмах находятся жертвы Робеспьера, арестованные на основе выступлений Ташеро, Лавалетта, Буланже. Это произошло из-за того, что они отказались подписать донос, согласно которому, я хотел из Бордо эмигрировать в Америку на фрегате, нагруженном шестью миллионами. Я обращался в комитет общественного спасения еще до его реорганизации, чтобы просить свободы для жертв, о которых я говорю. Его члены убедились в легитимности моих требований и подписали прошение, о котором я ходатайствовал.
Граждане, аристократия изобретала обвинения, чтобы разделить патриотов, она напустила на них подозрения в амбициях. Я не верю, что кто-то может заслужить такие оскорбительные обвинения; нужно помнить, что с того момента, когда я был обвинен, я попросил отставки из комитета общественного спасения, чтобы не быть камнем преткновения. Пришло время для того, чтобы хорошие граждане занимались не личными делами, а общественными. Я не стану выступать здесь со встречным обвинением, я никогда не поднимался на трибуну для чего-то иного, кроме того, чтобы бороться с врагами народа. Если клуб не считает меня достойным входить в его ряды, я отправлюсь в Конвент, чтобы там усердно бороться против фракций и интриганов.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен

18:47 

Нежданчик

~Шиповник~
17:54 

Первое пришествие Органта в поэму

~Шиповник~
Поэма Органт. Глава III.

Как Архиеспископ Эббо стал Калхасом* армии: последствие греха святого Архиепископа Турпина.

Предстала мне мечта прекрасная вдали,
Что развлечет меня и мой досуг украсит
Вот стал я на мгновенье Королем земли.
Дрожи, злодей, ведь сочтены твои дни счастья.
О добродетели, приблизьтесь к трону
Готовый к бою фронт, следуй за мной.
И слабый сирота, дели со мной корону.
Но, здесь заметил я ошибку изумленно
Рыдая, сирота сказал : я - не Король
Когда бы им я был - иначе бы все было:
Пыл богача, что затоптал ногами бедняка,
Моя тяжелая рука бы охладила.
Сразила б наглеца виновного наверняка,
Возвысила б невинность, что робка,
И взвесила б она в равных количествах
Насколько тьма глуха и бедность велика.
Чтобы представить королевское Величество
Я не хотел бы ни оружья, ни военных сил.
Пусть Марий возвещает свой приход
Террором и бренчащими ключами от могил.
Без топоров и без защиты я иду вперед
Не за убийцей, за сердцами шаг я устремил.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЭМЫ


@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

01:34 

~Rudolf~
Немного о Дантоне из книги Hilaire Belloc "Danton".

Дантон принадлежал к буржуазии и не позволял фантазиям завладеть его гибким умом. Успешный и молодой адвокат тридцати лет, революция нашла его в политической неизвестности и отсутствии желания быть избранным. Словно несчастный случай, публичное выступление принесло ему первую позицию. Он открыл в себе лидера, и вокруг него сгруппировались самые горячие из молодых реформаторов. Избирательный округ, к которому ему случилось принадлежать, стал самым демократичным и, в своем роде, самым яростным в Париже.

Его голос был хорошим символом его ума, ибо услышать в нем можно было не только глубокий тон народных масс, но и тот тембр, который звучит при смешении многих элементов: шума воды или листьев. В своем политическом отношении он достиг коллективной особенности, а не той или иной точки зрения, которые путаются при их соединении. Он изъяснялся в простых предложения, в десятке слов, он был скуп на метафоры, пренебрегал классической аллюзией. Он говорил так, как говорила бы толпа, армия, племя, имей они голос.

@темы: Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

14:57 

Галерея 3

~Шиповник~
Мари-Жан Эро де Сешель :heart:








Пока это всё, что у меня есть, но, надеюсь на новые портреты Жанно :love:

@темы: Французская революция, Эро де Сешель, галерея, монтаньяры

12:55 

Эро... Просто Эро.

~Шиповник~
14:58 

Что написано пером...

~Шиповник~
Автографы некоторых революционеров:

Эли Гаде:


Жак Пьер Бриссо:


Пьер Верньо:


Жорж Дантон:


Фабр д'Эглантин:


Франсуа Бюзо:


Шарль Барбару:

@темы: Французская революция, жирондисты, монтаньяры

22:29 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Дантона. С днем рождения, Жорж!:kiss:


@темы: Дантон, Французская революция, документы ВФР, монтаньяры

12:46 

Находчивый Антуан

~Шиповник~
Через несколько дней после побега Сен-Жюста, его мать получила следующее письмо :shy2::

Мадам, мадам де Сент-Жюст, Блеранкур, по Нуайону, в Пикардии (штамп адреса) Со.
20 сентября 1786
Поездка в город Со помешала мне написать Вам раньше и успокоить Вас, рассказав о месье, Вашем сыне. Я - невинная причина глупости, которую он совершил. Некоторое время назад я исцелил его от сильной и очень опасной боли в виске, новой для всех моих коллег и врачей, к которым я обратился с этим вопросом. Выздоровление стоило двести франков, которые он мне не заплатил; к сожалению, я на него давил, но Вы ведь знаете, что в Париже часто обманывают, и, чтобы позаботиться о себе, месье Ваш сын, боясь Вас потревожить и попросить у Вас двести франков для врача, находясь дома, взял их, чтобы удовлетворить меня. Он продал столовое серебро за двести франков и привёз их мне в Со. Он мне сознался во всем и сказал, что в жизни он не осмелился бы вновь появиться перед вашими глазами, и что он скорее желает быть воришкой в ваших глазах. Я отправился к еврею, который купил у него серебро. К сожалению, он всё бросил в переплавку, за исключением одной чаши, которую я приобрёл за 39 ливров. Я передал её месье Вашему сыну, который пообещал передать её Вам вместе с двумя пистолетами и кольцом. Ваш сын явился в молельню, где получил плохой прием. Он мне сказал, что его разубедили монахи вашего края. Я Вам скажу, мадам, как бы он не говорил, что эти профессии ему не подходят, я заметил, что у него большие таланты в области физики и медицины, и если вы, действительно, заставите его, то, однажды, он возвысится в этих профессиях, но есть и обратная сторона. Я вам не рекомендую заставлять его работать ещё несколько месяцев, его кровь утомлена изучением, и его боль в виске может вновь возобновиться. Вот диета, которую ему нужно соблюдать в течение трех месяцев: питаться только молочными продуктами и овощами, абсолютно исключить вино, и хорошо укрываться ночью для того, чтобы потеть, ему не стоит учиться столько же, так как, если он продолжит, ему останется жить около года. Участие, которое я принимаю, мадам, требует от меня правды. Так же следует, чтобы каждое утро он принимал антигеморрагический порошок, который очистит кровь. Этот порошок – новое изобретение, он продается в Париже за два луидора за коробочку и этого ему хватит на век.
Я не смог его заставить вернуться к вам но, мадам, напишите, чтобы вернуть его, так как он упорствует; он хочет отправиться в Кале, без сомнения, пешком, это ещё больше воспламенит его кровь. Он запретил мне писать Вам, говорить его адрес, но вот он: Отель Сен-Луи, улица Фроменто. Напишите ему, но по-дружески, так как это чувствительность, какой я ещё не видел. Не теряйте времени, так как он хочет уйти 7 или 8 октября. Он знает мой адрес, если он будет нуждаться в моих услугах, он может писать мне. Я буду обижен, мадам, если Вы возместите мне деньги, которые я отдал еврею за чашу. Я бесплатно отдам её Вам в награду за уважение, которое питаю к Вам, не зная Вас.
Имею честь, мадам, с глубоким уважением, быть Вашим покорным и послушным слугой.
Ришаде.

Мадам де Сен-Жюст не поверила ни во врача, ни в опасную болезнь и передала это письмо инспектору полиции шевалье д'Эври.

@темы: Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

22:30 

~Rudolf~
Речь Тальена об отставке из Комитета общественного спасения.

Принципы, которые позволяют принять отставку Бийо и Колло, заставили меня взять слово.
В течение нескольких дней я наблюдал за тем, что происходит в этом собрании. Из соображений общественного интереса и спасения страны, я сказал всем хорошим гражданам:
Ни один человек в республике не в праве становиться на место принципов; если его присутствие в комитете может стать камнем преткновения, своего рода препятствием на пути к успеху, такие люди должны присудить себя к одному из видом остракизма.
Пришло время, чтобы люди отступили перед принципами, чтобы свобода, равенство и справедливость объединились в едином голосовании. Это фундаментальная база хорошего правительства, к которому я себя причисляю. Я далек от того, чтобы сеять здесь в национальном конвенте новые семена раздора, которые и без того слишком нарушают наши дискуссии.
Следовательно, я жертвую сейчас всем самолюбием, всем злопамятством ради алтаря отечества, и я объявляю, что ухожу в отставку из комитета общественного спасения. Я выхожу из этих рядов, чтобы бороться с врагами революции с не меньшей энергией. Может быть, решение, которое я принимаю, станет эпохой объединения всех друзей народа и уничтожения его врагов.
Я прошу конвент принять мою отставку.

"...хорошего правительства, к которому я себя причисляю" милый такой:laugh: :love:

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен

13:19 

Письмо Фабра

~Шиповник~
Фабр д'Эглантин - Мари Годин Лесаж.

Вчера я провёл весь день в поле, чтобы лучше заботиться о тебе, Мари. Уходя и возвращаясь, я специально прошел мимо твоей двери; из наилучших пожеланий увидеть тебя, по крайней мере, на обратном пути, подчиниться твоему повелению и пройти. Я был на концерте, переполненном твоей и моей жертвой. О, прекрасная итальянская ария, я погибну, если та, кого я люблю, оставит меня! Я пребывал в глубине души; всё остальное ничего не стоило. Но ты посмотри, как очаровательная публика кричала бис: чувствительные сердца, безусловно, создали это хорошее произведение. О, Мари! Как я думал о тебе!... Увы! Думала ли ты обо мне? Я отчитываюсь тебе в своих малейших чувствах; подражай мне: ну хорошо! Вернулось затишье? Немного мира пришло в твою душу? Успокойся, любимая, успокойся; используй свой разум. Разум - это благо других? не хочешь ли ты его использовать для своего покоя? Ты говорила, что равнодушие твой единственный выход. Вчера я думал о твоей печали: я ношу её в глубине своего сердца. О, любимая! если воспоминание и боль, которую я храню тебя не утешают, по крайней мере, тебе должно быть приятно, увидеть, как я разделяю твои страдания; почему до сих пор? Я не всегда могу быть с тобой, чтобы стереть привлекательным чувством твои столь достойные и столь болезненные тревоги! это - первый долг любовника и друга. Да, моя милая подруга, равнодушие - единственное лекарство от твоих бед: именно через него, твое сердце закроет раны, которые разрывают его; оно притупит эту живую чувствительность, которая раздражает настроение: я говорю тебе – по опыту. Моя душа, заинтересованность и внимательность к объекту, не может терпеть недовольство. Но я нечувствителен к мнению людей, которые мне чужды! Смею тебя заверить, если ты поставишь себя в такое положение, ты скоро почувствуешь результат: начало будет болезненным; но попробуй, при первой возможности: увы! он придет только слишком рано; уйми, говорю я тебе, своё раздражение и свою досаду: попроси помолчать своё чувство собственного достоинства; притормози, главным образом, это столь естественное движение высокой души против несправедливости и безрассудства. Я тебе повторяю, требую, но во второй раз меньше, чем в первый; каждая из твоих тайных побед даст тебе силы для следующей. После каждой жертвы твоего настроения, ты испытаешь некоторое удовольствие, и ты будешь уже пользоваться миром с этой единственной идеей. Мало того, ты будешь этим наслаждаться, но ты будешь мягче в будущем. И, в конце концов, очаровательный друг, разве счастье не в нас самих? только настоящим любовникам нужно быть вдвоем; так захотела природа: в любви соединяются две души; в обществе всё отделяется друг от друга: приличия их связывают, но приличия не дают блаженства; это нужно носить в себе и найти это; Таким образом, моя нежная подруга, будь философом на данном этапе; и на каждое оскорбление, на каждый упрек, на каждую мелкую неприятность, опускай чело и закрывай ухо: пусть твой рот будет сладок, а сердце пассивным; говори себе: «эй! Меня унижают, меня оскорбляют, меня ругают! Ну хорошо! Тем хуже для них. Меня изменят эти оскорбления? Не буду же я всегда такой? Люди никогда не будут уважать меня? Затем, моя достойная, уважаемая и горячо любимая, добавь: у меня есть настоящий и справедливый друг, который действительно знает, чего я стою: он меня любит, он дорожит мною, он высоко ценит мою душу; любой мой поступок дорог ему; он никогда словом или поступком не показывал, что не любит меня; могу ли я, имея любовь и уважение этого верного любовника, перенести немного несправедливости? Души, которые нам дороги, вот что по-настоящему ценно». Вот моя дорогая, что тебе нужно сказать. И верю, что скоро ты поздравишь себя с тем, что закроешь сердце для одних, чтобы открыть его другим. Ах! скажешь ты мне, вот речь, заинтересованного любовника, который хочет, чтобы все было для него… Моя половинка, действительно, мой великий интерес состоит в том, чтобы обладать всей твоей привязанностью и быть всем для тебя. Ах! я тебе клянусь этой дорогой и невыразимой любовью, которую я тебе посвятил, что, если верно, что в твоем сердце не будет больше для меня глубокой приверженности, если мое несчастье пожелает, чтобы столь ужасная судьба была мне уготовлена.... ах. Я буду жить столько, сколько необходимо, чтобы умолять тебя всем, что будет тебе дороже, пусть в твоем сердце всегда будет свобода выбора. Все мои несчастья в последний год не имеют никакого значения, если это вносит вклад в твоё счастье! О, моя любимая! Будь уверена, что нет более любящего, более нежного и, особенно, более чувствительного, чем твой любимый. Прощай, прощай, кумир моего сердца. Я дарю тебе поцелуй, нежнее росы. Эта роса поможет тебе забыть твою боль. Прощай, та, которую я буду любить до последнего вздоха.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

23:04 

Внезапно Тальен

~Rudolf~
Речь Тальена в Национальном Конвенте
На заседании II фрюктидора II года
О принципах революционного правительства
Напечатана по указу Национального Конвента

Граждане,
Организация ваших комитетов завершена. Правительство возобновляет ход своей работы; все части государственного управления контролируются более активными методами, наконец, вновь спущен на воду корабль, столь долго боровшийся с фракциями.
Но мы не можем скрыть, что тень Робеспьера все еще висит над Республикой; умы так долго разделялись, так долго подстрекались под влиянием дьявольского гения этого тирана мнений, этого врага свободы своей страны, не имели оттенка даже близкого к хорошим гражданам. Некоторые раздоры в принятии некоторых мер, в соблюдении некоторых актуальных принципов, могли обнадежить в определенный момент наших общих врагов. Следовательно, сегодня нужно говорить честно; драконовские заговоры Капета и Робеспьера были обнаружены и наказаны, были раскрыты и аристократические злодеяния; необходимо путем демонстрации наших чувств доказать Франции и Европе, что мы достойны представлять 25 миллионов человек и обеспечить их счастье после того как установим и укрепим общественную свободу.
Главное, что вы должны знать, что Национальный Конвент твердо намерен поддерживать революционное правительство.
Нужно, наконец, заставить молчать людей, для которых раздоры - счастье, а клевета - потребность. Нужно объявить тем, кто говорит о пятом революционном акте, что провести его может только Национальный Конвент, и его результат будет ужасен для нехороших граждан, интриганов и негодяев.
С памятной эпохи 9 термидора Национальный конвент много сделал, но еще много чего нужно сделать. Закончилось время колебаний, в которых мы жили в течение трех декад; настало время позаботиться об общественном счастье, а не о частных распрях; настало время уничтожить врагов революции и их надежды погубить национальное правительство.
Я взошел на трибуну сегодня, чтобы высказать свои размышления. Принципы, которые я буду развивать, могут стать сигналом для собрания всех, кто меня услышит! Пусть на этом заседании мы увидим, как погаснет вся вражда и все страсти! Пусть все чувства, все взгляды смешаются в Пунической любви общественного духа и строгого соблюдения наших обязанностей.
Французский народ боится того, что Конвент находится на грани новых потрясений, и все дискуссии кажутся символами новых переворотов. Для потрясений тайные причины смешиваются с причинами очевидными: тайные причины, с одной стороны, злоба и неприязнь людей, которые разделяли тиранию с Робеспьером, с другой стороны; это отвращение, страх и зависть, которые воодушевляют против тех, кто готов бороться со своими конкурентами или с их ответной жестокостью. Причины очевидные – это различные мнения о линии, которой должно следовать новое правительство: будет ли оно продолжать поддерживать террор в умах или будет основываться на принципах справедливости.
Очевидные причины раскола ожесточены тайными причинами, и вызывают тем самым принцип жестокого взрыва: простого разногласия, если оно затягивается или повторяется, если оно проникает тайно или нет во все обсуждения, достаточно для того, чтобы все нарушить; потому что в Республике все головы, образно говоря, запудрены, малейшей искры, которую Конвент бросит направо или налево своими дискуссиями, достаточно, чтобы неизбежно разжечь огонь в любой части Республики; тогда Конвент оказался бы вынужден принять решение на основе страстей, ненависти и обид, и этим вновь нанести удар по себе самому.
Это имеет первостепенное значение для предотвращения таких событий; средство к успеху состоит в том, чтобы немедленно и основательно осветить вопрос, вносящий раздор в умы. Общему мнению соответствует одно – революционное правительство; в то же время мы хотим свободы, мы хотим справедливости; но мы не согласны с вопросом о том, что знаем, что революционно, но не тиранично, что ужасно без справедливости: все, чтобы осознать, что подразумевается под революционным правительством.
Следует помнить о принципах и сделать их опорными точками, по которым мы будем идти в революции. Послушайте, революционное правительство, это правительство, соответствующее завершению революции или правительство, соответствующее революционному образу? Это две очень разные вещи.
Как действовать революционным образом?
Воспроизвести народное движение в революционном акте.
Что само по себе является актом революции?
Это движение снизу вверх.
дальше


@темы: Тальен, Французская революция, монтаньяры, переведенное

18:29 

Курочка лапкой...

~Шиповник~
Страница из личной записной книжки Сен-Жюста:


@темы: Сен-Жюст, Французская революция, документы ВФР, монтаньяры

10:49 

Дух революции

~Rudolf~
Пэйринг: Жиронда, Монтань
Рейтинг: G
Жанры: джен, драма, исторические эпохи

За трибуной стояла высокая красавица. Смотрела она прямо перед собой, словно в одну точку, но ничего в зале не могло укрыться от ее взгляда. Каштановые густые кудри падали на плечи, на лопатки, опускались до пояса. В одной руке был красный, как карманьола, надетая на девушку, колпак. Жестами другой руки она сопровождала свою речь:
- Ни для кого не секрет, что среди нас есть предатели, желающие обратить Революцию вспять, вновь заключить ее в оковы рабства. Они долго обманывали Народ, они долго обманывали нас. Но теперь у нас есть ясные доказательства их вины, теперь Народ, предчувствовавший измену инстинктивно, видит, что он доверился бесчестным, корыстным изменникам. Осталось лишь очистить наши ряды от тех, кто попал сюда, спекулируя народным доверием.
Монтань остановила взгляд на девушке, сидящей в центре первой скамьи. Жиронда слегка вздрогнула, но не отвела взгляда от шатенки. Почувствовав легкое движение среди своих сторонников, она лишь выпрямила изящную спину и слегка подняла голову. Монтань продолжила:
- Нужно дать Народу возможность самому исправить свои ошибки и лишить доверия тех, кто над этим доверием посмеялся.
После заседания Жиронда, прекрасная в ярости, подошла к Монтани:
- Что ты добиваешься? Ты не способна понять, что творишь! Ты призываешь к насилию? Вот так просто, с трибуны Конвента! Неужели, настолько одолела жажда крови? Мы вместе возвели Республику на престол, предоставив Народу право наделить ее властью. Ты хочешь гражданской войны?
Монтань прислонилась к стене, на пухлых губах заиграла усмешка:
- Я не позволю никому вредить Республике, а твоя измена очевидна! Год назад Франция начала войну, мы пережили столько неудач, мы выстояли благодаря чуду и единству Нации, благодаря поддержке Народа! Известно, что все это время ты ожидала погибели Франции. И знаешь, - Монтань провела рукой по белым волосам Жиронды, - престола больше нет. Никак ты не хочешь смириться с низложением короля. И тут неудача – не удалось твоим Жирондистам спасти его. Войной не угрожай. Твои кабинетные мальчики, не державшие в руках ничего кроме ножичка для пера, не способны напугать победителей Пруссии.
Блондинка прищурила глаза, гнев покрыл румянцем ее щеки:
- Все, что хочешь ты и твои прихлебатели – это свергнуть Республику и установить диктатуру. Взываете к Народу? Для того, чтобы по его головам прийти к власти, а потом уничтожить, срубить эти головы, когда Народ поймет, что одурачен и попытается сбросить тебя с Тарпейской скалы? Так и будет, только ты не способна это понять. Народ не таков, как ты думаешь, он не будет потакать твоей воле, но ты разбудишь волю его. Попробуй начать войну, попробуй втянуть в нее Народ, натравив на нас, и он не остановится, осознав, что всегда может убрать неугодное ему правительство. И вот тогда Республика развалится, а Франция погибнет.
Резко развернувшись, Жиронда направилась к выходу.
Последующие несколько ударов были нанесены улыбчивой блондинкой. Народ не восстал, Республика сохранялась. И Монтань, и Жиронда были у власти, но между ними полыхал огонь смертельной борьбы. Жиронда поднималась на трибуну в ореоле романтического дурмана, ее слушали более для того, чтобы слушать, но не слышать, ею любовались: юностью, красотой, контрастом почти детской улыбки в общении с друзьями и грозным блеском карих глаз во время опасности. Речи Монтани звучали как бой набата, нацеленные всегда точно, всегда вызывавшие в душах недоброе возбуждение.

Девушка с белыми локонами в очередной раз пыталась убедить коллег по собранию, нет, уже не в отсутствии какой-либо вины ее друзей и ее лично, это было бесполезно - набат оглушает, а в том, что кардинальные меры приведут к гибели всего Общего дела.
Существо в рваных башмаках, засаленных штанах, но гордое своим наперекос повязанным галстуком – Народ – все чаще врывалось в храм нации Конвент, размахивая газетами и просторечными воплями призывая свергнуть Жирондистов, будучи не в силах объяснить их вину.
Монтань, не высыпавшаяся и побледневшая в эти дни гнева, сидела поодаль, но не призывала к порядку. Председательствовала Республика. Монтань нападала, Жиронда защищалась и нападала в ответ, но понимала, что погибает, раздавленная ботфортами подруги Народа; что рука, такая же чистая и нежная, как у южанки, не дрогнет подписать последней смертный приговор.
Первая попытка расправиться с Жирондой и ее сторонниками не удалась. Но на улице началась своя, народная революция. Разъяренные толпы стучали прикладами ружей и били в барабаны. На каждом углу Жиронду проклинали. Дом ее был оцеплен сменяющими друг друга энтузиастами из толпы, желающими поучаствовать в растерзании бывшего кумира. Кто-то из друзей, проведав об этом, укрыл Жиронду у себя. На следующий день народная активность несколько убавилась. Монтань задумчиво сидела в Конвенте. Ни радость, ни триумф не читались на ее лице, лишь беспокойство и сомнения. Но для компромисса было поздно. За этот день ничего не решилось.

Жиронда собирала букет из ржаных колосьев, наслаждаясь солнцем, минутами покоя, вдыхая воздух начавшегося лета. При свете дня все страхи казались ночной химерой, будто бы все было хорошо, будто бы она в безопасности. Светлые локоны девушки цеплялись за высокие стебли, и она движением головы отбрасывала их за плечи. Вдруг она замерла, услышав шум со стороны города. До нее донеслись голоса людей и бой барабанов. Что-то происходило в Париже. Тревога ночи вновь проснулась, не обращая внимания на солнце. В раздумьях нагнувшись за очередным колоском, она вздрогнула и рассыпала колосья, которые были в руках. Среди ржи запрятался чертополох, на раненом пальце появились капли крови. Шум в городе не утихал. Отыскав в траве сандалии, Жиронда побежала в Париж.
На пороге Конвента она столкнулась с Монтанью. Шатенка схватила ее за плечи и возбужденно воскликнула:
- А мы тебя ждем! Честно говоря, все подумали, что ты уже сбежала.
Глаза Монтани сверкали. Вырвавшись из ее рук, Жиронда вбежала в зал и села на крайнюю скамью. Тревожным взглядом она окинула своих товарищей, все были на своих местах. Она вздохнула.
На этот раз председательствовала Франция. Жиронда снова поглядела на друзей. Этим взглядом она будто бы говорила, что все закончилось, нужно лишь сохранить достоинство. В разваливающихся башмаках во главе вооруженной чем попало толпы в зал влетел Народ. Жирондисты вырывали себе право слова, иногда им это удавалось, но они знали, что это не изменит ничего. Жиронда сидела ровно и слушала друзей, разглядывала Народ, офицеров в дверях, свой белый сарафан с пятнышками от крови.
Лишенная Народом, Францией, бывшими товарищами своих прав, она молча покинула зал заседания.

@темы: Французская революция, жирондисты, монтаньяры, творческое

18:41 

Фабр... мр...

~Шиповник~
Сидишь такая, сидишь, залипаешь любуешься на портрет Шиповника и понимаешь, что чертовски хороши они... губы Фабра... :evil::heart:





@музыка: романтик

@настроение: залипая на д'Эглантина

@темы: Фабр д'Эглантин, Французская революция, девичье, монтаньяры

07:44 

И Фабр мог быть романтичным...

~Шиповник~
Письмо Фабра д'Эглантина Мари*

Судьба приносит мне мало радости. Наказание - видеть, что я должен тебя оставить, Мари: я вынужден. Моё счастье - находиться рядом с тобой. Чем больше я нуждаюсь в этом утешении, тем меньше я этим наслаждаюсь. Ты соизволила, по крайней мере, подарить мне хороший день и прощание: благодарю тебя. Я славлю твои прекрасные глаза; Я не знаю, сказали ли они мне всё, что мне нужно было прочитать в их сладком выражении, но я прочитал всё то, что хотел. Верь, любимая, что я нуждался в утешении... Вы это знаете. Мир желает всегда следовать за Вами! Так как я хорошо вижу, что последствия гибельны только для меня, когда она Вы оставлены. Я осуществляю твои уроки на практике, я много работаю, я даже не могу поставить свою работу перед моей прекрасной возлюбленной; я хочу, чтобы в ней было больше последовательности, и чтобы она могла о чём-то рассказать. Твои уроки мне нравятся больше, чем мой труд; там не будет соблазна сделать больше ошибок, чем обычно, чтобы удвоить доказательство интереса, который захватил меня, моя любимая. Это великая истина, то, что я не следую идее, я не пытаюсь вычислить, насколько она может понравиться тебе или не понравиться; и я думаю, что имея столь справедливое мнение твоего тонкого вкуса, я могу удалиться только в соответствии с этой идеей. О, моя дорогая любимая! Моя нежная страсть: я не смею, не смею писать Вам столько, сколько хотел бы… Дайте определение, если Вы можете, моей чрезмерной деликатности… но это так… Вы вся моя радость; так, шаг за шагом я прибуду к вершине страдания. Вы причина всего; моё сердце принадлежит Вам; и страдание и удовольствия, и грубость и нежность, Вы можете принести добро и зло. Нужно замолчать, я ничего не буду Вам говорить. Ох! Как я хочу сказать Вам о вещах, о которых нужно сказать, о которых, разумеется, Вы не знаете. Но кто знает, возьмете ли Вы, даже, это письмо? Кто знает, если я сам Вам его отдам? Нежная подруга! Чувственная женщина! O, столь нежное сердце, не знаешь ли ты, что успокаивает боль, которую ты не причиняешь, и которую без утешения увековечивает твой друг? Прощай, та, кого я люблю больше жизни: единственная жизнь моего сердца, прощай.



*Скорее всего это Мари Николь Годин Лесаж, которая в 1778 году стала супругой Фабра.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

22:38 

Адепт Верховного Существа

~Rudolf~
Наконец-то, качественное, на мой взгляд, творчество. Одна из трех любимых работ.
Здесь и, возможно, далее шапка с фикбука

Пэйринг или персонажи: Сен-Жюст/Робеспьер
Рейтинг: G
Жанры: Слэш (яой), Флафф, POV, ER (Established Relationship)


…к Вам, кого я знаю только как Бога…*

Ты читаешь при свете лишь пары свечей. Темно же, глупый, зачем портить и без того слабое зрение? Я смотрю на тебя уже несколько минут, но ты так поглощен своим занятием, что не замечаешь ничего. Отворачиваюсь, пододвигая к себе лист бумаги, и берусь за перо. Речь твою составлю позже, а пока напишу другое.
Ты помнишь мое первое письмо? Конечно, помнишь. Ты хранишь все мои письма. А я до сих пор пишу их. Не любишь ты работать глубокой ночью, предпочитаешь вставать рано и поздно ложиться, но не сидеть ночи напролет. Я зверь ночной. В ночи и думается, и сочиняется лучше. Я писатель, а значит я романтик. До сих пор предпочитаю доносить свои чувства к тебе в письмах. Адресую почти все тебе, некоторые только себе оставляю.
Любимый, никогда я не был столь счастлив. Я добился избрания в Конвент, я добился признания и уважения и добился тебя. Но что ты можешь знать о моих чувствах, если даже я не могу выразить их, ни письменно, ни устно? Верующий назвал бы тебя Мессией, Спасителем, Вестником будущего. Я поверил в тебя много веков назад, несу эту веру в себе и делюсь ею с другими. Задумывался ли ты, отчего мы так быстро и крепко сошлись во взглядах и мнения, почему в твоих идеях я нашел отражение и оформление своих? Это судьба. Ты бы засмеялся и назвал меня ребенком. А я верю в судьбу, она ведет нас по верному пути.
И не ребенок я вовсе. Ты не на много старше меня.
Встаешь, убираешь бумаги, снимаешь очки. Иди спать, дорогой. Новый день будет новой битвой за равенство и свободу. И все же трудно жить на поле боя. Подходишь, целуешь в макушку, обнимая за плечи. Максим, не уходи, не отпускай меня! Откидываю голову назад, подставляя шею для поцелуя. Не поцелуешь. Ладно, я свое возьму еще. Только письмо допишу. И речь для тебя.
Вернемся к письму. Ты отчего считаешь меня до сих пор деревенским мальчишкой? Я мало сделал для процветания Франции? И сделаю еще много. А отчего не хочешь ты снова отпустить меня в армию? Я же воин, я комиссар Конвента. Говорить о том не хочешь, так прочтешь. Дружок твой в очередном памфлете ангелом меня назвал. Архангел я, в руках моих меч, карающий неверных! Но меч этот ты направляешь, мой Бог.
Закончу претензии. Знаешь ведь, что люблю тебя безмерно, знаешь, как наслаждаюсь прикосновениями и поцелуями. Знаю, что и ты любишь. Потому терпи дух неистовый. Терплю же я, когда просишь доклады переделывать, когда в заботах не замечаешь меня, когда дурацким именем «Флорель» зовешь. Опять скажешь, что ребенок. Только куда ты без меня теперь, околдованный Бог?

Сен-Жюст
Депутат Конвента
2 нивоза II


*Из письма Сен-Жюста Максимилиану Робеспьеру, 19 августа 1790.

@темы: творческое, монтаньяры, Сен-Жюст, Французская революция

French Revolution

главная