• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: переведенное (список заголовков)
09:52 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть четвертая

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: жирондисты, Петион, переведенное, мемуары Петиона, Французская революция

17:40 

Органт 18+

~Шиповник~
Продолжение поэмы Луи Антуана Сен-Жюста :lip:

Глава VIII
Странный грех Антуана Органта. – Странная страна, которую он видит. – Странное действие Ангела-Хранителя.

Ангел-хранитель недоверчивого Органта,
Местью святой сытый в меру
Оставил Франции атмосферу.
И гордо в небесном своде летал.
Видит Органта, что на оседланном осле сидит
Святой Целитель, который в воздухе парит.
Ханжа, имевший длинную кривую шею,
«Воспитанник, мой нежный, - он, обращаясь, подлетает
Ты теряешь разум добродетели быстрее? »
«Черт побери! Непослушный крестник метко отвечает,
Господин Святой, Господь которого сотворил,
Доводить до бешенства ты меня начинаешь;
Оставь меня в покое и летай там, где летаешь;
Не нравится мне ораторская болтовня и речи твои.
Хочу грешить я, и в не помешает мне ничто;
Черт возьми, да я грешу, тебе то что?
Этот чудесный род отжарить хочу я,
Достойными более, может быть, чем ты, и Небеса:
Столько знаменитых Красоток в мире,
Грязная пропасть тех, кого отжарить я хочу, увы!
Так что отстаньте, Господин Любитель читать морали,
И позволь грешить спокойно мне.
ПРОДОЛЖЕНИЕ

@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

12:45 

Мемуары Луве

~Rudolf~
Совсем немножко мемуаров Луве

Собственно цитаты:

Бриссо и Гаде желали видеть меня комиссаром в Сан-Доминго. Гаде с большым жаром настаивал на моем длительном пребывании.

Федерализм существовал, когда в каждом департаменте монтаньяр, обладающий неограниченной властью, диктовал произвольные законы, которым не подчиняется соседний департамент; когда дюжина диктаторов, расчленяя единую империю, создала дюжину империй...

Конечно, федерализм существовал, он существовал для преступности; но существовал только благодаря вам, тираны, и для вас.


О начале борьбы между жирондистами и монтаньярами ведутся очень бурные дискуссии. Последнее, что я узнавала по этому вопросу, то, что 25 сентября 1792 г. жирондисты в некой степени откровенности потребовали голов лидеров монтани, после чего начался конвентский этап этой борьбы. Не помню, находила ли я подтверждения этому в источниках, знаю в основном со слов авторов, например, Молчанова. Так вот Луве говорит, что еще 2 сентября Робеспьер говорил с трибуны о казни Бриссо, Гаде, Роланам, Кондорсе, Верньо, согласно красивому писательскому слогу Луве, данным представителям славной партии "были подписаны приговоры".

Очень интересно отношение Луве к Бареру, особенно после Бюзо. Жду какой-нибудь информации, а пока он сказал лишь то, что Барер был федералистом. Что не криминально))

Интересным моментом для меня была информация о том, что Петион, Сиейс, Томас Пейн, Кондорсе, Гаде пытались быть избранными от Парижа. Значит не настолько они желали всей власти департаментам и не настолько некоторые стремились представлять лишь родную Жиронду и лишь в ее интересах)) Париж был им важнее, чем нам показывают. Но с Парижем отношения сложные, парижане их не выбрали. Пришлось идти от департаментов.
А меня всегда поражало, что великий Кондорсе был представителем Эны...

Луве размышляет о том, почему число 22 двух голов никогда не менялось. Он считает, что такое число жертв было заранее оговорено в секретном договоре с иностранными державами, которым обещали предоставить эти жертвы.

Я не касалась мемуаров Луве несколько лет. Источник чудесный и проводить с ним время мне очень приятно. Но отношение к достоверности немного изменилось. Несомненно, такие вещи, как даты, города, информация о перемещениях, батальонах, пути в Сент-Эмильон и пребывании там у Луве самые достоверные. А вот в отношении монтани, как и в обратном случае, полнейший мрак.

@темы: Луве, мемуары Луве, переведенное, жирондисты, Французская революция

12:24 

~Rudolf~
Когда нужно было писать, и он брал в руки перо, он никогда не думал о последствиях; он думал о стиле. Если бумага и чернила были в его руках, было бесполезно взывать к лучшему в его натуре, говорить ему, что он губит репутации и разрушает жизни людей. Сорт сладкого яда тек по его венам, успокаивающий сильнее, чем лучший коньяк, быстрее заставляющий голову кружиться. И, как некоторые люди жаждут опиума, он жаждал возможности поупражняться в изобразительном искусстве осмеяния, брани и оскорблений. Лауданум может успокоить чувства, но хорошая передовая статья перехватывает дыхание и учащает сердцебиение. Писать - словно бежать с горы вниз; ты не можешь остановиться, даже если хочешь.

Hilary Mantel. A Place of Greater Safety.

У меня есть так много переведенных фрагментов из этой книги...но, увы, не могу найти((

@темы: Демулен, Французская революция, переведенное, Mantel

21:22 

Олар. Ораторы. 11.

~Rudolf~
Последняя часть, граждане. Совсем крупицы данных.

Бриссо

По Олару местность, в которой семья Бриссо имела земли, называлась Уарвиль (Ouarvillе), но Бриссо изменил на Варвилль.

Далее цитирование самого героя:
Тщеславие, - писал он в 1782 г., - было первым, что двигало мной; вторым было желание богатства, когда я понял, как много у меня потребностей. Безумец!... Тогда, поглощенный двойным безумием славы и богатства, я работал с огромным рвением. Я знал мало людей. Теперь я больше не верю в славу и не ищу удачи. Я ищу хорошее в моих собратьях, в которых я мало верю, но чего достаточно для поддержания моей деятельности.

О, мои дети! Предпочитайте занятия, которые привязывают вас к сельской жизни. Всегда лучше быть ближе к природе.

Именно Бриссо первым приблизился к депутатами из Бордо. А также к Кондорсе, Клавьеру, Ролану и объединил их в союз. Самые первые встречи в начале работы Законодательного Собрания происходили все же в "комитете вандомской площади", Вандомская, дом 5.

Про Кондорсе я выделила лишь то, что по мнению автора, он никогда не порывал с Горой, по крайней мере, с Дантоном.

Верньо, точнее его дамы

У Олара Кандей под именем Софи. Но она Амели-Жюли. Однако в документах жирондистов найдена его переписка с другой женщиной, письма «привлекательные и нежные».
Про дам-с гражданина Пьера у меня будет отдельный аналитический пост...когда-нибудь ;-)

На трибуне Верньо не читал речь с листа. Не импровизировал, как Гаде, готовился, но говорил сам.

@темы: Олар.Ораторы., Кондорсе, Верньо, Бриссо, переведенное, жирондисты, Французская революция

16:37 

Пара слов о Бюзо...

~Шиповник~
Немного о внешности Бюзо. Ничего нового, но так красиво описан мой милый Бюзюлечка

Физически, как говорила мадам Ролан «Бюзо был фигурой благородной и элегантной*…» Такое же впечатление производят на нас несколько портретов, запечатлевших его черты. Один из наиболее соблазнительных портретов - бесспорно миниатюра, которая нам представляет депутата Конвента в три четверти, с тщательно причёсанными и припудренными волосами, окружающими высокий лоб, под которым сверкают живые глаза; голубой фрак с воротником, жилет, прекрасно гофрированное муслиновое жабо, в совокупности передают эту печать кокетства, в которой его противники "санкюлоты " должны быть упрекали его, считая "Господином", и которая, наоборот, нравилась его друзьям, которые говорили: «в его костюме царила забота и чистота, та пристойность которая говорит о порядочности, вкусе и приличии, уважении честного человека к самому себе и к обществу**». Гравюры, которые воспроизводят его лицо дают то же ощущение. Они показывают профиль со слегка изогнутым носом, тонким ртом, слегка презрительными губами, твердым взглядом, который придаёт лицу серьёзное, почти грустное выражение.

*Манон Ролан. Мемуары
***Манон Ролан. Мемуары

Jaques Hérissay "François Buzot"



К слову, большинство портретов Франсуа находятся в музеях Эврё. Очень жаль, что дом его разрушен, но изображения этого человека, тем не менее, отличный повод посетить Эврё Недаром я когда-то забыла там перчатки...
Скрыто

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Бюзо

13:26 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть третья

Мировой судья, который сопровождал меня, был очень болтлив и не говорил ни слова по-французски. Он рассказал мне, что был каменотесом, прежде чем надеть форму мирового судьи, но его патриотизм поставил его на это место. Я не сказал ему ни слова, и он все время говорил.
Наконец я прибыл к себе и с удовольствием обнял мою жену, которая, верила, что я ускользнул и, увидев меня, заплакала. Я делал вид, что не заметил этого перед свидетелями, и я говорил спокойно, мне удалось её успокоить.
Мой каменотес желал составить небольшой протокол, чтобы вручить меня двум жандармам, которые должны были охранять меня, но он не знал, как это делать. Я ему продиктовал, и он вытеснял мое терпение, невероятным содержанием, которым он писал. Оба жандарма, которые ко мне были приставлены, были смелыми людьми, которых казалось, действительно, тронуло мое положение. Они завели меня в квартиру и оставили меня наедине с моей супругой.
Моя жена, чтобы меня не огорчать, сохраняла спокойствие духа более, чем я сам. Я рассказал ей о своих приключениях с Гаде <…> я был мэром Парижа в его счастливые дни.
Мои коллеги собирались у меня и дарили мне свою дружбу. Некоторые из тех, что ластились ко мне в моменты милости, не нанесли мне визитов во время моей немилости. Меня это не удивило и не задело. Я не увидел аббата Грегуара. Я признаю, что это меня огорчило. Я любил его, мне казалось, что наши сердца соединены. Мне казалось, что мы проникнуты наиболее живыми чувствами дружбы. Я прощаю ему эту неблагодарность: я бы хотел простить ему его поведение в Конвенте. Я не приписываю ему эту его слабость.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: переведенное, мемуары Петиона, жирондисты, Французская революция, Петион

12:35 

Олар. Ораторы. 10.

~Rudolf~
Совсем немного о некоторых.

Барер

Барер не имел никаких религиозных или политических убеждений.

Олар утверждает, что на Олероне искренне молился, стоя на коленях.

У него не было темперамента террориста. Он убивал из эгоистических побуждений, не из-за жажды убийств.
По словам Уильямс после 31 мая Барер хотел уехать навсегда в Пиренеи, ближе к природе.
Красивый мужчина, наделенный всеми физическими данными оратора: звучный голос, элегантная фигура, простые жесты.
Он владел искусством, не удаляясь от правды, скрывать плохо написанные или бессвязные документы, которые ему были вручены, за яркими и драматическими историями..
…и адаптировать революционную философию к вкусам якобинских трибун.


Упоминает шестьсот докладов..

Талльен

Талльен и Баррас были двумя лидерами термидорианской реакции, чья смелость на трибуне и на улице ускорила падение Робеспьера.
Талльен был известен своим революционным жаром и умеренностью языка, его жестокой ролью члена Коммуны в 1792 году. Начав деятельность в типографии «Монитера», в 1791 году он стал публиковать журнал-афишу «Друг граждан», в которой представлял типичное якобинское мнение и придерживался духа конституционной монархии.
В «Монитере» он дал рекламу своей газеты.
Он был личным врагом Робеспьера, который открыто угрожал ему эшафотом, говоря в Конвенте (24 прериаля): Талльен один из тех, кто безостановочно говорит со страхом и на публику, гильотинирует для вида, чтобы унижать и возмущать Национальный Конвент.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Тальен, Олар.Ораторы., Барер

17:52 

~Шиповник~
Перевод стихотворения Фабра Василием Андреевичем Жуковским (Мой друг, хранитель ангел мой) сильно красив, с этим невозможно спорить. Я же представляю более близкий к оригиналу вариант, пусть не такой гладкий, но зато практически это и есть Фабр д'Эглантин :glass:

Фабр д’Эглантин

Как же сильно тебя я люблю!
Подобрать не могу иных фраз:
С каждым вздохом я это вторю,
Каждый миг, каждый час, каждый раз.
С тобой, один, поблизости иль вдалеке
Тебя я люблю, каждый раз повторяю:
Пред людьми иль с тобой в тишине,
Об этом мыслю или подтверждаю.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ



@темы: Фабр д'Эглантин, Французская революция, дантонисты, монтаньяры, переведенное

19:51 

~Rudolf~
Письмо Гракха Бабефа, написанное перед его казнью

Моей жене и детям.

Добрый вечер, мои друзья. Я готов быть укрытым вечной ночью. Я лучше высказался в двух письмах другу, которые вы видели. Ему я смог лучше описать ситуацию, которая касается вас, чем вам. Мне кажется, что я чувствую слишком много, я не чувствую ничего. Я вкладываю ваши судьбы в его руки. Увы, я не знаю, сделает ли он то, о чем я просил его: я не знаю, как вы сможете с ним связаться. Ваша любовь привела вас сюда, несмотря на все препятствия бедности. Ваши верные чувства вели вас за каждым моментом этого долгого и жестокого дела, вы, как и я, выпили свою чашу до дна. Но я не знаю, как вы вернетесь к начальному месту. Я не знаю, как моя память будет оценена, хотя я верю, что держал себя безукоризненным образом. Наконец, я не знаю, что будет с республиканцами, с их семьями, с младенцами, которые до сих пор у груди матерей среди ярости роялистов, которую принесет контрреволюция. О, мои друзья! Какие горестные мысли одолевают меня в последние моменты!.. Умереть за отечество, чтобы оставить семью, детей, любимую жену, это все было бы терпимо, если бы после этого я не нашел бы, что свобода потеряна, что все, кто принадлежит к истинным республиканцам, подвергнуты жестоким проскрипциям. Ах, мои милые дети! Что же будет с вами? Я не в силах сопротивляться сильным чувствам… Не думайте, что я не чувствую никакого сожаления из-за того, что принес себя в жертву самому прекрасному поводу; даже если все, что я сделал для него, было бесполезным, я выполнил свою задачу…
Если, вопреки моим ожиданиям, вы сможете пережить страшный шторм, который развертывается по всей республике и все, что связано с ним, если вы однажды снова сможете почувствовать себя в безопасности и мире, а также найти друзей, которые помогут вам одержать победу над вашим роком, я полагаю, что вы выживете все вместе. Я прошу свою жену относиться к детям с добротой, я прошу детей заслуживать доброту матери, уважать ее и слушаться. Семья мученика за свободу должна быть примером всех добродетелей, чтобы завоевать уважение и преданность всех хороших людей. Я хочу, чтобы моя жена сделала все возможное, чтобы дать образование детям, чтобы ее друзья сделали все возможное для достижения этой цели. Я прошу Эмиля принять это пожелание отца, который верит, что он любим и который любит в свою очередь. Я прошу его сделать это как можно скорее.
Мои друзья, я надеюсь, что вы будете помнить меня и будете часто обо мне говорить. Я надеюсь, что вы верите, что я всегда любил вас. Я не мог себе представить другой способ сделать вас счастливыми, чем через всеобщее счастье. У меня не удалось. Я принес себя в жертву, я умру ради вас.
Говорите как можно чаще обо мне с Камилем, говорите ему тысячи и тысячи раз, какую нежность к нему испытывает мое сердце.
Говорите то же самое Гаю, когда он достигнет того возраста, чтобы понимать это.
Лебуа сказал, что он опубликует нашу защиту отдельно, вы должны дать мне наиболее широкую огласку. Я прошу свою жену и своего милого друга никогда не давать Бодуену, Лебуа или кому-либо еще копию моей защиты, так как нет никого, кто бы мог правильно распорядиться ею, чтобы быть уверенными, что она не потеряется. Ты будешь знать, дорогой друг, что эта защита – ценность, что она всегда будет дорога добродетельным сердцам друзей своей страны. Единственное, что останется с вами, это моя репутация. И я уверен, что это будет утешать тебя и детей. С любовью ты будешь прислушиваться к чувствам и говорить с открытым сердцем о своем супруге: он был полностью добродетельным.
Прощайте. С землей меня связывает волосок, который завтра порвется. Так и будет, я это ясно понимаю. Нужно принести жертву. Зло сильнее, и я капитулирую перед ним. По крайней мере, сладко умереть с такой чистой совестью, как моя, жестоко и горько лишь быть оторванным от вас, мои нежные друзья. О, все, что дорого мне! Я отдаю себя, пусть совершится жестокость… Прощайте, прощайте, десять миллионов раз прощайте…
Еще одно слово. Напиши моей матери и сестрам. Отправь им мою защиту, как только она будет опубликована. Скажи им, как я умер и попробуй сделать так, чтобы эти хорошие люди поняли, что это славная смерть, которая не является бесчестием.
Прощайте еще раз, моя любимая, мои друзья. Прощайте навсегда. Я упокоюсь на груди добродетельного сна.

Г. Бабеф.

@темы: Бабеф, Французская революция, переведенное

12:40 

~Rudolf~
Разговор маленького Робеспьера с тетей перед отъездом в школу в Париж:

Робеспьер: Когда я уеду, вы должны писать мне письма.
Тетя: Конечно.
Робеспьер: Пусть Шарлотта с Анриеттой тоже мне пишут, пожалуйста.
Тетя: Разумеется, они будут.
Робеспьер: Также в Париже у меня будет много новых друзей.
Тетя: Я надеюсь, так и будет.
Робеспьер: И когда я вырасту, я буду в состоянии обеспечить моих сестер и брата. Никто больше не должен это делать.
Тетя: А что же насчет твоих тетушек?
Робеспьер: Вас тоже. Мы будем жить вместе в большом доме. У нас вообще не будет ссор.

Hilary Mantel. A Place of Greater Safety.

@темы: Mantel, Робеспьер, Французская революция, монтаньяры, переведенное

13:38 

~Rudolf~
Письмо юного Демулена некой мадемуазель

Париж, июль 1783 г.
Мадемуазель,
Вы простите мне то, что я не посетил Вас, когда в прошлом году был в Компьене? Мне нет прощения, но эта ошибка была бы прощена, если бы Вы знали, как я упрекаю себя за нее. Я постоянно вспоминаю вечер, когда по своем возвращении увидел Вам у мадам Морис. Если Вы еще помните меня, Вы вспомните, насколько смущенным я был, взгляды всей семьи смущали меня, я хотел сказать Вам тысячу вещей, но я не мог, так как меня подстерегали взгляды со всех сторон. Вероятно, Вы чувствовали себя сидящей на розах, но я не ощущал их шипы, если бы я мог свободно распоряжаться своим взглядом, я бы обратил его на Вас. Я был вынужден помнить о благопристойности и деликатности. К счастью, мне не было необходимости смотреть на Вас, чтобы сохранить для себя Ваш образ. Он постоянно был перед моими глазами во время каникул, затем последовал за мной в Париж, где каждый день получал свидетельства моего почтения. Большая часть стихов, которые я сочинил в этом году, посвящена Вам, именно Вы вдохновили меня на это. За это я Вам благодарен. Но дорогой аббат, который вручит Вам это письмо и который в курсе моих дел, должен Вам сказать, что я взялся за труд, который требует очень длительного времени и который независит от других дел. Эта работа не позволяет мне писать, поэтому Вы можете долго не получить моего письма. Но направлю Вам некоторые стихи:

Я виделся с Вами один раз всего,
Но мысль о Вас меня не оставляет.
Ваш вид чарует, покоряет.
Удовольствие, которое, дарит любовь
В сладкое опьянение погружает.

Это самый большой упрек, который я могу сделать, но, все, что я имею сказать Вам в вину, я скажу наедине. Если мне посчастливится иметь с Вами личный разговор и открыть для Вас чувства моего сердца, я верю, что Вы меня простите. Я намерен прибыть в Компьен примерно 7 сентября. Я огорчаюсь, когда думаю, что мой дорогой Морис будет в семинарии. Видеть Вас, говорить с Вами, я так застенчив перед красотой! Сколько раз я желал, чтобы Компьен находился в 5 или 6 лье от Парижа, иногда мы могли бы совершать верховые прогулки вдвоем с Морисом и добирались бы до Компьена, чтобы поприветствовать Вас. Мы часто беседуем, он может Вас заверить, что в наших разговорах я не могу думать ни о чем другом. Иногда, когда я возвращаюсь с приемов, я встречаю всех красавиц столицы, он спрашивает меня, был бы я счастлив сделать им комплименты, мой ответ всегда один: "Надо признать, я не видел никого, как Бабетт". Позвольте, мадемуазель, так Вас называть, потому что я не знаю имени нежнее. Я бы Вас так и называл, но знаю, что оно итак Ваше. Я не знаю никого, кто больше вдохновлял бы меня нежностью.

Имею честь, с глубоким уважением, мадемуазель, Ваш скромный и покорный слуга
Демулен

@темы: Французская революция, Демулен, монтаньяры, переведенное

23:54 

Олар. Ораторы. 9.

~Rudolf~
Фабр д'Эглантин

И начинается все с Дантона :-D

• Дантон был самым настоящим лидером в своей группе. Только его группа имела четкого и определенного лидера.
• Фабр был самым близким другом Дантона.
• Поэт, оратор, он удивлял, совмещая это. Его гений было не просто понять, и физически его облик казался темным, как его муза. Его красивый широкий лоб и большие умные глаза вызывали симпатию, но нос и рот создавали впечатление грубой чувственности.
• В 1788 году он оставил свою жену и сына. И связал жизнь с артисткой театра Республики Каролиной Реми.
• Фабр страдает одновременно как Бюзо и как Марат.

• В 1790 он был председателем клуба Кордельеров.
• В 1790 и 1791 гг он придерживался конституционной монархии. Открыто выступать за Республику он стал с 1792.

А еще в очередной раз упоминается, что Тальен был дантонистом :heart:

Луи Лежандр

•Лежандр был неграмотным, но получил место в Конвенте за ораторский талант.
• У него было 7 детей, его жена умерла вскоре после термидора.
• Он не принимал участие в сентябрьских убийствах.
• 21 ноября он был назначен членом первого комитета общей безопасности.

Внезапно:
• Филиппо и Демулен были реабилитированы термидорианцами. Но Дантон почему-то нет.

@темы: Лежандр, Олар.Ораторы., Фабр д'Эглантин, Французская революция, монтаньяры, переведенное

18:41 

~Шиповник~
Пора бы и об аристо о гражданине Сешеле замолвить слово. Прямо соскучилась по родимому :lip::heart:

Глава из книги Эмиля Дарда об Эро Сешеле "UN EPICURIEN SOUS LA TERREUR"

Трагическая встреча. Красота Эро де Сешеля. Парижская торжественность. Чуткий оратор. Квартира холостяка. Библиотека и будуар. Перед портретом мадам де Варан.

У подножия эшафота Дантон наблюдал, как его соратники один за другим поднимаются по лестнице и мгновенно гибнут под лезвием гильотины. Эро де Сешель, когда пришла его очередь, подошел к нему и, несмотря на связанные руки, наклонился вперед, чтобы обнять; слуга палача остановил его. «Тебе приказали быть более жестоким, чем смерть?» - крикнул Дантон, - «Ты не помешаешь, по крайней мере, через минуту обняться нашим головам в корзине!*»
Человеку, который искал перед смертью лицо Дантона, который обрел трагическую славу на трибуне, было всего тридцать четыре года. Одни историки, такие как Жюль Кларети восхваляли «его глубокую веру, его энергичное красноречие, его неукротимую храбрость»; они чувствовали в его мыслях душу Марка Аврелия**. Другие представляют его как кровожадного якобинца «апостола террора и жестокого гонителя***». Который, кстати, имел чучело в своей коллекции «крокодилов». Общее мнение судит о нем строго: его рассматривают как противника и перебежчика. «Красноречивый, тщеславный, грамотный, чувственный и свирепый, самый привлекательный и самый несчастный из неудачников, содействовавших Французской революции», писал Андре Алле, который сравнивал его с Жюльеном Сорелем****.
Этот неудачник в двадцать пять лет был одним из первых магистратов королевства. Заботы о достижениях не печалили его молодость. Старый режим одарил своими милостями кузена герцогини де Полиньяк, дорогой и влиятельной подруги Марии-Антуанетты, графини де Поластрон, любовницы графа Артуа, племянника маршала де Контада, внука генерала-лейтенанта полиции Луи XV, сына героического полковника, убитого в сражении при Миндене. Революция обрекла всю его семью на эмиграцию или на гильотину; но никто не ожидал увидеть его в телеге вместе с Дантоном, его другом. Это великое дело подняться против интересов своего сословия? Особая судьба заслуживает рассмотрения. «Это невозможно, пишет Паганель, - проводить любые аналогии и соотношения между людьми 1793 года и Эро Сешелем. Любопытно узнать о фигуре молодого патриция, брошенного в революционный штурм, охваченного террором и сорвать с него величественную или отвратительную маску, которая нас обманывает.
Эро Сешель был красив: он вызывал восхищение. Глаза восхищенных женщин возводили вокруг него ореол; мужчины преклонялись перед этим шедевром природы. Он был очень тёмный. Цвет своих густых волос он смягчал пудрой, оттеняя высокий лоб. Его черты были благородны и идеально правильны; его взгляд был ярким и мягким; губы смешливыми. После тридцати лет он начал полнеть и это беспокоило его. Его костюм и манеры были дворцовыми*****.
27 июля 1785 года, несмотря на пылкость парижского лета, в элегантном и чистом туалете, редкого мастера, английском фраке, позолоченная карета или небольшой «Виски» двигался вдоль тёмных стен Шатле, старой крепости, которая загораживала в ту пору мост Менял и охватывала площадь, от которой сохранила свое название. Не без удивления, среди черной толпы прокуроров, чиновников и адвокатов редко встречался такой праздник. Эро де Сешель говорил там, в последний раз, как адвокат Короля. 20 июля, он был назначен генеральным адвокатом Парламента, хотя у него не было ни необходимого возраста в тридцать лет, требовавшихся чтобы занять этот значительный пост, ни трёхсот тысяч необходимых ливров, чтобы купить это место; но мадам де Полиньяк представила королева своего красивого кузена. Столкнувшаяся с бешеной ненавистью, которую развязало против неё дело с ожерельем, Мария-Антуанетта обратила свою надежду на молодого магистрата, потомка великих слуг короны, родителей ее лучшей подруги. Из женского кокетства, как говорили, она даже вышила для него шарф******.
читать дальше


@темы: переведенное, монтаньяры, дантонисты, Эро де Сешель, Французская революция

13:46 

Феликс Годар. Камиль Демулен.

~Rudolf~
Давно давно я читала годаровскую биографию Камиля, прочитала, отметила что-то и оставила для себя, почти забыв. Пора делиться)))

Eh! quel auteur, grand Dieu! ne va jamais trop loin.

Люси Семплис Камиль Бенуа Демулен родился в Гизе 2 марта 1760 г. Был сыном Жана-Николя-Бенуа Демулена и Мари Мадлен Годар, которые поженились 9 января 1759 г. во Вьеже (коммуна в деп. Эна, район Вервин).
Жан-Бенуа-Николя Демулен родился 28 января 1731 г., скончался в Гизе 22 вандемьера 4 года. Был сыном Жана-Бенуа Демулена и Мари Мадлен Годион. Получил степень лиценциата прав, работал адвокатом. Стал генерал-лейтенантом по гражданским и уголовным делам в Гизе 5 июня 1757 г. В документах 1773 г. зафиксирован как советник короля, генерал-лейтенант гражданской и уголовной полиции. Контролировал королевские земли, был хранителем печатей в указанных землях…
После удаления старых судей в 1790 г. снова стал адвокатом с новой квалификацией юриста в дистрикте Гиза.
Камиль хотел добиться его назначения королевским комиссаром в Гизе, но он не имел влияния на минюст. После 10 августа 1792 г. Николя был назначен Национальным комиссаром дистрикта. Казнь Камиля привела к его отставке.


Мария Мадлен Годар родилась во Вьеже 27 февраля 1731 г., скончалась в Гизе 9 жерминаля 2 года. Была дочерью Жозефа Годара и Марии Жанны Вьефвиль.

• С 1776 по 1784 гг. Камиль был учащимся колледжа Луи-ле-Гран. Сначала в качестве школьника, а затем студента юридической школы. Стипендию он не получал, но был очень умный, был рекомендован как блестящий ученик.
• 3 августа 1781 г. стал мастером искусств. 4 сентября 1784 г. бакалавром права. 3 марта 1785 г. лиценциатом, 7 марта принял присягу адвоката Парижского Парламента (адвокат В Верховном суде, что означало разрешение заниматься проф. деятельностью и самый высокий статус. Прим. мое кажется))).

еще много интересного

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Демулен

13:16 

~Rudolf~
Фрагмент записи из дневника Люсили Демулен

Однажды, жарким летнем вечером я оказалась в роще, так как не могла находится дома... Я бы позволила себе идти, если бы каждое дерево служило для меня опорой... Я подошла к своему фортепиано... Была ночь, было совсем темно, я наощупь нашла клавиатуру, посмотри, - сказала я себе, - какой приятный вокруг воздух, мои пальцы нежно коснулись фортепиано, и оно издало приглушенные и жалобные звуки. Далекий гром вторил этим скорбным звукам, выходящим из-под моих пальцев, небо порой озарялось огненными вспышками. Наконец, устав, я уснула, руки мои так и остались на фортепиано. Я спала долго и видела прелестные сновидения, мне снилось, что дождь из цветов падает к моим ногам, я видела облака. Я почувствовала, что меня посадили на это облако, и оно поднялось очень высоко, настолько, что невозможно представить. Я радовалась, лежа на облаке, ах, какое это счастье! затем я узрела вечную жизнь, не было видно того, о чем мне говорили: золота, рубинов, демонов, не было ничего того, о чем мечтает человек на земле и надеется обрести на небесах. Я видела зеркало, я называю так, потому что точно не знаю, что это, я видела зеркало, оно было белым с небесно-голубым, оно показывало вещи, которых я не могу сказать, так как они абсолютно чужды всему тому, что мы видим, но я была счастлива созерцать то, что представлялось моим глазам, я подошла ближе, прикоснулась к зеркалу и ощутила то, что никогда не чувствовала. Казалось, моя душа была отделена от тела. О, восхитительный момент, полный радости, ты длился недолго. Я проснулась совершенно счастливой, небо уже было голубым. Я лежала головой на фортепиано, а дождь и гроза прекратились.
16 июля 188 (так в оригинале)

@темы: переведенное, Демулен, Французская революция, монтаньяры

00:31 

Олар. Ораторы. 8.

~Rudolf~
Дантон

... Не было во всей Революции более великого оратора, чем этот истинный государственный деятель.

Этот оратор никогда не писал, он предавался вдохновению настоящего часа. Ни тезисы, ни порядок идей не были зафиксированы в его мыслях, когда он начинал говорить, о чем свидетельствуют его неожиданные и внезапные восхождения на трибуну. Он был импровизатором в полном смысле этого слова.


А здесь Олар цитирует другого автора:
Он был хорошим семьянином и главой дома, жил с чистотой и скромностью, не имея иной любви, чем жена и никаких других удовольствий, кроме тех, которые разделял с близкими. Добавим также, что в коллежде он был хорошим товарищем и остался таким с друзьями на всю жизнь. Он преклонялся перед дружбой, как перед самым ценным даром, он искренне был рад принимать у себя своих сокурсников и соратников. Его сердце было открыто широким чувствам: он любил своих сограждан, он радовался, видя людей.

• Олар опровергает, что Дантон продался двору.
• Дантон свободно говорил на латыни со всеми, кто знал этот язык (Олар приводит в пример местного доктора в Арси).
• Он знал английский и говорил на нем. Он беседовал на нем с Риуфом и Пэйном.
Внезапно, но к сведению. Робеспьер тоже знал английский.

Политика Дантона относится только к чувствам и событиям настоящего времени.

Он охотно видит в Париже всю Францию.

@темы: Олар.Ораторы., Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

17:45 

~Шиповник~
Речь, обращённая к собранию избирателей Шарлем Барбару, марсельцем, избранного в Конвент от департамента Буш-дю-Рон 5 сентября 1792 года, четвертого года свободы и равенства.

Господа,
Я подтверждаю: душа моя – душа свободного человека. Четыре года она питает ненависть к королям. Я спасу Францию от этого злого рода или умру. Перед отъездом я подпишу свой смертный приговор, я укажу все объекты своих привязанностей. Я укажу всё своё имущество. Я кладу на стол этот кинжал и пусть он пронзит моё сердце, если я предам, однажды, дело народа.


@темы: жирондисты, Французская революция, Барбару, переведенное

18:46 

Мемуары Жана-Батиста Трокара

~Шиповник~
Последние дни запрещённых депутатов Гаде, Салля, Бюзо, Петиона и Барбару в Сент-Эмильоне.

После объявления вне закона, депутаты Гаде, Петион, Бюзо, Барбару, Луве, Салль и Валади, укрылись в департаменте Кальвадос, где они жили некоторое время; они сели на судно на бриге, и высадились в Бек-д’Амбе, в департаменте Жиронды, у тестя Гаде, господина Дюпейра. Они бы не успели сойти на берег, как были бы разоблачены представителями, посланными в департамент Конвентом, и которые, не осмеливаясь отправиться прямо в Бордо, они собрались в Ла-Реоле. Тальен, один из них, был послан в Сент-Эмильон, куда, думали, ушли несчастные жирондисты.
Все его поиски были безрезультатными; но он велел арестовать людей, самых известных в стране, как подлых преступников, почти аристократов.
Все запрещенные депутаты были скрыты у мадам Буке, за исключением Салля и Гаде, укрывшихся у отца последнего. Но так как могло стать опасным долго оставаться в одном месте, Луве, Валади и Барбару, искали убежище у кюре Помероля около Либурна; Петион и Бюзо в Кастийоне, у Кесаря и Эпина. Их отсутствие в Сент-Эмильоне было недолгим, и вскоре они вернулись, все, за исключением Валади, бежавшего в сторону Мупона, который погиб под революционным топором, и возвратились в их первое жилище у мадам Буке. Через некоторое время Луве пошёл по следам Валади; но более удачливый, он поднялся на судно и добрался до Парижа без происшествий.
Пять депутатов, таким образом, остались в Сент-Эмильоне, двое у отца Гаде, и троке других у мадам Буке. Эти последние, после некоторого времени пребывания у этой дамы, были помещены братом Гаде к кюре города, который, вскоре, утомленный гостями, заявил, что больше не может их прятать у себя.
Сен-Брис Гаде предупредил мадам Буке об ультиматуме священника и страданиях несчастных изгнанников. Мадам Буке, не могла принять их из-за нехватки хлеба, и он сказал ей: Я полагаю, что Батист Трокар сможет спрятать их на некоторое время.
Я был тогда цирюльником домов Гаде и Буке. Однажды, когда я причёсывал Сен-Бриса он сказал мне: Батист, три друга моего брата, пришли к нему, но его нет; он в Швейцарии; не мог бы ты приютить их у себя на несколько дней?» Я ответил, что да; и, в тот же вечер, он сопроводил их ко мне. Это были первые дни января 1794 года.
Я очень о них заботился; я зарабатывал не менее 1200 франков в год. Днем, ночью, я вертелся, чтобы предоставить им необходимое продовольствие; мне было легче, чем другим, потому что у меня было много отношений с жителями, которых я брил.
Бюзо и Барбару писали мемуары. Я никогда не видел, чтобы писал Петион*. Их рукописи были спрятаны в железный ящик и брошены в выгребную яму; во время ареста мадам Буке и её мужа мулат выбросил их.
Во время второго поиска, совершенного в Сент-Эмильоне, туда послали две тысячи пятьсот человек войск; но, так как были найдены только Гаде и Салль, посчитали, что других нет в стране; они ушли, но приказали муниципалитету произвести домашние обыски. Я предупредил трех депутатов об этом; они сказали мне: «Мы уйдем этой ночью». Они, действительно, ушли следующей ночью. Бюзо и Петион оставили мне письма для своих жен, а Барбару для своей матери.

читать дальше

@темы: жирондисты, Французская революция, Петион, Бюзо, Барбару, переведенное

16:50 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Часть вторая.

Мы идём прямо, и мы вошли в Париж, не имея возможности вернуться назад. Мы приняли решение отправиться в пригород Сент-Марсо, к одному из моих родителей, который был там бакалейщиком.
Прибыв на бульвар, который ведет, к воротам Сен Антуан, мы были в неопределенности, мы пойдем через улицы или мы будем продолжать эту прогулку: мы продолжили. Было четыре часа и это было подозрительное время. Мы встретили кавалерию, которая нас пропустила. Мы проделали больше четверти лье и никто не сказал нам ни слова. Наша безопасность существенно возросла, и мы не сомневались, что доберемся до места назначения.
Перед караульными ограждения Тампля мы были признаны человеком, который предупредил часового. Мы слышали очень отчетливо: «Это Петион и Гаде». Мы чувствовали, что за нами будет слежка. Мы убежали, но нас задержали стрелки и спросили нас, не мы ли граждане Гаде и Петион. Мы уверенно ответили: мы сказали, что да. Нас сопроводили в караульное помещение.
Мы не знали тогда, были ли убиты наши коллеги, и какая участь нас ждет.
Это был я, кто обращался с речью к офицеру. Я ему показал мою карту депутата, я сказал ему своё имя и я спросил у него, у него такой приказ, арестовывать всех депутатов или генералов или нас в частности.
Я увидел его тревогу, его замешательство. Я заметил очень отчетливо, что воспоминание о моей бывшей власти на месте мэра ещё что-то значило. Он мне вежливо и скромно ответил, что у него не было такого указания. В таком случае, возразил я ему, - мы продолжим наш путь.
Никто из охранников, которые там присутствовали, не возразил. Мы простились с ними, и вот мы снова на бульваре. Мы уже поздравляли друг друга с тем, что там удалось ускользнуть, но вскоре мы заметили, что за нами следят.
Канонир, недовольный тем, что нас отпустили, направил своих товарищей за нами. Нас обступили восемь или десять стрелков, которые извиняясь за то, что нас арестовывают, попросили нас, чтобы мы объяснились, либо перед комитетом секции, либо в муниципалитете, что удивительно, потому что мы были на улице в хорошее время, они считали, что хорошо, что мы не пытаемся сбежать и что их долг требует следить за нами: «Муниципалитет находится в двух шагах, - добавили они; таким образом, граждане, если Вы хотите, мы вас сопроводим туда».
Это если Вы хотите, звучало, как настоящий приказ, которому мы подчинились по собственной воле. Мы пошли к дому коммуны; стрелки пропустили нас вперед, а сами шли позади. Мы могли общаться друг с другом приглушенным голосом, мы не говорили о месте, где мы провели ночь, и как мы ее провели; нам показалось, что мы входим в Париж, вместо того, чтобы выходить из него и в наши намерениях было посетить дом одного друга.
Я, следовательно, вошел как обвиняемый в этот дом, где столько раз я принимал овации народа. Я не знаю почему, но этот контраст произвел впечатление на меня.
Мы были введены в пять часов в зал, который прежде назвался Залом Королевы. Это было там, где революционный комитет проводил заседания.
читать дальше


@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

French Revolution

главная