Записи с темой: монтаньяры (список заголовков)
02:02 

~Rudolf~
Документы и фрагменты документов Комитета общественного спасения разных годов

Документ 1795 г. (там еще подпись Камбасереса есть))





Документики стандартного состава








@темы: документы ВФР, Французская революция, монтаньяры

02:04 

~Rudolf~
01:11 

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!!!!

~Rudolf~
23 января - день рождения Жана Ламбера Тальена!
Жан, зеленоглазый герой, мрачный принц, поздравляем тебя и целуем!!!:squeeze:
Пусть тебе будет тепло и спокойно, принц....
А с меня при встрече очередной подарок!

:red::pozdr3::dance3::red:

@темы: монтаньяры, Французская революция, Тальен

00:47 

Мемуары Барера

~Rudolf~
Спустя полтора года выкладываю мемуары Барера. Фрагменты, конечно.))) Но зато уже до самого конца.

С 1788 г. Барер занимался дипломатией, вел переговоры с послами. И это дело ему очень нравилось.
Занял место в магистрате кассационного трибунала. Этот трибунал (верховный суд) учредило Собрание в 1791 г., и оно состояло из представителя каждого департамента. Он отправился туда в октябре 1791 г. и был его членом до выборов в Конвент, выпросив только в январе отпуск для того, чтобы съездить домой. (В любой непонятной ситуации....)
Герцог Ларошфуко желал, чтобы он ему служил. Но Барер не хотел, поэтому сбежал домой. От неприятностей и страстей в Париже на полгода. (В любой непонятной ситуации-2....)
Хорошо относился к жене, уважал ее юный возраст. Плохо относился к ее матери.
Высоко ценил Мирабо. В парижской квартире у него даже был бюст Мирабо.
В августе 1792 г. прибыл в Париж для работы в Конвенте, конкретно 8 августа. В это время поселился на улице Ришелье.
14 августа Дантон писал ему:
Прошу вас, месье, принять должность члена совета юстиции, о которой я вам уже говорил; это не помешает вам исполнять ваши обязанности; это не отнимет у вас много времени, так как потребует лишь несколько часов в неделю.
Ваши таланты и особенно ваш патриотизм, ваша обязанность перед законом добавляет вам эту задачу ко всем тем, что вы так хорошо исполняете.
Свобода и нуждающиеся будут благодарить меня за мой выбор, и вас за ваше согласие.
Министр юстиции.
Дантон.


Мнение самого героя:
Первоначально я отказался от этой должности, так как она противоречила той, что я занимал в кассационном трибунале. Дантон написал мне еще одно письмо о том, что он желает видеть меня на предложенной должности. Эта работа продолжалась до 21 сентября, когда я был выбран депутатом Конвента.

Вот второе послание Дантона:

Париж, 30 сентября 1792 г.

Я думаю, месье, что замечания, которые были сделаны вам вашим трибуналом, хотя и похвальны в своей основе, но, между тем, не скрупулезные и даже не обоснованные: положение члена совета юстиции не предполагает ничего общего с общественными обязанностями, поскольку министр юстиции не нуждается в том, чтобы обращаться к своему совету; вы – просто друзья, с которыми он консультируется и, конечно, такой совет, если дело должно быть передано в трибунал, не может вызвать сомнений в несовместимости даже мнений.
Таков мой взгляд, и предполагая, что члены кассационного трибунала будут настаивать, я умоляю вас по-прежнему оказывать мне свои услуги, пока я не найду такого преемника, который смог бы достойно вас для меня заменить.
Министр юстиции.
Дантон.


Барер не спешил сотрудничать с Дантоном. В мемуарах он объясняет это тем, что очень желал спасти во время сентябрьских убийств своего друга аббата Буске из монастыря Кармелитов, и Дантон обещал ему помочь. Но по окончании событий аббат пропал без вести.
"Никогда не поздно сделать доброе дело или спасти друга или близкого." - говорит по этому поводу Бертран.
Другие мысли:
Революция была скорее вдохновленной, чем обдуманной. Она была единогласно принята всеми, без разделения на партии, фракции, группировки, без дебатов, простым порывом, который не был вызван внешним воздействием. Эта республика была неожиданностью для рабов и необходимостью для свободных людей.

ЕЩЕ МНОГО

@темы: переведенное, монтаньяры, мемуары Барера, Французская революция, Барер

01:19 

Галерея 10

~Rudolf~
23:15 

...молодой Тальен, одетый в карманьолу...

~Rudolf~
На этот раз немного цитат, и, как следствие, мнений разных авторов о... шикарном Барере и его хехе товарище Талльене. Не все цитаты прекрасны и позитивны, некоторе просто очень веселят своей стереотипностью :D

Левандовский А. Робеспьер.

На главную роль среди заговорщиков претендовал Жан Ламбер Тальен. Это был, что называется, пробивной малый. Сын метрдотеля, ученик нотариуса, затем типографский служащий, он быстро и ловко сделал свою карьеру в революции. Склонный к театральному жесту, умеющий щегольнуть фразой, Тальен пробрался в руководители Якобинского клуба, был избран в Коммуну и в Конвент. Полностью раскрыть свою «богатую натуру» он смог после того, как был назначен посланцем Конвента в Бордо. Здесь, продолжая маскироваться левыми жестом и фразой, он широко использовал террор в целях обогащения и сведения личных счетов. Пленившись дочерью испанского банкира, красавицей Терезой Кабаррюс, Тальен женился на ней и через нее связался с бордоскими негоциантами — целой сворой темных дельцов, — совместно с которыми проводил планомерное ограбление города. Под видом реквизиций этот лихоимец захватывал в голодающем Бордо не только запасы продовольствия и тонкие вина, но также драгоценности, золото и серебро, конфискованные у «бывших». Вместе с окружавшими его хищниками он сумел присвоить миллион триста двадцать пять тысяч франков. Действуя подобными методами, Тальен в сравнительно короткий срок сколотил богатства, дозволившие ему приобрести поместья в Нормандии, дававшие до пятнадцати тысяч ливров годового дохода. Вполне понятно, что этот спекулянт и делец глубоко ненавидел и страшно боялся обличавшего его Робеспьера. Боялся и скрывал свой ужас под маской лжи и лести. Да вообще позитивная характеристика!:-D Особенно доставляют цифры и поместье, да. Именно поэтому он умирал в нищите :shuffle:

Первый среди Равных.

...Но если не обратить внимания на лежащие рядом листки по делу «Луи Капета», никогда и в голову не придёт, что оратор выступает на подобную тему: слишком уж он элегантен и отутюжен, слишком изогнут его стан, слишком чист и невинен лик, обрамлённый хорошо завитыми локонами; кажется, будто перед вами не грозный политик, обрекающий на смерть «тирана», а юный Парис, дамский угодник, воркующий на великосветском приеме…
В 1793–1794 годах Бертран Барер был членом робеспьеровского Комитета общественного спасения — высшего органа власти якобинской Франции. Все знали идейную шаткость и политическую неустойчивость этого человека, хорошо помнили, какие скачки справа налево совершил он, прежде чем добрался до Комитета. Но Бареру многое прощали за его весёлый нрав, за умение не унывать в самой тяжёлой ситуации. Впрочем, Робеспьер, не признававший людей неустойчивых и развращённых, давно взял Барера на заметку, и Барер знал это. Именно потому он и дал вовлечь себя в термидорианский заговор, стоивший жизни Робеспьеру. Позднее, когда ему пришлось поплатиться за этот поступок, Барер сожалел о своём участии в перевороте и неоднократно каялся как устно, так и письменно.

Барер — великий говорун; у него живое воображение и быстро меняющиеся политические принципы. Он обожает роскошь и удовольствия; он может блистать в салонах; он слаб, нерешителен и спазматически беспокоен; это безудержный рассказчик анекдотов, где-то услышанных или придуманных им самим. Вадье не может говорить столь же складно — он всего лишь пустомеля. Но сквозь его болтовню проглядывают идеи, которыми он руководствовался в дни революции, когда, к несчастью, играл известную роль… Он любит равенство, при условии, что будет обладать приличным доходом, сможет по дорогой цене продавать съестные припасы и будет пользоваться кое-каким влиянием на общественные дела. Во времена, когда он блистал в свете, считалось хорошим тоном высмеивать любые религиозные представления и афишировать свой атеизм; в результате Вадье все свои убеждения основал на безбожии и, кроме влияния религиозных идей, не видит никаких причин тирании, одолевающей ныне Францию и Европу…

Ламартин А. История жирондистов.

...молодой Тальен, одетый в карманьолу... ах...:inlove::inlove::inlove:

Сын человека, бывшего в числе прислуги одной знаменитой семьи, воспитанный благодаря покровительству этой семьи, Тальен привнес в нравы республики вкусы, изящество, гордость, а также испорченность аристократии.

Барер был человеком утонченным и скорее угодником Революции, чем апостолом республиканской добродетели. Его прозвали Анакреоном гильотины, потому что в своих докладах он изображал приятные картины, прикрашивая зловещие постановления, точно набрасывал багровые цветы на кровь. В деревне Клиши он купил и с изяществом отделал увеселительный дом и удалялся туда дважды в неделю, чтобы освежить свои мысли.

ДАЛЬШЕ ИНТЕРЕСНЕЕ :heart:

@темы: Барер, Тальен, Французская революция, монтаньяры, цитаты

01:42 

Галерея 8

~Rudolf~
Камиль Демулен (почему-то маленькие картинки у меня не получаются)







смотреть дальше

@темы: монтаньяры, галерея, Французская революция, Демулен

19:45 

Жизнь Эро

~Шиповник~
Пришло время дела :eat:

"UN EPICURIEN SOUS LA TERREUR" Emile Dard
Глава 2.
Сын героев. Маршал де Контад и герцогиня де Полиньяк. Тога или меч. Мишель Лепетелье де Сен-Фаржо. Демосфен и мадемуазель Клерон. Замок Эпон. Принц молодёжи.

Когда Эро де Сешель родился в Париже 20 октября 1759* года и был крещен в церкви Сен-Сюльпис, под именем Мари-Жан, он был главной надежды семьи, погруженной в траур. 1 августа, его отец, 22-хлетний полковник пехоты пал от двух сабельных ударов в голову в битве при Миндене: он умер в Касселе через пятнадцать дней. Маршал Контад, который командовал армией, был в отчаянии от его потери. «Это был, - писал он министру, - наиболее прекрасный повод для мира».
Эро из Авранша, засвидетельствовали своё благородство в 1390 году. Мы видим их, в течение предыдущего века, как они с честью фигурируют в армии и в административных поручениях; многие из них стали церковниками. Рене Эро, отец полковника, имел трех братьев, один из которых был священником, другой иезуитом, и третий ротмистром. От первого брака с мадмуазелью Дюре де Виекур, у него были две дочери, мадам де Марвиль, чей муж был министром флота, и графиня Поластрон. Она родила дочь, герцониню де Полиньяк, которую любил граф д’Артуа. Второй женой Рене Эро, стала мадмуазель Моро де Сешелль, вдова с 1740 года, оплакивающая трагическую смерть своего единственного сына, когда посмертное рождение внука доставило ей самое приятное из утешений: последний Сешель должен был погибнуть ещё более трагично.
Рене Эро основал состояние своего дома. Милостью кардинала Флери и отцов-иезуитов он стал генерал-лейтенантом полиции Людовика XV. Трудолюбивый и жесткий, он использовал свое усердие, чтобы обуздать свободу слова и даже все виды свободы. Он расточал против янсенистов леттр де каше и произвольные заключения в тюрьму; он боролся со всеми врагами королевской власти. Вольтер кусал его в своих эпиграммах; общество, которое его ненавидело, насмехалось над его брачными несчастьями; король осыпал его почестями; он завещал своему внуку известное имя, но ненавистные воспоминания.
В век Опасных связей, часто ставилась отметка на полях свидетельства о рождении. Семейная традиция, недавно указала месье Эрнесту Доде, на настоящего отца Эро де Сешеля, маршала Контада, который был дядей по браку его матери, Маргарет Мари Магон де ла Ланде, родившейся в одной из древнейших семей в Сен-Мало. Контад был блистательным ветераном войн, катастрофического последствия правления Людовика XV, солдат, храбрец, в целом неумелый, идеальный придворный, стойкий к милостям Людовика XV и мадам де Помпадур. 11 апреля 1758 года, он председательствовал в замке Шиподье, в окружении живописных лесов, которые окружают его, на бракосочетании своей племянницы, в возрасте семнадцати лет, с молодого полковника Эро де Сешеля, которому не было двадцати: в то время ему уже было 56 лет, в этом же месте тридцать четыре года назад он сочетался браком с ла Ланде. 18 февраля следующего года, маршал и полковник вместе отправились в армию в Германию, где последний был убит. Узнав о катастрофе в Мендене, мадам де Контад получила сотрясение головного мозга, после чего впала в детство до остатка своих дней. Маршал, всегда в милости, несмотря на свое поражение, возвратился во Францию и отказался от сражений. Назначенный губернатором Эльзаса и Лотарингии, старейшиной маршалов Франции в 1788 году, он стал герцогом в 1789 году, последним в старой монархии. Мы видим, что с 1760 года, он тесно связал свою жизнь с молодой вдовой полковника Эро де Сешеля и с пеленок свидетельствовал маленькому Мари-Жану отцовскую заботу.
Детство будущего члена Конвента прошло в приятном Анжу, под прекрасной тенью замка Монжефруа, который маршал приказал восстановить и который, по-прежнему, принадлежит его потомкам. Последний Сешель рос под присмотром своей бабушки, вдовы генерал-лейтенанта полиции, и своей матери, набожной роялистки и истинной бретонки. Замком управлял старый солдат, закоренелый в традициях абсолютной монархии и глубоко уважающий религию. Портрет, заказанный маршалом художнику Друе, и который был выполнен в двух экземплярах находится в замке Монжеффруа, второй портрет находился у герцогини де Полиньяк, показывает нам этого ценного ребенка в возрасте семи лет, который был, несомненно, «избалованным ребенком»; наряженный в Пьерро, руки в карманах, он очарователен с круглыми щечками, озорным ртом, восхищенными глазами и лбом ещё не тронутым мыслями, этот высокий лоб, который должен будет сотворить конституцию 1793 года.
Он учился в Жюйи, у ораторианцев, в то же время, что и Дюпор, Александр Богарне, месье же Бонар, Луи де Нарбонн, и молодой барон Клоотс, который еще не принял имя Анахарсис. Он влюбился там, как и другие, в греческую и римскую историю, в великих людей, описанных Плутархом. Норвинс точно подметил, что в этих коллежах давали «истинно аристократическое воспитание и истинно республиканскую подготовку».
Славная память об его отце, спонсорство маршала Контада, мощное родство в суде, его блестящее здоровье, все предназначало военное поприще для этого привилегированного подростка. Он носил шпагу с очень молодого возраста, вероятно с пятнадцати или шестнадцати лет; его отец, том же возрасте, был уже капитаном драконов Карамана. Как же он не преследовал этой карьере, которой желала его семья и где все ждали от него успехов? То, что известно об его характере, позволяет предположить, что этот сластолюбец выказал мало интереса к лагерной жизни и что этим интеллигентом уже завладели страсти разума. Маршалу пришлось смириться с тем, что придётся видеть его в тоге. 17 декабря 1777, король, убежденный, что «месье Эро де Сешель, наследник добродетелей своих отцов и дядьев и воодушевленный их примером, пройдёт по их достойным следам, и будет прилагать усилия, чтобы заслужить больше и больше доверия» назначил его адвокатом в Шатле, не смотря на то, что ему не было 25 лет: ему было восемнадцать.
ДАЛЬШЕ


@темы: переведенное, монтаньяры, дантонисты, Эро де Сешель, Французская революция

19:47 

Фабр 18+

~Шиповник~
18:45 

~Шиповник~
"...он был очень страстным. Женщины, которые были, по крайней мере, в пределах досягаемости, очень ценили его южный пыл, его искусство обольщения, живой взгляд, возбуждение, его непреодолимое влечение, эротичность, которые исходили от него. Они любили удовольствие, которое он обещал им. От него исходил порок. Развратницы, как и простушки позволяли себе пасть в его руки".

Мррр...

Henry d'Alméras.
"Fabre d'Églantine"

@темы: Фабр д'Эглантин, Французская революция, монтаньяры, переведенное

00:33 

~Rudolf~
Полное письмо Жана-Николя Демулена Фукье-Тенвиля (почему-то кажется, что я уже выкладывала полный текст, но найти не смогла)

Гражданину Фукье-Тенвилю, общественному обвинителю.
Реюньон-сюр-Уаз, бывший Гиз, 15 жерминаля, II год Респ.

Гражданин земляк
Камиль Демулен (мой сын), я говорю с полным убеждением, был настоящим республиканцем по чувствам, принципам, и, так сказать, инстинктивно: он был республиканцем душой и поведением еще до 14 июля 1789 г., после этой даты он был им во всем и всегда. Его абсолютное бескорыстие и любовь к правде, те два достоинства, которые я внушил ему еще в колыбели и которых он неизменно придерживался, держали его на одном уровне с самыми высокими стремлениями Революции.
Возможно ли, не абсурдно ли полагать, что он мог изменять своему мнению и характеру, своим привязанностям к свободе и народному суверенитету, своему сердцу, в тот момент, когда его знаменитое обещание имело блестящий успех, в тот момент, когда он вел борьбу с узурпаторством Бриссо, в тот момент, когда он разоблачил Эбера и его приспешников, авторов наиболее глубокого заговора, в тот момент, когда он верил в Революцию, в установление и существование Республики, завоеванной нашими победами и триумфами над противниками внутри страны и извне? Невероятно и недопустимо, чтобы на моего сына легла даже тень обвинения, но, тем не менее, он находится под ужасным, серьезным обвинением, которое я считаю клеветническим. Я привязан к своему месту своими недугами, я последний, о ком следует заботиться, но обо мне позаботились и скрыли это событие, чтобы не тревожить доброго патриота. Граждане, я прошу вас об одном, во имя справедливости и нашей страны, настоящий республиканец не думает ни о чем, кроме того, чтобы заняться расследованием, воззвать к следователям, чтобы они изучили поведение моего сына и его обвинителя, кем бы он ни был; и станет ясно очень быстро, кто из них является истинным республиканцем. Уверенность в невиновности моего сына заставляет меня верить, что это обвинение докажет триумф, как для республики, так и для него. Привет и братство от имени твоего земляка Демулена, который гордится тем, что он отец Камиля, первого и наиболее непоколебимого республиканца.
Демулен.

@темы: Демулен, переведенное, монтаньяры, Французская революция

01:09 

~Rudolf~
Из записей Люсили Демулен

Если бы судьба возвела меня на престол, если бы, в конце концов, я была бы королевой, и была бы несчастьем для моих подданных, несомненную смерть, которая была бы справедливым наказанием за мои преступления, я бы приняла как должное. Я не ждала бы момента, когда неудержимая чернь явилась бы, чтобы схватить меня в моем дворце и недостойно дотащить до подножия эшафота, я бы предупредила эти удары, я утверждаю, что хотела бы умереть и хотела бы, чтобы вселенная чувствовала такую же обязанность. Я бы созвала многолюдное собрание на общественной площади. Я бы приказала соорудить на городской площади погребальный костер и ограду и за три дня до моей смерти сообщила бы народу о своих намерениях и за оградой, один на один с костром, сама бы поднялась на алтарь.

@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, переведенное

23:58 

~Rudolf~
Мне нашлось новое письмо Жана...

Письмо Талльена гражданину Laya.
Без указания места или даты [Париж, январь 1793 г.]

Я счастлив узнать из газет об успехе «Друга закона». Я выражаю автору свои ожидаемые комплименты, и пользуюсь своим правом искренне выразить ему свое одобрение при встрече за утренним чаем в кафе Искусств.
Талльен, депутат.



@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен

21:02 

Немного исследований

~Rudolf~
Как известно Камиль Демулен и Фукье-Тенвиль были родственниками. Это указано даже в их переписке. Обычно везде Фукье указан как брат Камиля. Вопрос их родства в некоторой степени интересовал меня, и с пинка Шиповника (спасибо!)я все же подняла информацию обо всех их предках, в самом деле нашла общих, и Фукье оказался вовсе не братом Камиля, а его дядей.
Итак, общими предками в их роду были граждане Жан Тери и Себастьяна Веншон. У них были дочери, родные сестры Мария и Маргарита Тери. Мария вышла замуж за Вьефвиля и стала предком Камиля. Маргарита замуж за Мартена и стала предком Антуана Кантена. У Марии был сын Жан Вьефвиль, а у Маргариты сын Клод Мартен. Они между собой получается двоюродные братья. У Жана была дочь Мария Жанна, у Клода дочь Луиза. Они уже троюродные сестры. Мария Жанна вышла замуж за Годара, у них родилась дочь Мария Мадлен. Луиза вышла за Фукье у них родился сын Антуан Кантен. Вот как раз матери Камиля, Марии Мадлен, он и приходится братом, четырехюродным А сама Мария Мадлен вышла замуж за Николя Бенуа Демулена, и их первым ребенком был Камиль Демулен. А Тенвиль ему дядя, четырехюродный.

Для наглядности картинка


@темы: монтаньяры, Французская революция, Демулен

00:38 

Еще о Демулене...

~Rudolf~
Самые красивые, трогательные, значимые цитаты и мнения. Местами флаффно и ванильно:facepalm:
Итак,
А. Камю. Человек бунтующий.
Французская революция не породила ни одного художника, но лишь блестящего журналиста Демулена.....
***
В. Шумилов. Живой меч или Этюд о Счастье. Весьма пробирающие и роковые слова вкладывает автор здесь в уста Сен-Жюста.
На этот раз дверь не раскрылась. В номере царила тишина, хотя хозяин явно находился в гостиной, Лежен даже слышал его дыхание, но, как ни странно, тот, казалось, не заметил шагов вошедшего агента, поглощенный чем-то своим. Потом Лежен услышал негромкий голос хозяина квартиры и с некоторой растерянностью понял, что тот разговаривает сам с собой. Это, пожалуй, было не впервые, – Лежен знал, что Сен-Жюст часто репетирует вслух некоторые, особенно удачные (потом), места из своих выступлений перед большим зеркалом (как, впрочем, и большинство ораторов Конвента), но в этот раз все обстояло несколько по-другому: Антуан обращался не к невидимой аудитории – к самому себе…
– …Итак, Максимилиан, ты все-таки был у него, приходил к своему Камиллу в Люксембург, несмотря на все то, о чем мы с тобой говорили, несмотря на то, что твой дорогой Демулен хотел лишить тебя твоей великой мечты о будущей Республике Робеспьера! Но ты приходил напрасно – ведь он не принял тебя, отказался разговаривать с тобой, с тем, кто мог бы стать его спасителем. Спасителем вопреки мне… – услышал Лежен и растерялся еще больше.
Он, конечно, сразу сообразил, что Сен-Жюст говорит о вчерашнем визите Робеспьера в Люксембургскую тюрьму для встречи с Демуленом, чтобы вытащить оттуда последнего, о визите, о котором еще почти никто не знал, кроме нескольких наиболее важных чинов революционной полиции, вроде самого Лежена и, конечно же, «всеведущего ока» самого Робеспьера – его второго «я» Сен-Жюста. К несчастью для себя, неуравновешенный Камилл отказался встречаться с бывшим другом и остался в тюрьме в ожидании казни (а теперь, как знал Лежен, проливал горькие слезы и почти наверняка уже сожалел о своем отказе, но дело было сделано). Кажется, известие о «слабости» Робеспьера к бывшему однокашнику стало для ревновавшего к этой дружбе Сен-Жюста, и так перенапряженного сверх меры событиями последних дней и измученного долгой подготовкой к атаке на Дантона (Лежен хорошо знал это), было последней каплей, – сорвался даже этот «железный человек».
– …Спасителем вопреки мне, – продолжал Сен-Жюст, – забыв, что только я могу быть твоим спасителем. Что бы ты… что бы Республика делала без меня, если бы Эбер и Дантон и твой любимый Камилл взяли бы всех вас за горло? Что бы вы делали, если бы не… шевалье Сен-Жюст?
***
Т. Карлейль. Французская революция.
Камиль Демулен назначил себя Генеральным прокурором фонаря и отстаивает свои взгляды, не жестокие, но под этим жестоким титулом, издавая свой блестящий еженедельник "Революции Парижа и Брабанта". Блестящий, говорим мы, потому что если в этом густом мраке журналистики с ее тупым хвастовством, сдержанной или разнузданной злобой и проблескивает луч гения, то можно быть уверенным, что это Камиль. Чего бы ни коснулся Камиль своими легкими перстами, все начинает сверкать, играть красками, приобретает неожиданный оттенок благородства на фоне ужасной смуты; то, что вышло из-под его пера, стоит прочесть, о других этого не скажешь. Ну просто прекрасно :inlove:
***
Фрагмент, в котором, на мой взгляд, очень точно отмечена суть Камиля.
Ю. В. Попов. Камиль Демулен – человек и журналист.
Демулен был человеком минуты, увлечения, порыва. Боевой пыл всецело захватывал его, закрывая порою действительность, заставляя терять чувство меры. Он врезался в толпу, в ряды врагов, не разбирая препятствий, нанося удары налево и направо, не слыша стонов падающих, не замечая льющийся крови. Он сознательно толкал себя в самую гущу врагов. Только тогда Демулен чувствовал себя в своей стихии.
***
А это найдено мной совсем недавно.
В. Дорошевич.
Камиль – сын конца XVIII века, когда воздух был напоен культом республиканских героев древности. Он сын революции, которая была вызвана среди интеллигенции стремлением к античной добродетели.

Путеводная звезда Камиля – «Жизнеописание великих мужей» Плутарха. Когда над его головой взвился уже нож гильотины, он утешается чтением Сенеки. Он громит своих ничтожных врагов, вроде какого-нибудь «пэр Дюшена», словами Катона. В полемике он цитирует Цицерона. Мечтая о республиканском счастье Франции, повторяет стихи Вергилия. Идя на суд, на смертный суд, пишет в своем журнале: «Пусть! Мы будем последними республиканцами…».
***
Франсуа Минье. История французской революции.
Этот блестящий и горячий молодой человек следовал за всеми движениями революции, начиная с 14 июля до 31 мая, одобряя все ее крайности и жестокости. Его душа была нежная и кроткая, хотя он был вспыльчив, и его шутки носили часто жестокий характер. Он одобрял революционное правление, так как считал его неизбежным при основании республики. Он помогал гибели Жиронды, боясь несогласия в республике. Для нее он жертвовал своими сомнениями, потребностями сердца, справедливостью и человеколюбием. Он отдал все своей партии, думая отдать все республике; но теперь он не мог уже более ни молчать, ни одобрять. Все свое увлечение, с которым он служил революции, он употребил, правда, немного поздно, против тех, кто губил революцию, обагряя ее кровью. В своем журнале „Старый кордельер“ он говорил о свободе с увлекательным красноречием, а о людях — с колкой насмешкой. Но вскоре он восстановил против себя и фанатиков, и диктаторов, призывая правительство к умеренности, милосердию и справедливости.

@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, цитаты

12:11 

~Шиповник~
Если Бриссо сопутствует слово "Шеф", то сегодняшний герой не иначе как Босс

И сегодня у Жоржика день рождения! :D:D:D
От одного имени Дантона трясутся стены и окна, так громогласнее же пусть звучат поздравули :ura::ura::ura:
С Днём рождения, Жорж-Жак!

@темы: монтаньяры, Французская революция, Дантон

00:57 

Записки о герое.... (1)

~Rudolf~
Когда три года назад я увлеклась революцией, старательно выписывала ночами в блокнотик все цитаты из прочитанных мной книг о самом первом любимом герое - Камиле: все, что его описывает, характеризует, фразы, которые мог бы произносить он, поступки, свойственные ему и прочее... Конечно, было много информации и о других деятелях и событиях, это я выложу тоже, даже немного было раньше, но на тот период все основное внимание уделялось только Герою, начавшему революцию. И чтобы все записи не пропадали зря, я решила поделиться ими тут.
Просмотрет процентов 40 всего, я осознала, что выдержек гораздо больше и в одну запись их не вместить никак :laugh: боле того, стоит выделить некоторых авторов, у которых привлекло слишком много.
Итак, тут отдельно Ромен Ролла и его пьесы. (Здесь и далее некоторые цитаты состоящие лишь из нескольких слов опускаются.)

ДАНТОН

Камилл Демулен, 34 лет. — Карие чуть косящие глаза, длинные черные волосы. Лицо бледное, желчное, неправильное, расширяющееся кверху. Взгляд живой, своенравный, чарующий, беспокойный; быстрые переходы от приветливой улыбки к презрительной гримасе. Чрезвычайно женственен, то смеется, то плачет, а иногда и одновременно. Изображать его заикание не следует. Но вообще в его речи, движениях, во всем его облике есть что-то неустойчивое и противоречивое.
***
Сен-Жюст. Кто оскорбляет отечество безнравственной жизнью, тот вовсе не любит его. Кому привились пороки и правила аристократии, тот вовсе не республиканец. Я ненавижу Катилину. Его циничная душа, пошлый ум, подлость политикана, который лавирует между всеми партиями и всеми ими пользуется для своих целей, — все это унижает Республику. Дантона нужно сокрушить!
Робеспьер. Он увлекает за собою в пучину безрассудного Демулена.
Сен-Жюст. Демулен — это бесстыдный ритор, для которого несчастья родины только повод, чтобы показать, какой у него красивый слог, это честолюбивый остроумец, который ради какой-нибудь антитезы готов пожертвовать свободой отечества!
Робеспьер. Это дитя, сбитое с толку друзьями и собственным остроумием.
Сен-Жюст. Когда Франция в опасности, остроумие тоже есть преступление. Несчастья родины наложили на все государство печать мрачной торжественности. Я не доверяю людям, которые в такое время могут смеяться.
Робеспьер. Я люблю Демулена.
Сен-Жюст. А я люблю тебя. Но я первый осудил бы тебя, если бы ты совершил преступление.
***
Сен-Жюст(читает вместе с Робеспьером). Демулен — это распутная девка. Он не может себя не бесчестить.

РОБЕСПЬЕР

Леба. ... Максимилиан! Неужели ты допустишь, чтобы завтра осудили на смерть Люсиль Демулен?
Робеспьер(судорожно сжимает руки, лицо его выражает страдание). Не напоминай мне о том, что терзает мне сердце. Несчастная женщина! Ты думаешь, я не хотел бы ее спасти?
Леба. Как? Хотел бы и не можешь? Так скажи об этом по крайней мере, заяви, что ты этого хочешь.
Робеспьер. Неужели я не спас бы Демулена, если бы мог? И тем более его подругу! Ах, Леба, ведь я их поженил, я держал на руках их ребенка. Я не из тех, кто забывает прошлое. Поразив друга, я ранил себя. Но разве ты не видишь того, что отлично видят они, не видишь, что именно этой казни они и добивались.
Леба. Кто они?
Робеспьер. Мои коллеги по Комитетам...

14 ИЮЛЯ

Камилл (после минутного молчания). Помнишь старинную английскую повесть, которую мы читали вместе, о юноше и девушке из Вероны, которые полюбили друг друга в восставшем городе?
Люсиль (утвердительно кивает головой). Почему ты вспомнил о них?
Камилл. Сам не знаю. Кто может знать, что готовит нам будущее?
Люсиль (закрывая ему рот поцелуем). Камилл...
Камилл. Бедная Люсиль, хватит ли у тебя сил, если несчастье постигнет нас?
Люсиль. Как знать! Возможно, именно тогда я и обрету силу, а вот ты, боюсь, будешь жестоко страдать.
Камилл (недовольный и встревоженный). Ты говоришь так, словно уверена, что с нами стрясется беда.
Люсиль (улыбаясь). Ты слабее меня, мой герой.
Камилл (улыбаясь). Ты права. Да, мне нужно знать, что я любим. Одиночество для меня непереносимо.
Люсиль. Я тебя никогда не покину!
Камилл. Никогда! Что бы ни произошло, мы все примем вместе, ничто не разлучит нас, ничто не сможет разомкнуть наши объятия...
***
Камилл. Да, солоно мне приходилось!.. Шесть лет подряд!.. Ни денег, ни друзей, ни надежд... Покинутый близкими, я был вынужден заниматься самыми унизительными делами, рыская в погоне за несколькими су и не всегда находя их... Частенько я ложился спать голодным. Не хочется об этом рассказывать... Когда-нибудь потом расскажу все... Я доходил до крайности!
Люсиль.Неужели? Боже мой! Почему же ты не пришел ко мне?
Камилл. Чтобы ты отдала мне свой кусок хлеба?.. Да и не голод пугал меня больше всего! Без обеда можно обойтись. Но усомниться в себе, не видеть впереди никакого просвета... А потом явилась девушка, очаровательная крошка со светлыми локонами, чьи карие глазки улыбались мне из окна как раз напротив моего дома. Я шел за ней по аллеям Люксембургского сада, издали любовался невинной грацией ее движений, прелестью ее тонкого девичьего стана... Ах, Люсиль, благодаря тебе я забывал иногда о своей нищете, но еще чаще именно из-за тебя нищета казалась мне особенно невыносимой. Ты была так недосягаема! Разве мог я мечтать, что придет день... И вот оно, это счастье, я держу его! О, я крепко держу его! Оно уже не ускользнет от меня. Ты — моя! Целовать ямочки на твои ручках — в этом для меня блаженство мира. Мира свободного благодаря мне! Как я счастлив!

@темы: монтаньяры, Французская революция, Демулен, цитаты

09:50 

~Шиповник~
Письмо Фабра д’Эглантина – Мари (Годин-Лесаж)

Ты можешь говорить всё, что хочешь, Мари, но я не могу провести пятьдесят часов без тебя. Я чувствую всю ценность благоразумия; но когда оно стоит слишком дорого и так мало приносит, то не стоит преувеличивать, и рвать душу напрасно. Если бы только я мог использовать такие длинные промежутки времени себе во благо, и если бы это придало мне какую-то ценность в твоих глазах, может быть, эта жертва была бы менее неприятной. Но, любимый, дорогой, добрый друг, если бы могла ты представить, в какой ничтожности ума я нахожусь, когда я чувствую возможность видеть тебя и запрещаю себе наслаждаться сладостью, когда есть все, что можно дать твоему другу, чтобы дать его сердцу утешение, единственное утешение, которое ему остаётся. Я не скрываю от тебя усилий, которые я прилагаю, чтобы повиноваться тебе; но пойми бесполезность моего мотива, и будь убеждена, чувство охоты у меня не удовлетворяется. Когда сердце – это объект, это хорошо. Когда я думаю о тебе, я не могу тебя покинуть, ты поглощаешь весь огонь моей души; я вижу тебя перед собой: прощай всё, что существует, весь лёд моего сердца и всё остальное. Я чувствую, я вижу, я понимаю досаду: я стараюсь преодолевать все то, что противится моему отдыху и моей работе, я не могу преодолеть всё. Мои усилия напрасны, когда я направляю свою душу и мысли к тебе. Миллион идей приходит ко мне в этот момент, и вот я окрыленный, страдающий, несчастный, пьяный от любви, надежды и уныния каждую минуту; и так проходит моё время, моё счастье и мои страдания не зависят от меня; ты сказала все, что можно сказать, моя любовь такова, что я не могу жить ни с ней, ни без неё. Я могу быть счастлив настолько, насколько это возможно, когда я вижу тебя. Ты думаешь, что минуты, когда я это вижу, я далеко от тебя? это - века, вечность. Я никогда не выхожу достаточно рано, готовый прийти к тебе; и после того, как я вижу, твое окружение, твои советы, твои приказы, и пока еще слишком рано я бегу к моей возлюбленной. О! если бы ты могла понять мои сражения, мои споры с самим собой, по этому поводу! Но представь себе, любимая, что мне еще не довелось прикоснуться к порогу твоей двери, без трепета, который я не могу охарактеризовать. Радость видеть тебя такова, что я ничего не чувствую, кроме удовольствия, остановившись между двором и дверью. Не без радости и без особой сладости я берусь за старый шнурок. Ах! Говорю себе, она там. Я увижу своего нежного друга. До этого момента, я не делаю иного шага, опасаясь встретить несчастье, и вынужден вернуться, не видя тебя. Увы! Эта беда часто случается со мной. Ах! Если ты видела меня в эти моменты! Кто бы спросил меня, куда я хочу пойти, у меня бы не было точного ответа. Увы! Знаю ли я, куда я должен идти? я видел только тебя, мое сердце, его надежда касается только тебя. На что я смогу смотреть после этого? Можно подумать, что это невеликое горе. Ах! Оно великое. Судья, моя милая любимая, после этих подробностей разве я должен страдать от твоего отсутствия. О, ты, кому я отдал свою жизнь, ты, кого я заставляю её взять, пожалей мою любовь! Позволь мне видеть тебя постоянно! Пригласи меня к этому удовольствию. Ты не знаешь, но когда ты позволишь мне это сладостное удовлетворение, я буду более смелым и более счастливым, чем ты ожидаешь: вместо этого я против своей воли дрожу, опасаясь, что пришёл не вовремя: это случилось со мной; я прошёл бы ради этого сто лье, но не могу пойти. Непреодолимая привлекательность, сильнее, чем самые тяжелые оковы, связывает меня, привязывает меня к тебе. О! как вы счастливы, вы, любовники, те, кто, не любит, движимые незначительными желаниями, близко или далеко вы от предмета, который вы пытаетесь подчинить себе с легкостью, достойной вас; вас находят прелестными, когда у есть время увидеть вашу благодать. И я, несчастный, я не знаю, как показать свои недостатки. Прощай, прощая дорогая возлюбленная моего сердца. Ты говоришь мне: всё, что я делаю это для вас, я думаю только о вас, все относится к вам... О, мой Бог! Наступит момент, когда я смогу насладиться плодами этих усилий! Любимая! Дорогая любимая! Продолжай; люби меня, потому что никогда человек, живущий под этим небом, не полюбит тебя так, как я люблю тебя. Это невозможно. Прощай, я люблю тебя так, так, так.


@темы: переведенное, монтаньяры, дантонисты, Французская революция, Фабр д'Эглантин

16:24 

~Шиповник~
17:43 

~Шиповник~

French Revolution

главная