• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:27 

~Rudolf~
Игры детей

Пэйринг: Люсиль Дюплесси/Камиль Демулен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Драма

В теплые дни в саду часто гуляла достаточно молодая женщина с двумя дочерями. А молодой человек часто сидел на скамейке, пуская солнечных зайчиков и смотря не столько в газету, в своих руках, сколько по сторонам – на прогуливающихся барышень, в том числе и на вышеупомянутую мадам.
В этот раз ее старшая дочь несла в руках небольшой букет цветов, подаренный ей по дороге каким-то счастливым студентом. Вторая девочка несколько завистливо поглядывала на букет, но не собиралась ни попросить такой же, ни просить у сестры позволения понести ее подарок хотя бы пять минут. Она хотела собрать свой сама. Поэтому украдкой она обрывала наиболее привлекавшие ее внимание цветы и травы, улыбаясь себе под нос и будучи уверенной, что ее букет будет краше всех.
Утомившись, их мать присела. Девочка с букетом подсела к ней, и они увлеклись изучением цветочков. Но маленькая Люсиль осталась стоять, с деловым видом высматривая в саду что-нибудь необычное для своей коллекции. Ее внимание привлекло цветущие дерево, раскинувшее пышные ветви. Под деревом и сидел молодой человек и смотрел на ее мать. Люсиль потупила взор и несколько секунд рассматривала цветы в своих руках, затем, посчитав, что уже можно смотреть, она подняла глаза и встретилась взглядом с юношей. «Почему он так смотрит? Может, он знаком с моей мамой?» - подумала она и перевела взгляд на ветви. «Но мы ведь с ним не знакомы, я не могу к нему подойти». Мама была занята с сестрой, а получить редкий цветок очень хотелось. «Неужели тебе слабо, Люсиль? Надо всего лишь попросить», - с такими мыслями она направилась к юноше.
Молодой человек лукаво посмотрел на нее:
- Чем могу помочь, мадемуазель?
Люсиль слегка улыбнулась:
- Не могли бы вы сорвать мне веточку? Я не достану сама, даже если встану на скамейку.
Молодой человек поднял голову и осмотрел великолепную крону дерева:
- И какую же веточку вы хотите?
- Любую.
Он серьезно посмотрел на нее:
- А вы знаете, что не хорошо рвать растения?
Люсиль обиженно надула губки. Тогда юноша отложил газету и, ловко запрыгнув на скамейку, сорвал ветку с множеством маленьких бутончиков и, спрыгнув на землю, вручил девочке. У нее заблестели глаза.
- Спасибо, - она протянула руку.
Но юноша прижал руку с веткой к себе и сказал:
- Я отдам ее вам, если вы пообещаете, что когда-нибудь сделаете что-то для меня.
Девочка перестала улыбаться.
- Люсиль! – Донесся до нее зов мамы. – Подойди ко мне!
Девочка на секунду повернулась в сторону голоса, но затем с беспокойством посмотрела на юношу.
- Ну что, играем, Люсиль?
- Играем.

дальше и до конца

Иллюстрация к работе от милого друга Шиповника


@темы: Демулен, Французская революция, творческое

12:31 

~Rudolf~
Письмо Верньо Конвенту после ареста.

Гражданин председатель, вчера я вышел из Собрания между часом и двумя. Тогда еще не было никакой тревоги вокруг Конвента. Вскоре ко мне в дом, где я был с несколькими коллегами, пришли граждане, перекрыли проходы, которые ведут в зал наших совещаний и арестовали народных представителей, чьи имена находятся в проскрипционном списке, составленном Парижской Коммуной. Всегда готовый подчиниться закону, я не поверил, что должен быть подвержен жестокости, что не в моей власти это пресечь.

Я узнал, что этой ночью я декретом помещен под домашний арест. Я подчинился.

В качестве средства восстановления спокойствия проскрибированным депутатам предлагалось подать заявления об отставке. Я не могу представить, что меня могут подозревать в том, что я нахожу большое удовольствие в преследованиях, которые я терплю с сентября, но я уверен в уважении и доброжелательности моих избирателей и боюсь обнаружить, что моя отставка станет в моем департаменте источником гораздо более губительных волнений, чем те, которые мы хотим успокоить и легче их не разжигать. В какой-то момент Париж будет очень удивлен, что три дня он держал войска наготове, чтобы осадить несколько человек, у которых средством защиты от их врагов является чистота совести.
Впрочем, жестокость, которой я подвергаюсь, может быть гибельна только для меня. Может ли народ, о котором говорят так часто и которому служат так плохо, обвинять меня в нелюбви к нему, когда у меня нет ни одной мысли, которая не отдает дань его суверенитету и не содержит пожелания счастья для него; может, говорю я, народ не должен страдать от действий, которым подвергают его мои преследователи! Пусть они сами спасут страну! Я великодушно прощу им то зло, что они сделали для меня и, возможно, еще большее зло, которое они желают сделать.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Верньо

15:25 

~Шиповник~
Кот, похожий на Эли Гаде :evil:


@темы: жирондисты, девичье, Французская революция, Гаде

14:57 

Галерея 3

~Шиповник~
Мари-Жан Эро де Сешель :heart:








Пока это всё, что у меня есть, но, надеюсь на новые портреты Жанно :love:

@темы: Французская революция, Эро де Сешель, галерея, монтаньяры

14:18 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Часть IX

Ответ на упрек, что мы могли бы сделать, чтобы не предупредить зло в Государстве. – Трусость департаментов. – События в Кальвадосе. – Печальное положение Франции.

Очень значительные интересные факты, которые нас касаются; своеобразие, которое снимает часть интереса, который они могли бы иметь в глазах некоторых людей. Так как каждый из нас сыграл роль, большую или маленькую в этой удивительной революции, которая потрясла всех во Франции, можем надеяться, что в наших Воспоминаниях найдутся амбициозные планы, скупости, власти, задуманных теми, кого любезно называем нашей партией; некоторые эти чудесные факты, которые, в порядке политических преступлений, которые вовлекают и покоряют бедные умы, как проекты массового убийства, гражданской войны или по крайней мере несколько хороших измен.
Что ж, хорошо! В этих записках не найти ничего подобного, а лишь нравственность, строгую порядочность, нескольких хороших акций, смешанных с непроизвольными ошибками, и чаще слабости, которыми ещё лелеем себя; глубокое уважение к достоинству человека, к его правам и его долгу, настоящей любви, постоянному, непоколебимому порядку, справедливости, свободе; свободе! но тот, кто, равен для всех, благоразумно устроен для счастья всех, также удален от свидетельства, что мужество – это преступление.
Вот картина, которую мы можем предложить тем, кто ее любят. Если несколько страстей там перемешались, те, которыми более всего удостоено человечество, большие и простые как природа, которая часто их использует, чтобы развиваться и совершенствовать ее наиболее прекрасные труды: счастлив мудрец, который никогда их не испытывал, счастлив тот, кто отдал лучшие из них!
Я об этом уже сказал, чтобы делать счастливым и свободным французский народ, мы хотели использовать только правду, мужество, любовь к родине; но пусть не воображают, что мы были довольно глупыми, чтобы представлять, что было возможно иметь успех честными средствами, которые мы использовали; было бы слишком легко предсказать то, что произошло: несколько лучей надежды не намекали даже на иллюзию большинству из нас; с таким народом как французы, и в обстоятельствах, где мы оказывались, было нужно, чтобы отвага была преступлением; и Франция, пройдя через все ужасы анархии, должна была, наконец, погибнуть.
Уже давно, лидеры сами начали чувствовать, что установление порядка необходимо для них, то есть для интереса их империи, для их обеспечения; но всё напрасно, время ушло; и, в том, как они берутся за дело, чтобы его установить, я не знаю, не будем ли мы скоро сожалеть о самом беспорядке; то, что в чем я уверен, так это то, что деспотизм, под которым они держат связанную нацию, делает её отныне неспособной к свободе.
Какими милостями должны обеспечить эмигрантов и все власти, которые горят желанием подчинить Францию! они уничтожили все мужество, и сравняли все с деспотизмом. Знаем в настоящее время то, что можем заставить французов бояться, и тайна не будет потеряна для королей!
Продолжение воспоминаний

@темы: переведенное, мемуары Бюзо, Французская революция, Бюзо

03:23 

Немного Бриссо

~Rudolf~
Прощальное письмо Бриссо жене

Я вижу, моя дорогая Фелисита, что настал мой последний час. Если я не ошибаюсь, вердикт вынесут сегодня. Скорее всего, к моему несчастью, я не смогу больше увидеть тебя, но я бы отдал все за эту возможность. Сохрани мужество, если этого счастья мы не получим. Сделай это ради наших детей: береги их, присматривай за ними. Сохрани несколько моих записей и однажды покажи им. Скажи: «Это писал отец, который любил вас, он пожертвовал собой добровольно ради общественного блага и в то же время был принесен ему в жертву"… Прощайте, мои родные, утрите слезы. От моих же эта бумага намокла. Но наша разлука не будет вечной.

А это письмо Бареру

Ты обещал им мою кровь. Таким образом, ты говорил о моей смерти еще до суда надо мной. Ах, если моя кровь может принести изобилие и положить конец всем размолвкам, я позволю немедленно ее пролить. Для того чтобы оправдать эту кровавую фразу, ты воображаешь, что я составил заговор в тюрьме, что я говорил: «Перед тем, как падет моя голова, падут головы Конвента…». О да, я действительно составил заговор с моими тройными замками и тройной тюремной решеткой. Я вступил в заговор с собой или с античными философами, которые учили меня покорно переносить обиды, которые я терплю из-за дела свободы, того дела, апостолом которого я буду всегда.

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Бриссо

22:03 

~Rudolf~
Декларация прав человека и гражданина 1789 г.



@темы: Французская революция, документы ВФР

01:33 

~Rudolf~
Фрагменты из мемуаров Барера:) По первому тому. Возможно, сделаю биографическую сводку по мемуарам, но не сейчас. А пока только его цитаты.

Клевета – это сила развращенных народов. Ее заказчиками являются неблагодарность и зависть; у нее есть железная рука, которой она держит отравленное перо. У нее сердце из грязи, а голова из бронзы. Она всегда поражает гений, добродетели, талант, достоинство; она старается всеми силами служить страстям и добавляет в биографии ложь, чтобы хорошо их продать. Она глуха и безжалостна, она не слышит ни настоящих фактов, ни оправдательных. Раны, нанесенные ею, становятся шрамами и остаются навсегда.

Суд современников является наиболее злобной страстью, наиболее тираничной, наиболее отвратительной проскрипцией.

Я служил своей стране, я помог предотвратить ее раздел, как Польша была разделена варварами. Сотни раз я рисковал жизнью, атакуя иностранных убийц и реакционеров. Я был вынужден тратить свои лучшие годы в комитете общественного спасения, который мысленно называл львиной пастью, Национальное Собрание, формируя его, осудило меня на то, чтобы я постоянно находился с Робеспьером, Колло, Сен-Жюстом и Кутоном.

Я никогда не был нечувствителен к приговорам публики, я сделал все, чтобы заслужить право голоса, потому что я знаю, что это выражает свободу и почет, но я презираю мнения ненормальные и продажные.

Покуда я представитель народа, я буду нещадно вести войну против тех, кто нарушает право собственности, ставит грабежи и кражи на место общественной морали и кто скрывает преступления под маской патриотизма.

Я был против нарушения национального представительства 31 мая и выступил в одиночку, рискуя своей жизнью.

Республика - это желание возвышенных душ и свободных сердец, это утопия энергичных, жгучих, пропитанных цивилизованным светом умов и чувства независимости; это правительство здравого смысла, справедливости и экономии; человечество неизбежно направляется к этому. Без сомнения, политические общества, формирующиеся под гнетом монархии, представляют собой несоответствие между желанием и реальностью, между настоящими учреждениями, людьми, положением дел и необозримыми возможностями нашего поколения. Придет время и то, чего желают просвещенные и свободные люди, будет достигнуто: время – неутомимый, неудержимый революционер, который ответственен за привлечение молодежи и гражданской добродетели к общественному порядку.

продолжение прекрасного

@темы: Барер, Французская революция, переведенное

12:55 

Эро... Просто Эро.

~Шиповник~
14:58 

Что написано пером...

~Шиповник~
Автографы некоторых революционеров:

Эли Гаде:


Жак Пьер Бриссо:


Пьер Верньо:


Жорж Дантон:


Фабр д'Эглантин:


Франсуа Бюзо:


Шарль Барбару:

@темы: Французская революция, жирондисты, монтаньяры

01:36 

~Rudolf~
Портрет отца Эли Гаде - Жана Гаде, мэра Сент-Эмилиона.


@темы: Французская революция, жирондисты

00:33 

Joseph Guadet. Les Girondins.

~Rudolf~
Я вдруг пришла в себя и вспомнила, что переводила у Жозефа Гаде еще и первую часть первой главы книги. Собственно, вот она. И именно тут Гаде приводит очень важную информацию о дате рождения Эли.

Глава первая
Бордо до 1789 г.


§1. – Общее состояние юга Франции и, в частности, Бордо до 1789 г.

Каждая из провинций, которые вместе составляли Францию, до 1789 года, имела свою особую черту, но все эти провинции были разделены на две основные группы: юг и север; Луара была границей между северной и южной Францией.
В северной Франции вначале было галльское население, затем сменившееся галло-римлянами, которые оставили глубокий след в языке, законах, обычаях страны. Язык, наиболее подверженный влиянию развития населения век от века, на севере Франции сдержанный и состоит из огромного количества германизмов.
Основная часть законов там основывается на германских законах, кодексы франков, капитулярии Каролингов отчасти вошли в наши обычаи. Нравы также сохранили германскую мораль. Люди менее привязаны к земле, чем на юге, они больше занимаются промышленностью, чем сельским хозяйством. Работа на земле там тоже индустрия и фермер не отличается от коммерсанта, помещаясь между владельцем земли и трудящемся на ней.
В южных провинциях, наоборот, хранятся глубокие следы пребывания римлян. Язык! Кто может сомневаться в том, что говор Лангедока было основан на латыни? Были диалекты, до XV в. язык был отчасти разговорный, отчасти письменный. Старые обычаи записывались на диалектах, кодексы никогда не были латинскими, писались только на местном наречии. Даже сегодня крестьяне вряд ли знают свой говор, и французский язык в этих провинциях сохраняет большое количество латинских фраз. Римское право, как известно, остается общим законом на юге Франции. Были и обычаи, но он только дополняли римский закон и регулировали местные правоохранительные отношения. Обычаи юга мало походят на обычаи севера: народонаселение юга в основном сельскохозяйственное и оседлое.
Здесь землевладелец проживает на своей земле с трудящимися поселенцами, с которыми он делит произведенный продукт. Здесь там, не эти промышленные фермы, не спекулянты размещены между собственником и фермером.
Таково было состояние к 1789 в южных провинциях, центром которых был Бордо, великий город.
На вершине холма с видом на Гаронну расположился Бордо, демонстрируя свою великую территорию с его монументами и великолепным крытым заливом для тысячи судов. Это величайшее творение, когда-либо создали, природа, искусство и промышленность, объединенные вместе.
Ах, что за город! Какое движение! Какая жизнь! 150 тыс. человек со всего земного шара: англичане, русские, голландцы, американцы, жители Востока смешиваются и переплетаются, словно на встрече всего мира. Но среди различных типов выделяются бордосцы, тип сильно выделяющийся, полные азарта и франшизы. Вы услышите короткую речь, звучную, гармоничную, естественно красноречивую. Мудрец сказал, что бордосцы – афиняне Франции, и это сравнение не лишено правды. По мнению писателя Монтеня, возвышенный болтун, вот тип, который может в полной мере охарактеризовать население Бордо. Чтобы быть справедливым, позвольте добавить, что Монтескье, этот возвышенный мыслитель, еще более дитя Бордо.
Долгое время Бордо был полностью торговым городом. Это видно в древних обычаях до конца XII в. в то время, как в других местах и не думая купцов душили налогами, законы Бордо брали их под защиту. «Для Бордо необычным является, что если происходит нападение на иностранца или купца, то преступник заплатит штраф в размере 65 су и по решению суда, мэра или старейшин понесет наказание у позорного столба.»
Эта мудрость принесла плоды: торговля и благополучие развились параллельно и моря открылись, Бордо оказался готов воспользоваться замечательным положением, что природа дала ему. Почти вся колониальная торговля на европейском континенте действительно шла через Бордо и была обычаем для этого города после Дондона, самого продуктивного города Европы. Состояние Бордо к 1789 г. насчитывало несколько миллионов. А если принимать в расчет и духовенство высшего ранга, здесь дворянство и духовенство меркло на фоне коммерсантов.

дальше интереснее

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция

01:13 

~Rudolf~
Искала для записи портрет Жансонне, а нашелся его бюст


и портрет маленькой милой девочки, как полагают, его дочери Жанны


как плохо все же я его знаю...

@темы: жирондисты, Французская революция, Жансонне

20:30 

фрагмент доклада по северо-западу

Siddha Wildheart
we da hope for the hopeless, voice for the voiceless (c)
По просьбе дорогого админа - перепащиваю сюда из своего дневника (где в последнее время исчезающе мало материалов по Республике :kapit: :-D).
Вообще я хотела это выложить завтра, в годовщину казни, но меня не будет дома :(

Доклад комиссаров Галлуа и Жансонне, посланных в департаменты Вандея и Дё-Севр во исполнение декретов Национального Собрания от 16 июля и 8 августа 1791 г.,
представленный Национальному Собранию 9 октября того же года
(фрагмент)

цит. по: Kléber en Vendée (1793 - 1794): documents publiès pour la Société d'histoire contemporaine par H. Baguenier Desormeaux; Paris, 1907.

Ключевые идеи

@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Жансонне

22:29 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Дантона. С днем рождения, Жорж!:kiss:


@темы: Дантон, Французская революция, документы ВФР, монтаньяры

11:05 

~Rudolf~
Последняя глава мемуаров Шарля

Глава 6

Ролан, Клавьер, Серван были вызваны в министерство законодательным собранием. Министром иностранных дел стал Лебрен, беженец Льежео также осуществлял дипломатию несчастьем и привычкой, хороший экзаменатор моряков, но плохой министр. Министерство юстиции перешло к Дантону, слуге Ламета, затем Орлеанского, но который хотел служить собственным амбициям и шел к диктатуре наравне с Робеспьером и Маратом. Выбор Дантона погубил Францию, однако посмотрим, что он провел. Когда в декабре 1791 года двор по провокационному адресу решил взять в министерство якобинцев, министром юстиции был назначен Луве: но 24 часа спустя его заменил Дюрантон из Бордо, или хотели польстить депутации Жиронды, или она сама посоветовала этого персонажа. Назначение Луве – несомненный факт; ибо Эро Сешель, гермафродит революции, который следовал за всеми действиями замка, написал ему похвалу и попросил для своего секретаря место первого клерка в бюро юстиции. Если бы Луве, будучи министром юстиции, подписал знаменитое письмо к королю, его преследовали бы как Ролана, Клавьера, Сервана; Дантон не был бы назначен, и мы бы не увидели ни массовых убийств 2 сентября, ни заговоров, рожденных из их безнаказанности. На следующий день после своего назначения Ролан позвал меня к себе и предложил место первого секретаря в своем кабинете. Оно было тогда очень выгодным, это было верным способом для быстрого продвижения, но я был отправлен в Марсель. Мои амбиции были направлены на то, чтобы служить этому городу, сделать его процветающим. Так что я отказался от предложения Ролана. Но удаление бывших служащих вносило беспорядок в департаменты. Я назначил полностью новых секретарей и составил первые прокламации, с помощью которых исполнительный совет ликвидировал нескольких неверных директоров. Я был свидетелем поведения Ролана по отношению к Дюмурье. Это был автор интриги, из-за которой из министерства были удалены Клавьер и Серван, но так как Дюмурье успешно служил Родине, он сопротивлялся приказам двора, и его военные таланты предвещали успех, Ролан забыл обиду и предложил совету сделать Дюмурье главнокомандующим армии. Дюмурье спас Францию в Аргоннском ущелье.
Я еще скажу в другом месте об этом генерале и его ужасных махинациях. Наиболее испуганный капитан своего времени заслуживает главу в этих мемуарах. Теперь я должен последовать за событиями. 12 августа молодой Сейманди из Марселя организовал для нас ужин в Пале-Рояле: для Ребекки, Пьера Байе, Бурдона, себя и меня. В беседе мы подняли вопрос о суде над королем. Одни хотели, чтобы департаменты назначили присяжных заседателей и приняли председателей уголовных трибуналов. Другой думал, что надо отправить Людовика в уголовный трибунал округа Тюильри. По мнению Ребекки, король должен был быть судим Конвентом, и решение должно было быть рассмотрено первичными собраниями. Это знаменитое мнение – обратиться к народу – было поддержано затем в Конвенте наиболее просвещенными людьми, наиболее искренне привязанными к своей стране. Мы аплодировали этой идее. Бурдон был восхищен ею и в частных разговорах любил приписывать ее себе, но в Собрании он голосовал по-другому. Сколько людей в этом деле изменили своему мнению, например, Барер, который с первых дней работы конституционного комитета поддерживал идею, что короля надо свергнуть, но не убивать, но который, тем не менее, проголосовал за его смерть! Я привожу историю обеда и свидетелей, потому что она была известна в Марселе, этот анекдот, что идея обращения к народу была внушена нам интриганами, кажется, из Англии?
читать дальше

@темы: мемуары Барбару, переведенное, жирондисты, Французская революция

12:46 

Находчивый Антуан

~Шиповник~
Через несколько дней после побега Сен-Жюста, его мать получила следующее письмо :shy2::

Мадам, мадам де Сент-Жюст, Блеранкур, по Нуайону, в Пикардии (штамп адреса) Со.
20 сентября 1786
Поездка в город Со помешала мне написать Вам раньше и успокоить Вас, рассказав о месье, Вашем сыне. Я - невинная причина глупости, которую он совершил. Некоторое время назад я исцелил его от сильной и очень опасной боли в виске, новой для всех моих коллег и врачей, к которым я обратился с этим вопросом. Выздоровление стоило двести франков, которые он мне не заплатил; к сожалению, я на него давил, но Вы ведь знаете, что в Париже часто обманывают, и, чтобы позаботиться о себе, месье Ваш сын, боясь Вас потревожить и попросить у Вас двести франков для врача, находясь дома, взял их, чтобы удовлетворить меня. Он продал столовое серебро за двести франков и привёз их мне в Со. Он мне сознался во всем и сказал, что в жизни он не осмелился бы вновь появиться перед вашими глазами, и что он скорее желает быть воришкой в ваших глазах. Я отправился к еврею, который купил у него серебро. К сожалению, он всё бросил в переплавку, за исключением одной чаши, которую я приобрёл за 39 ливров. Я передал её месье Вашему сыну, который пообещал передать её Вам вместе с двумя пистолетами и кольцом. Ваш сын явился в молельню, где получил плохой прием. Он мне сказал, что его разубедили монахи вашего края. Я Вам скажу, мадам, как бы он не говорил, что эти профессии ему не подходят, я заметил, что у него большие таланты в области физики и медицины, и если вы, действительно, заставите его, то, однажды, он возвысится в этих профессиях, но есть и обратная сторона. Я вам не рекомендую заставлять его работать ещё несколько месяцев, его кровь утомлена изучением, и его боль в виске может вновь возобновиться. Вот диета, которую ему нужно соблюдать в течение трех месяцев: питаться только молочными продуктами и овощами, абсолютно исключить вино, и хорошо укрываться ночью для того, чтобы потеть, ему не стоит учиться столько же, так как, если он продолжит, ему останется жить около года. Участие, которое я принимаю, мадам, требует от меня правды. Так же следует, чтобы каждое утро он принимал антигеморрагический порошок, который очистит кровь. Этот порошок – новое изобретение, он продается в Париже за два луидора за коробочку и этого ему хватит на век.
Я не смог его заставить вернуться к вам но, мадам, напишите, чтобы вернуть его, так как он упорствует; он хочет отправиться в Кале, без сомнения, пешком, это ещё больше воспламенит его кровь. Он запретил мне писать Вам, говорить его адрес, но вот он: Отель Сен-Луи, улица Фроменто. Напишите ему, но по-дружески, так как это чувствительность, какой я ещё не видел. Не теряйте времени, так как он хочет уйти 7 или 8 октября. Он знает мой адрес, если он будет нуждаться в моих услугах, он может писать мне. Я буду обижен, мадам, если Вы возместите мне деньги, которые я отдал еврею за чашу. Я бесплатно отдам её Вам в награду за уважение, которое питаю к Вам, не зная Вас.
Имею честь, мадам, с глубоким уважением, быть Вашим покорным и послушным слугой.
Ришаде.

Мадам де Сен-Жюст не поверила ни во врача, ни в опасную болезнь и передала это письмо инспектору полиции шевалье д'Эври.

@темы: Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

19:37 

Мемуары Франсуа Бюзо

~Шиповник~
Глава VIII

Нынешнее состояние Франции.

Теперь, кто из наших угнетателей или из нас является виновником жестокости, которую я описал только что? Рассматривая то, что наиболее решительные контрреволюционеры должны были бы предпринять, чтобы достигнуть своей цели, я ни о чем не сказал, что бы не было сделано, я не изобразил никакого преступления, которое бы не было совершено. Что я не упустил! Как и другие, я забыт! Что самое ужасное, в Марселе, в южной Франции, где я лично не был известен людям, тысячи наиболее ужасных подробностей к которым я не имею отношения, обеспечивают кровавый след! Так что же, кому об этом рассказать? Где виновные? Где? В захваченном Собрании, которое сегодня тиранит Францию? Робеспьер, Дантон, Барер, Лакруа и все вы, наши трусливые жестокие угнетатели, это всё ваши преступления! Ничто не может стереть эту ужасную правду; это написано на изможденном, бледном лице страдания, которое отовсюду несет свои разрушения; это написано на устойчивых памятниках вашего кровавого варварства, в Бордо, в Лионе, в Марселе, наши рынки пусты, кампании прекращены, наши границы устелены трупами; это написано на могилах тысяч порядочных людей, убитых вами! Рука времени никогда не сотрет пятна крови, которыми вы покрыты! Агенты иностранных держав сделали бы иначе, чем вы, чтобы увековечить войну, поднять против французской нации все народы, в которых ещё остается немного морали и чести, и вести его к истощению, отчаянию и преступления, к наиболее ужасному деспотизму. Вы уничтожили все мужество, иссушили все достоинства, осушили все источники торговли и индустрии, поражая бесплодностью наши искусства и наши кампании. Все сводится к рабству; департаменты, религия, правительство, родина, все исчезло; все готово для нового хозяина. Ах! пусть в этом не ошибаются, сопротивление, которое мы противопоставляем иностранным армиям, не может быть долгосрочным. Они на нашей территории: природа и искусство поместили нас в выгодное военное положение, в котором наши побежденные войска могли соединиться; надо было снести эти города, вынудить уничтожить; осторожность равная мужеству наших врагов; они не желали продвигаться к сердцу Франции, у которого для них не было бы границ. Но кто сможет им сопротивляться в ближайшей кампании, когда, хозяева в следующий раз запустят свои непоколебимые пальцы? Француз, вы смелы, вся Европа отдает вам эту справедливую дань! но чему служит отвага с недисциплинированным руководством? Дайте им Мальборо и Тюренна, они будут непобедимы; но с Вильруа гренадеры будут побеждены. И кто гарантирует вам взятки и ассигнаты, которые ваши собственные хозяева используют против вас, чтобы льстить вашим страстям, раздражая ваши силы и ваше мужество? Где ваше зимнее снабжение, ваши боеприпасы, ваши корма? Где лидеры, которые приведут вас к победе? Где интерес к свободе, который должен вас вдохновлять? Увы! в то время как вы льете слезы, слепцы, которыми вы являетесь, кровь ваших честных родителей, ваших наиболее дорогих друзей, течет на эшафоте! Когда, после стольких опасностей и страданий, вы возвратитесь в ваши дома, там все будет иным! Ужас и грусть все иссушат! Ты спросишь, своего отца, своего друга, свою возлюбленную или свою дорогую жену; и твоей возлюбленной, твоей жены, твоего друга, твоего отца, не будет больше! Преступление все съест. Ах! Если война тиранов ужасна, насколько ужаснее их мир! Где сельское хозяйство? Где торговля? Где искусства? Они убежали к иностранцам, которые обогатились нашими безумствами и нашей нищетой! В наших одиноких, оставленных городах, не слышим больше пения рано проснувшегося ремесленника, который начинает свой доходный день; не слышим больше как рабочий шевелится в такт своей профессии, пилит камень, сражается с железом, обрезает балки или закладывает фундамент величественного здания. Картины оставлены художниками, его кисти, скульптуры разбиты, и талант умирает в слезах от голода на могиле мужества! В наших полях, которые больше не обрабатывают сильные руки молодежи, единственный земледелец проходит свои борозды, оставшиеся без культуры. Если он не будет работать, он погибнет в бедности! если он осмелится работать, зависть его преследует, лень захватывает плод его пота, и ужас огорчит его мирную хижину. Мир, который может вытереть столько слез, успокоить столько болей, оживить столько трупов, может вновь открыть новые источники в осушенной индустрии, и обеспечить французскому народу то, чего нельзя больше вернуть, невиновность, нравственность, гордость, ясный ум, вкус настоящего счастья свободы?
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ


@темы: Бюзо, Французская революция, жирондисты, мемуары Бюзо, переведенное

19:19 

~Шиповник~
Соскучились по Шарло? :lip:
И в каком месте он роялист?
:eat:

Мнение Шарля Барбару, марсельца, депутата от департамента Буш-дю-Рон в национальном Конвенте.

Возражения против защиты Людовика Капета, основанной на неприкосновенности конституции.

Все мы носим в наших сердцах ненависть к королевской власти; но когда мы будем судить того, кто называется королём Франции, не следует забывать, что мы судим человека. Здесь мы не являемся братьями или друзьями несчастных граждан, зарезанных на площади Карусели; мы являемся органом вечного правосудия. Нации, которые нас созерцают, так же будут судить нас, и история запишет все мнения.
Защитники Луи Капета, главным образом, ссылались на неприкосновенность, которую конституция предоставляла королю. Они, так же, оспорили преступления, которые ему приписаны. Я думаю, что их аргументы не разрушили эту правду, что неприкосновенность была применима только к действиям королевской власти, а не к посягательствам тирании; хотя, я думаю, что преступления, о которых был уведомлен Луи Капет не смягчены его защитой, за исключением некоторых конкретных фактов, на основании которых он вполне может быть оправдан, которые докажут, что он не был заговорщиком против своей страны; но все его действия, начиная с открытия Генеральных Штатов до 10 августа 1792, свидетельствуют об этом заговоре. Лично я убежден, что Луи Капет виновен; но, тем не менее, я согласен торжественно объявить заявление своих сторонников, не для нас, но для соседних народов, и для потомков. Мои комитенты мне дали власть судить бывшего короля: они не говорили об убийстве; и я не хочу его смерти, как вы говорите, не смерти человека, но смерти королевской власти, мы видим, что народ царей вреден, что их клятвы ложны, что их, так называемые блага – посягательства на свободу народа. Поэтому я, также, сожалею, что быстрота этого обсуждения не позволяет мне полностью опровергнуть защиту Луи Капета. Я ограничусь тем, чтобы бороться с так называемыми принципами в этой защите.
Я прошелся по законам народов, везде я прочитал эту заповедь природы: не убий. Везде я нашел, что общества, которые дали себе вождей, им навязали это условие: ты не будешь тираном, ты не предашь. Я не видел нигде, чтобы короли, по своему рождению, призванные быть хранителями жизни, имели привилегию убивать, не будучи подвергнутыми закону, который наказывает убийц. И пусть предательства, угнетения, коррупция, которые разделяют людей, и грабежи, которые являются результатом гражданских войн, будут королевской добродетелью, или действием, которого меч правосудия не мог добиться. Тирания вполне могла в каком-нибудь уголке земли осуществлять эту роковую власть; но это не уменьшает право поклонения народу, а народ сохранил против своих тиранов право ответных действий. Правильно ли, чтобы французы восемнадцатого века, пьяные от любви королей, или дрожащие от закона военного времени, предоставили Луи Капету прерогативу безнаказанно предавать народ, который одаривал его милостью, и быть им лично зарезанным, если бы это принесло пользу всему обществу?
МНЕНИЕ ДАЛЬШЕ


@темы: переведенное, жирондисты, Французская революция, Барбару

11:40 

~Rudolf~
Немного бареровских описаний короля и королевы. Совсем немного, буквально по паре строк.

Рост короля был около пяти футов и пяти дюймов. Его телосложение было массивным и неблагородным. Его здоровье было гораздо слабее, чем он выглядел на самом деле, об этом свидетельствовало его бледное лицо. У него были голубые глаза, которые ничего не выражали и громкий смех, словно у слабоумного. Он вряд ли замечал то, что было рядом с ним, но хорошо различал отдаленные предметы. У него была неровная спина, и всем своим видом он напоминал большого и толстого, нескладного мальчишку. В глубине его души еще была любовь к порядку и справедливости, но крайняя слабость характера не позволяла ему быть самостоятельным, и он слепо поддавался давлению своих министров, а особенно королевы.

Королева была среднего роста, но миловидной. В ее осанке было много благородства и кокетства, которое давало ей желание нравиться всему миру. В первые годы своего пребывания во Франции, когда она была дофиной, она продемонстрировала честность и обходительность, которые способствовали любви к ней. Но ее характер полностью изменился, когда она стала королевой. Ее власть над мыслями короля сделала ее деспотичной, и она оказывала губительное влияние практически на все общественные предприятия.

@темы: переведенное, мемуары Барера, Французская революция, Барер

French Revolution

главная