• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
06:31 

Фабр может ;)

~Шиповник~
"Фабр даму научит красоте" :evil::female::eyebrow:
© ~Rudolf~


@музыка: Романтический саксофон

@темы: творческое, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

00:07 

Мемуары Жана Батиста Луве

~Rudolf~
...вы, кого бы я хотел заключить в объятия, увы! теперь ваши тени обитают в Элизиуме, вспомните наши общие обещания, поверьте, что я все выполню...

Небольшой отрывок мемуаров Луве, из которого видно, насколько ценным источником они являются, из которого понятны стиль и способности автора, которые дают очень точные, важные, полные и, в конце концов, оформленные в полноценном стиле мемуаров сведения.
П. С. Перевод первых двух десятков листов первого тома. Полного перевода не будет. Возможно, когда-нибудь его создадут преемники нашего "молодого поколения". Я же буду переводить и выкладывать только наиболее важные и интересные отрывки.

читать мемуары

@темы: Луве, Французская революция, жирондисты, мемуары Луве, переведенное

19:40 

Дом с республиканцами

~Шиповник~
Полчаса и полно добра...
Сидишь так себе, сидишь, разговариваешь в ВК с подругой, а потом выясняется, что только и всего - машину времени изобрести. Изобрёл - полчаса в 1794-й - 2000 5000 рублей. Смотался, приволок по-очереди представителей народа и сиди, охреневай радуйся. Полный дурдом революционеров :D:D:D



Ах, да... Ещё

Барера сам Бог велел друг очень ценит, а Фабр самый старший.



Как прекрасен завтрак за общим столом! Сен-Жюст молчит насупившись, Дантон требует мяса, потому что эта херня тосты с джемом его не прельщают, Гаде ворчит, что Дантону не привыкать требовать мяса, ему вторит Бюзо, Барбару залипает в огромный телевизор, потому что Фабр нашёл сайт ХХХ, поэтому не может участвовать в ругани, хотя без него обычно ничего не обходится, Верньо пьет кофе и одним глазом косит в телек, ибо нимфетки там очаровательнейшие. Демулен лопает сосиску и смеется, потому что Бюзо как-то некрасиво назвали и он задыхается от негодования, а матам не приучен. Эро комментирует происходящее на экране с присущим ему шиком, а Барер тихонечко сидит в конце стола и ждёт пока кончится это мракобесие, ибо не знает за кого правильнее заступиться, ибо, каждый в чём-то прав.
А ты думаешь, на кой чёрт все эти мужики тебе сдались? Потом смотришь на подругу с которой всё затеял, поворачиваешься к ним и понимаешь... Ну как на кой? Это же они... такие родные, такие классные :heart: Выключил телевизор, вылил на них ведро воды, чтобы остыли и в путь, в новый день! :gh:

@темы: дом с республиканцами, девичье, Французская революция

22:18 

Молодой Эро де Сешель - портрет

TessaNoel
Всем привет и братство! :)
Во многом зарегистрироваться в сообществе подвигла любовь к дантонистам (а также уютная атмосфера :)).
Для этого рисунка в качестве референсов я использовала различные портреты Эро - хотела "омолодить" его, показав в дореволюционные годы.
Размер относительно большой, поэтому прячу под кат.

читать дальше

@темы: Эро де Сешель

23:54 

Об опасных связях

~Rudolf~
Слезное Письмо Фукье-Тенвиля с мольбами о помощи Камилю Демулену, на которое добрый братец повелся как....

До навсегда памятного 10 числа сего месяца, мой дорогой родственник, достоинство патриота могло быть не только поводом для исключения из любого места, но и мотивом для преследования; примером являетесь вы сами. Эти времена, наконец, уходят, надо надеяться, что патриотизм восторжествует и возвысится над аристократией; также является преступлением сомневаться в министерстве патриотов, которое дано нам Национальным собранием. Я наслышан об их репутации, но не имею счастья быть известным. Только вы можете помочь мне благодаря вашим знакомствам и частным отношениям с ними. Вы знаете мой патриотизм, также как и мои способности, особенно к спорным делам. Мне польстит, если вы вступитесь за меня перед министром юстиции, чтобы мне было предоставлено место в его бюро или в каком-либо другом. Вы знаете, что я отец большого семейства и не очень удачлив. Мой старший сын, шестнадцати лет, находясь на границе, стоил и стоит мне многого. Я рассчитываю на вашу старую дружбу и усердия в выполнении просьбы. Я напоминаю вам о Вьефвилле, нашем общем родственнике, чье положение так тяжело, что я не могу и выразить.
Полностью ваш, мой дорогой родственник, смиренный и покорный слуга.

@темы: Французская революция, монтаньяры, переведенное

17:59 

Камиль в XXI веке

~Шиповник~
18:11 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть IV

Средства, используемые анархистами, чтобы доминировать над народом. – Якобинское Общество в Париже. - Другое Общество, составленное из всего, что безобразнее среди парижских женщин.

Я намереваюсь здесь развить идею, которая, мне казалось очень чистой, установить справедливое сравнение между нашим поведением и поведением наших врагов. Я хочу рассмотреть то, что мы должны были бы сделать, если бы намеревались уничтожить свободу нашей страны. Я набросаю картину. Вот.
Если бы мы хотели совершить контрреволюцию во Франции, мы бы начали делить людей на две партии, одна из которых, вначале менее многочисленная, но составленная из бедных, из ленивых, иссушенных людей, привычных к беспорядку и к преступлению, для которых естественно разрушать, обижать, угнетать другое, составленное из богатых, из торговцев, искусных, честных людей, привычных к миру нравственности; мы пользовались бы постановлениями первых, мы стремились бы любой ценой поднять их против вторых; мы описали бы их как аристократов, спекулянтов, подозрительных людей, которых надо было бы грабить, убивать, чтобы их образумить. Но, так как весь класс бедных затруднился бы вначале погрузить свои руки в кровь, и чтобы его испортить, надо было дойти до того, чтобы его делать жестоким, и мы выбрали бы в этом классе тех, кого мы признали бы наиболее преступными; и, дав им ассигнатов, мы заставили бы их совершить убийства в сентябре.
читать дальше

@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:54 

Винни-Пух и все-все-все.

~Шиповник~
Сижу, смотрю с годовалым племянником мультик и тут меня накрыло :D:D:D


@темы: Девичье, Французская революция, монтаньяры

00:16 

Ответь мне!

~Rudolf~
"Ответ Робеспьеру" Эли Гаде - тот неловкий момент, когда в ответе Робеспьеру ты обвинил не только самого Робеспьера, но и еще десяток человек :shuffle2: страшно представить, как это звучало с трибуны, если от переведенного напечатанного текста мурашки по коже. Эли такой маленький и хрупкий, но его энергия сбивает с ног, а слова завораживают. Напор и ярость, граждане.

читаем и восхищаемся тут


@темы: Гаде, Французская революция, жирондисты, переведенное

11:30 

~Rudolf~
Фрагмент из книги A Place of Greater Safety.

Было лето, когда Антуан Сен-Жюст приехал в Париж (1). Не для того, чтобы остаться, а просто посетить. Люсиль жаждала заполучить его внимание. Она слышала рассказы о том, как он сбежал с семейным серебром и за две недели потратил все деньги. Она хорошо подготовилась, чтобы понравиться ему.
Ему было двадцать два. Случай с серебром был три года назад. Мог ли Камиль выдумать это? Было сложно поверить, что человек может так сильно измениться. Она смотрела на Сен-Жюста, он был высокий и выделялся устрашающей нейтральностью поведения. Знакомство состоялось, и он смотрел на нее, словно не был заинтересован в ней вовсе. Он был с Робеспьером, кажется, они состояли в переписке. Это так странно, - думала она, - многие люди делали все возможной, чтобы добиться от нее чуть больше, чем обычную будничную приветливость. Не то, чтобы она была против него, это было иначе.
Сен-Жюст был милым. У него были бархатные глаза и сонная улыбка, он передвигался осторожно, так иногда делают большие люди, несмотря на свою хорошую фигуру. У него была бледная кожа и темно-каштановые волосы. Если и был недостаток на его лице, то это большой, вытянутый подбородок. Это защищает его от миловидности, - думала она, - но если смотреть с определенных ракурсов, его лицо было не симметричным.
Камиль был с ней, конечно. Он был в достаточно неуравновешенном настроении, поддразнивающем, но вполне готовом к борьбе.
- Создал еще какие-то поэмы? – спросил он.
В прошлом году Сен-Жюст опубликовал поэму и отправил ему для рецензии. Поэма была бесконечной, жестокой, слегка непристойной.
- Что? Ты бы прочел их? – Сен-Жюст выглядел обнадеженным.
Камиль медленно покачал головой. «Пытки запрещены» - ответил он.
Сен-Жюст скривил губы:
- Я полагаю, моя поэма обидела тебя, полагаю, ты думаешь, что она порнографическая.
- Нет, вполне хороша, - сказал Камиль смеясь.
Их глаза встретились. Сен-Жюст сказал:
- Моя поэма имела серьезный смысл. Думаешь, я просто так тратил время?
- Я не знаю, - ответил Камиль, - тратил ты или нет.
У Люсили пересохло во рту. Она видела, что двое мужчин стараются осадить друг друга. Сен-Жюст бледный как воск, пассивный, ждущий результата и Камиль, нервный, агрессивный, со сверкающими глазами. Это не имеет никакого отношения к поэме, - подумала она. Робеспьер также выглядел слегка встревоженным.
- Ты немного жесток, Камиль, - скал он. – Конечно, в работе были какие-нибудь достоинства?
- Нет, нет, - ответил Камиль, - но если ты хочешь, Антуан, я могу принести тебе некоторые примеры моих ранних трудов и дать тебе поиздеваться над ними на досуге. Вероятно, ты более хорош как поэт, чем я, и ты, конечно, будешь более вежлив. Потому что, посмотри, ты себя контролируешь. Ты бы хотел ударить меня, но не собираешься это делать.
Экспрессия Сен-Жюста сгустилась, она была не измерима.
- Я на самом деле тебя обидел? – Камиль постарался, чтобы тон был извиняющимся.
- О, глубоко – улыбнулся Сен-Жюст, - я был ранен в самое сердце своей сущности. Потому что, не очевидно ли, что ты один из тех людей, чьего одобрения я жаждал? Ты, без кого сейчас не обходится ни один званный аристократический обед.
Сен-Жюст повернулся к Робеспьеру и заговорил с ним.
Люсиль прошептала:
- Почему ты не можешь быть добрее?
Камиль пожал плечами:
- Как друг, я добр. Но он обратился ко мне как к издателю, а не как к другу. Он хотел, чтобы я напечатал отрывок, вопя о его таланте. Он не хотел моего личного мнения, он хотел мнения профессионального. Он его получил.
- Что происходит? Я думала, он тебе нравится.
- Он был прав, он изменился. Он привык всегда придумывать сумасшедшие планы и попадать в неприятности с женщинами. Но посмотри на него, он стал таким важным. Он отличный образец несчастного революционера. Он республиканец, как говорит. Я бы не хотел жить в его республике.
- Может, он и не позволил бы тебе.
Позже она услышала, что Сен-Жюст говорит Робеспьеру: «Он легкомысленный». Она никогда до этого не слышала, чтобы сказанное звучало, как обвинительный акт, наполненный угрозой и презрением.

1. 1790 г.

@темы: Mantel, переведенное, Французская революция

16:59 

Я бы сказал королю...

~Шиповник~
Речь марсельца. Яркая и горячая, как сам Шарль. В своей энергетике он не уступает старшим товарищам, а мысли фрагментами слизанные у Гаде восхищают :heart:



Речь по поводу обращения «Господин» и «Ваше величество» сохранённого Королю в связи с отсрочкой декрета от 5 октября 1791, произнесённая в Обществе Друзей Конституции Марселя, 16 октября, третьего года свободы, м. Барбару, юристом.

Граждане,
Национальное Законодательное Собрание постановило на своем заседании 5 октября, что в случае, если его глава должен будет обратиться с речью к Королю, он не дал бы ему, в соответствии с конституцией, другого звания кроме Короля Французов. Вы аплодировали этому декрету, который отмечал национальное величие, исключительно неотъемлемое, как и права Народа, и которое не может основываться на голове единственного человека. Вы уже голосовали благодаря Законодательному Собранию. Граждане! Прекратите эти патриотические порывы. Декрета от 5 октября больше не существует. Его выполнение приостановлено; если можно отложить уже выполненный декрет, и у вас имеется еще Королевское Величество, вопреки формулировкам вашей Конституции.
Следовательно, нужно хорошо потрудиться, чтобы снова завоевывать эти права человека, которые являются единственной целью его существования, длань Господа открыла его глаза, созданные, чтобы наблюдать Небо, а не опускать перед Хозяином! Нужно хорошо потрудиться, чтобы искоренить эти предрассудки, которые делают могущественными Королей и несчастными Народы. О, Парижане! Я вас считал свободными: вы всё ещё рабы, и увидим ли мы, как сбросят оковы те, кто разрушил Бастилию?
Без сомнения, надо выполнять решения органов Законодательной власти; Я скажу больше, социальный интерес, вынуждает нас повиноваться плохим законам, потому что они, в глазах разума, только временные законы, законы, которые философия должна уничтожить однажды. Но когда наши законодатели ошибаются, мы должны иметь мужество сказать им об этом, и всячески противимся распространению этих рабских идей, которые Столица нам адресует, которые являются более губительными для общественной свободы, чем армии Леопольда.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВЕЛИКОЛЕПИЯ


@настроение: Аплодисменты марсельцу!

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

18:45 

Антуан XXI

~Шиповник~
Антуан и в нашем времени, вероятно, был бы внешне холодным. Благодаря моему другу я смогла увидеть его в готическом образе, а если ещё учесть, что он предлагал прогуляться по кладбищу, и, если верить некоторым историкам украсил свою комнату черными драпировкам - вполне :D
~Rudolf~, спасибо за музыку :heart:






@темы: творческое, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст

10:49 

~Rudolf~
Сегодня день рождения у моего шикарного мужчины Бертрана Барера! Поздравляем великого деятеля Великой революции!) :pozdr3:

От себя лично. Месье де Вьезак, спасибо за то, что удержали меня в фандоме и уже многие месяцы учите смотреть на мир иначе :red: :heart::heart::heart:


11:03 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Бертрана Барера


10:17 

~Rudolf~
Нашла на стене стихотворение, которое уже год ассоциируется с Барбару. Словно каждая строка о нем!.. :small::heart:

Если я заболею,
к врачам обращаться не стану,
Обращаюсь к друзьям
(не сочтите, что это в бреду):
постелите мне степь,
занавесьте мне окна туманом,
в изголовье поставьте
ночную звезду.

Я ходил напролом.
Я не слыл недотрогой.
Если ранят меня в справедливых боях,
забинтуйте мне голову
горной дорогой
и укройте меня
одеялом
в осенних цветах.

Порошков или капель - не надо.
Пусть в стакане сияют лучи.
Жаркий ветер пустынь, серебро водопада -
Вот чем стоит лечить.
От морей и от гор
так и веет веками,
как посмотришь, почувствуешь:
вечно живем.
Не облатками белыми
путь мой усеян, а облаками.
Не больничным от вас ухожу коридором,
а Млечным Путем.

Ярослав Смеляков.


@настроение: торжественная грусть

@темы: девичье, Французская революция, Барбару

00:04 

~Rudolf~
Мемуары Шарля Барбару.

Глава 3.


Учредительное собрание, предложив людям возвышенное зрелище заседания мудрецов, работающих для человеческого счастья, только лишь бесчестно пересмотрело конституцию. Интрига и страх загубили возможность основать республику без пролития крови, когда король совершил клятвопреступление в своих обещаниях и, арестованный в Варенне, не имел больше сторонников. После убийства на Марсовом поле конституция, которая дала народу стремления, а королю средства ее разрушить, должна была, следовательно, разрушиться под усилиями и того и другого. Страх заставил постановить созыв законодательного корпуса, когда политические обозреватели предвещали страх еще более долгий.
Законодательное собрание с самого начала показало свои слабости, постановив, что забирает у короля титул величества и издав указ об этом на следующий день. Возмущение заставило подписать несколько документов, в которых я пытался доказать, что титул короля французов принадлежит Луи XVI. Эти письма дороги для меня, потому что они стали поводом для моего знакомства с Франсуа де Нёфедфо. Я заблуждался, что вся власть была заключена в Варфоломеевском аббатстве и аббатстве Шампбор. Он выступали против всех талантов. Любезные добродетели – это три философа. Первый неудачный и со слабым здоровьем, второй привлекательный патриотизмом, третий обладал умением прощать.
Вскоре возникла ссора между Мартеном, депутатом Буш-дю-Рон и Морелем, сменившим его на посту мэра Марселя, которая привела к большой несправедливости. Письма Мартена, найденные и перехваченные показали, что он по-прежнему поддерживает швейцарский полк, наиболее молодые офицеры которого недавно побеспокоили город, и он не любил ни собраний, ни вина. Морель и его сторонники видели доказательства швейцарцев, членов политического клуба. Сначала начались крики, которые затем сменились преследованиями; преследовали всех друзей Мартена, даже для тех, кто пользовался общественным доверием, было невозможно сказать что-либо в деле, которое должно было закончиться так называемым соглашением.
Эта ссора с бывшим мэром Марселя лишила его красноречивого защитника, по крайней мере, его интересы с этого времени стали страдать. Гране не мог ничего сделать среди других депутатов от департамента, Дюперре, чуждый коммерческим вопросам, и Антонель были не в силах защищать права. Предполагалось сейчас же отправить меня в Париж в качестве чрезвычайного депутата, и вскоре обстоятельства сделали эту депутацию необходимой. Она была сформирована в Арле, в очаге контрреволюции: патриоты были беглецами, аристократы были отрезаны. Избирательное собрание 1791 г. действительно сделало несколько попыток распустить это ядро, но прокламации суды были напрасны. Дерзкая безнаказанность, повстанцы захватили башню Сен-Луи, только зашита Буш-дю-Рона могла благоприятствовать уменьшению врагов, в то время как католики Авиньона и Комтата, фанатики Нима и повстанцы Жале благоприятствовали внутренним достижениям.
Марсель был обеспокоен этой коалицией и разоблачил ее, он разоблачил директорат департамента, чему ничего не мешало, разоблачил несправедливость частных лиц из состава администрации и генеральный совет коммуны. Муниципальный чиновник Луис и я повезли документы в законодательное собрание.
Мы уехали 4 февраля 1792 г. Луис имел гражданские достоинства, которые вызывали большой восторг: вначале жандарм, затем адвокат, затем шут и, наконец, революционер, он бросился из Арля в Марсель в надежде найти там трибуну, место и деньги, в то время как его брат по тем же причинам следовал в противоположном направлении, возглавляя аристократов в Арле. Кроме того он не имел политических убеждений, но был честолюбивым. Он сохранил свои показания, которые могли бы льстить его амбициям, и он очень серьезно думал о диктатуре, протекторате и триумвирате – учреждениях, которые, по его мнению, очень соответствовали французской нации. Без этого человека мое путешествие, хотя оно и было очень быстрым, было бы очень скучным. В первый день меня забавляла его склонность к большим площадям, он читал мне свои произведения. Он поддержал меня в том, что конституция Рима с его Сенатом, аристократическими и плебейскими совещаниями на улицах и крышах, как в дни Гракхов, была наиболее философской конституцией, и французский народ был бы счастлив, была бы война со всеми народами, начиная с турок. От всех этих безумств я хохотал до Парижа.
Мы предстали перед судом: Луис прочитал донос коммуны, к которому он прикрепил донос против своего собственного брата. Одни думали, что это геройство, другие считали это варварством. Это было истинной игрой, вскоре после этого в результате неправомерных действий Луиса, меня поспешно отправили на юг, где в то время были брожения, чтобы облегчить побег его брату, которого он обвинял. После этого бегства марсельцы не захотели его больше видеть; он вновь появился в городе, когда там властвовала анархия. Он оставил Марсель, когда восстановился порядок и управлял его стремлением к диктатуре. Он приехал в Париж, чтобы быть членом революционного комитета 31 мая, принял участие в аресте депутатов, предложил в качестве заложника себя, чтобы обеспечить безопасность арестованным депутатам, как если бы преступление могло быть компенсировано добродетелью.
Я остался один отвечать за дела Марселя. Первый указ вызвал директорию департамента Буш-дю-Рон в суд и сохранил Марсель, потому что большинство членов этой администрации открыто выступали за повстанцев Арля. Но был уже поздно, он смог лишь узаконить революционную экспедицию, в которой Ребекки, член генерального совета департамента, разрушил этот очаг заговора. Задолго до моего отъезда в Париж я говорил об опасностях, которым подвергался бывший Прованс. С момента моего прибытия придерживался того же языка во всех своих письмах. В Арле против революционеров были проекты, когда увидели, как они захватили башню Сен-Луис, вербовали в городе нищих фанатиков, опустошили Ним и Жале. Я опубликовал два сочинения, чтобы разоблачить эти покушения, чтобы представить две атаки этой фракции, вызывающей досаду, название дома, где собирались руководители, где мужчины носили золото или серебро, а женщины – бриллианты на груди. Антонель также опубликовал запись, которая оправдывала его долгое молчание, но записи ничего не исправили. Ребекки выступил против Арля.
Революция не предлагала более смелого предприятия. В Эксе швейцарский полк был снят с охраны. Я не знаю, кто провел первую отправку, уверяю, что марсельцев было не более 100 человек. Они располагали достаточным количеством орудий, были заняты выгодные места, полк Эрнеста после бесполезных переговоров сложил оружие, то же самое сделали и его союзники. Нужно было вызвать Пюже из Брабанта, чтобы предотвратить кровопролитие. Король свергнут, но, аплодировавший Законодательному собранию, он вскоре возобновил командование. Против марсельцев было отправлено 22 батальона. Однако месье де Жервиль, министр внутренних дел, заверил меня за несколько дней до этого, что Нарбонн не может обеспечить ни один полк и послать на восстание против Арля. Было сказано, что месье де Жервиль честный человек: я желал бы этого, но это была честность, которая облекается в маленькие формы, чтобы не подавить его.
Марсельцы направили своих воинов в Арль, чем были так горды. Благоразумие заставило их вернуться в свои дома, туда же был переведен и директорат департамента. Собрался Генеральный совет, чтобы заняться заговором Арля. Комиссарами были назначены Ребекки и Вертен, чтобы контролировать состояние этого города и спрашивать с Национальной гвардии за его безопасность. Ребекки просил 4 тыс. человек, 50 пушек и 6 кораблей в Роне. Он утверждал, что эти силы необходимы комиссарам, и опасался того, что 12 тыс. человек собралось на мосту Сент-Эспри, страшась сильного гарнизона Авиньона и его контрреволюционеров, фанатиков Нима и ткачей Арля, не слушал приказов, не отвечал на письма генерала и королевских комиссаров, соседних департаментов. Министры думали, что Ребекки, увидев в Париже невежество этого города, которое было в огромном количестве, просил флот, который должен был прибыть по Сене.
Между тем я продолжал отчитываться перед комитетом общей безопасности о наказании заговорщиков. Дистрикт, муниципалитет Арля, комиссары короля были вызваны в суд, и каждый вечер на конференциях комитетов я находился с нехорошими гражданами, которые защищали свои дела ложью и были поддержаны депутатами фельянов. Было только два административных округа и три муниципальных офицера, чье поведение было похвальным. Я хорошо отнесся к ним. Я хотел отстоять их и примирить депутатов Конвента, это было бы справедливым вознаграждением. Я уверен, что они меня не забыли. В течение двух месяцев конференции комитетов заканчивались драками, в одной из которых Гранжнев, атакуемый Жуно, чуть ли не погиб. Я просмотрел более 15 сотен документов, я установил соответствия и составил аналитическую таблицу, проделал работу, без которой нельзя было сделать доклад. В своей переписке с ними я говорил не только об их делах, я поддерживал их интересы и средства для исправления бед гражданской войны. Я стремился к ним как брат к братьям, как друг к наиболее дорогим друзьям, а между тем, когда анархисты Марселя подвергли меня изгнанию, никто не возвысил голос в Арле для моей защиты. Арль присоединился к проскрипции. И, так как все опасались, что я произведу эффект своей службой стране, его администрация отказалась давать мне информацию, когда я был занят хозяйственными делами департамента. Я был занят осушением болота в Буш-дю-Рон, которое засыпали песком и проектом канала, чтобы соединить Арль и Марсель и соединить порты с Германией.
Я бы отомстил за эту забывчивость, защищая в Конвенте дела патриотов Арля, там их заставили предоставить все, что требовала справедливость. Нет, я никогда не прерву отношения с Монедьер. По счастью они сами не стали гонителями, и в суматохе гражданской войны колония Марселя, которую я назвал своей, так как она была мне дорога, не прекратила любить добродетель и ненавидеть тиранию.
Марсель не хотел, чтобы Вигенштейн командовал армией юга, сведения об этом я получил от Граве, и Монтескье был назначен на его замену. Еще мне поручили написать рекламации, но комитеты Законодательного собрания работали плохо, и в Конвенте занимались только делами Парижа и ничего не делали, чтобы уменьшить нищету департаментов. Марсель особенно не хотели слушать, потому что Париж ревновал к его славе. То, что он получил, было вырвано не силой разума, а силой стыда, которым я не прекращал покрывать вечные измены Коммуны Парижа.
Я был более внимателен к делам авиньонцев. Никогда люди не терзали друг друга с большей яростью; я не знаю, кто совершал самые жестокие эксцессы: стражники Рима или так называемые патриоты, все также жаждущие крови и массовых убийств.
Единственная мысль поразила меня: дело в том, чтобы наказывать за такие преступления, пришлось прикрыть эшафоты Авиньона. Амнистия была необходима; можно было бы даже отказаться от указа, казалось нелепым в принципе применять французский закон относительно покушений, совершенных во Франции до событий Авиньона.
На этой основе я обратился к якобинцам. На следующий день Ласурс, Верньо, Гаде об этом же говорили в Законодательном собрании, и так красноречиво, что амнистия была провозглашена. Я мог бы также пожаловаться на неблагодарность авиньонцев, которые молчали, когда их защитники были арестованы, но гражданская война уничтожила в этой стране все великодушные настроения и все идеи морали. Казалось, что аресты Авиньона должны были закончиться с амнистией, но революционная ярость этого края не была погашена. Она вновь поражала войска Карто, по водам Воклюза плавали трупы. Нет больше под этим красивым небом прибежища для философов, нет рощ для любовников, нет больше ни Лауры, ни Петрарки: скалы, деревья, загородные дома - все несет на себе следы огня и крови, все написано почерком преступлений и смерти. Поэты, у вас нет больше ничего, что надо воспевать на этой земле. Я свободен для того, чтобы описать самые памятные события революции.

@темы: жирондисты, Французская революция, Барбару, мемуары Барбару, переведенное

23:03 

Галерея 2

~Rudolf~
Великолепный жирондский лев - Эли Гаде!







Увы, это пока все, что под температурой мне удалось найти в закромах родины, да еще натыкаясь на каждом ряду на портреты Шикарного :facepalm: но будут еще, обещаю!

@темы: Гаде, Французская революция, галерея, жирондисты

11:34 

~Rudolf~
Барбару. Еще один фрагмент "Электричества".

Тела, которые на безмерном своем пути нас встречают,
Протянули серебристые нити.
Море, твои волны убывают и прибывают
На всех берегах, которые открыты.
О, огонь! Ты империи себе мог подчинять,
Каждую букашку, которая умеет дышать.
Пока Франклин тебя не поработил.
Смерть, увы, твое отсутствие несет,
К первобытному существованию оно вернет,
Или назад отбросит или погибнет мир.
О, Господь! Мгновение мести наступило.
Уже молнии сверкают.
Тонкими ветвями небо пронзили,
Закругляются, к земле стремятся и исчезают.
Что вижу я? Новое чудо передо мной.
Ах! Что за рука управляет тобой,
Огонь, вечный и сакральный?
Молнией этот огонь проистекает,
Нити запутанные он сотворяет,
Но руки смертного это творение создали.

@темы: Французская революция, Барбару, жирондисты, переведенное

14:30 

Ленотр, остановитесь!!!

~Rudolf~
Вот как видел месье Ленотр побег жирондистов:
"После изматывающей жизни в Париже, этот побег принял вид привлекательного отдыха. После ожесточенной борьбы последних месяцев, дуэлей с трибуны, полных ненависти, ежедневной оглушительной полемики, они получили восхитительный отдых, покой и согласие в тишине провинциального городка, разместившись в знатном доме, в окружении прохладных садов, в дружеском и любезном окружении, которое им было обеспечено…"

Кто-нибудь еще думает, что жирондисты настолько переутомились в Париже, что решили дружненько отправиться в отпуск, насладиться тишиной и покоем?..

@темы: Французская революция, жирондисты, переведенное

15:58 

Органт. Кони-пони-девы-черти...

~Шиповник~
Вторая глава поэмы Антуана Сен-Жюста "Органт".

Эпичные моменты пересекаются со странными персонажами :evil:
Вот сцену сражения рогатого ангела на драконе и святого на молнии мог бы Питер Джексон снять - "Органт. От создателя "Властелина колец" и "Хоббита". Новые герои. Новые приключения. В кино с 20 сентября. Не пропустите. 18+" :rezh:



О том, как Видукинд уехал из своего лагеря к аланам за помощью: тягостный грех святого архиепископа Турпина.

В небесных волнах показалось дня светило.
Сия звезда преодолела все барьеры мира.
С рассветом, Карл, и его гордый эскадрон затем
Возобновили путь за саксами след в след.
Кровь пролилась при поражении последнем.
Их оттеснили вновь к реке, обратно к Рейну.
Не испугался сей народ надменный
Хоть разум Видукинду говорил об отступленье,
Он уступил единственно усилием судьбы.
Победы постоянны, постоянны поражения
Любая из сторон терпит удачи, унижения ;
Из собственного пепла происходит возрождение,
И Видукинд, хозяин их умов, увидев положение,
Призвал к священным именам, к любви к отчизне,
Воспламенил в душах солдат презренье к жизни.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЭМЫ


@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Сен-Жюст, Органт

French Revolution

главная