08:56 

Альмарэ Ирисс
пушистый рыжий кэп ©
А кто это у нас сегодня именинник? Кому стукнуло 264 годика? (Так уж и быть, за уши драть не будем :D)
С днём рожденья, Пьер Верньо! :pozdr: :pozdr3: :crzfan: Надеюсь, на той стороне тоже есть театры, красивые девушки, французские кафешки и, главное, свобода-равенство-братство, и ты там не скучаешь :yes: Спасибо, что ты был, наш пламенный оратор и главный лентяй всей Жиронды) Мы тебя любим :crazylove:


@темы: Верньо, жирондисты, Французская революция

19:28 

Органт

~Шиповник~
Глава VII

Как высмеянный Ангел-хранитель отомстил; как Органт путешествовал на Небо, поднявшись на осле.

Молодые сердца, уж тем прокляты вы;
Что вихря захватили вас порывы.
Обманами преступно соблазняют,
Слабую невинность осаждают,
И, вот тому причина, говорят:
Чашу дружбы чаровницы поднимают,
Их руки тонкий источают яд.
Выпил невинность – простился с чистотой,
С мирным детством, с добродетелью святой.
ПРОДОЛЖЕНИЕ

@темы: Органт, Сен-Жюст, Французская революция, монтаньяры, переведенное

14:22 

Защитная речь Дантона....

~Rudolf~
Процесс Жоржа Жака Дантона.

Протокол заседания революционного трибунала от 13 жерминаля второго года французской республики (2 апреля 1794 г.).


Когда его спросили об имени, фамилии, возрасте, должности и адресе проживания, Дантон назвал свое имя: Жорж-Жак Дантон, возраст 34 года, родился в Арси-сюр-Об, адвокат, депутат Конвента, проживает в Париже на улице Кордельеров. На вопрос о местожительстве Дантон ответил, что им скоро станет небытие, а имя его будет в Пантеоне.
Председатель: Обвиняемый, будьте внимательны к тому, что услышите.
Секретарь зачитал доклад Амара, доклад, повторяющий речь Сен-Жюста в Конвенте от 31 марта от имени Комитета общественного спасения.
Вопрос: Дантон, Национальный Конвент обвиняет Вас в сообщничестве с Дюмурье и поддержке таких проектов, как обращение армии против Парижа, уничтожение республиканского правительства и восстановление монархии.
Ответ: Для моего голоса, который не раз слышали, защищающим дело народа, выступающим и отстаивающим его интересы, не будет никакой трудности в опровержении этой клеветы. Осмелились бы трусы, которые клевещут на меня, атаковать меня в лицо, показаться передо мной, чтобы я их самих покрыл позором, которого они заслуживают? Я сказал уже, и я повторю: скоро моим домом будет небытие, а мое имя будет в Пантеоне!.. Там моя голова ответит всем! Жизнь для меня – бремя, и мне не терпится быть освобожденным от него.
Председатель обвиняемому: Дантон, дерзость указывает на преступление, а умеренность на невиновность. Без сомнения, защита – это законное право, но лишь та защита, которая держится в рамках умеренности и приличия, которая выказывает уважение даже своим обвинителям. Вы приведены сюда верховной властью; вы должны соблюдать ее декреты и заботиться о том, чтобы оправдать себя по всем тем пунктам, по которым вас обвиняют; я прошу вас выполнять сие с точностью, а особенно, ограничиться фактами.
Ответ: Личная дерзость, несомненно, является тем, от чего нужно избавиться, и в ней меня никогда не могли упрекнуть; но дерзость национальная, которую я часто приводил в пример, которой я служил на благо общества, дерзость такого рода допустима и даже необходима в революции, этой дерзостью я горжусь. Когда я вижу, что так тяжко, так несправедливо обвинен, я вправе прибегать к чувству возмущения, которое переполняет меня относительно моих недоброжелателей. Можно ли от такого пламенного революционера, как я, ожидать хладнокровный ответ? Люди моего сорта бесценны, именно на их лбах запечатлен оттиск несмываемой печати свободы, республиканский гений; и именно я обвиняюсь в том, что опустился к ногам гнусных тиранов, выступил против партии свободы, был в сговоре с Мирабо и Дюмурье! И что я получаю в ответ на нерушимую, несгибаемую справедливость!.. И ты, Сен-Жюст, ты ответишь перед потомством за клевету, распространенную против лучшего друга народа, против его самого горячего защитника! Просматривая этот ужасный лист, я чувствую, как содрогается все мое существо.
ДАЛЬШЕ

@темы: Дантон, Французская революция, монтаньяры, переведенное

12:21 

О печальном

~Rudolf~
Французы в целом и бордосцы в частности, конечно, периодически делают ошибки на мемориальных табличках, путают дома, адреса и прочее... Вот очередная ужасная ошибка, замеченная на самом памятнике жирондистам в Бордо. Право, очень обидно находить ошибки на таких монументальных и значимых памятниках.
Итак, даже на столь стертой (опять таки укор французам) табличке видно, что Буайе-Фонфред у них указан под именем Анри. Хотя мы прекрасно знаем, что звали нашего Фонфреда Жан-Батист :duma2: вот кстати он сам ru.wikipedia.org/wiki/Буайе-Фонфред,_Жан-Батист, а Анри - не кто иной, как его сын ru.wikipedia.org/wiki/Фонфред,_Анри. Перепутали немного, так старались увековечить... Досадно :confused:




@темы: Жиронда, Французская революция, жирондисты

14:42 

"Карманьоль Либерте" едут в Москву

allamarie
Aimons-nous tous, soyons unis, pardonnons а nos ennemis
Гражданка www.diary.ru/member/?1010070 ну очень настаивала на рекламе, сила штыков тут и не сравнится))Пожалуйста.



Их сайт

11:42 

~Rudolf~
Очередная глупая работа, но вдохновленная Сент-Эмильоном :)

Цветок
Эли Гаде/Мари Дюпейра

Лучи солнца бегали по галереям древнего храма. Мари вздохнула и прислонилась спиной к прохладной стене, продолжая следить за игрой света и тени. Слабый ветер почти не приносил облегчения в жаркий летний день, девушка ослабила узелок на фишю и вдохнула свободнее.
- Мадемуазель… - произнесли ей почти на ухо.
Мари закрыла глаза и улыбнулась, мысленно еще раз повторяя услышанное и наслаждаясь голосом говорящего. Голос, словно прочитав ее мысли, повторил:
- Мадемуазель…
Девушка повернулась, слегка наклонила голову и, прищурившись от солнца, посмотрела на стоящего перед ней молодого мужчину. Он был невысокий, очень смуглый. Его черные волосы сияли на солнце, а карие глаза лукаво смотрели прямо на нее.
- Месье Гаде, добрый день. Как идут ваши дела? – резво спросила она, улыбаясь.
Гаде улыбнулся уголками рта, услышав голос любимой.
- Мои дела не позволили мне пройти мимо вас. А вообще нужно отнести это… - он указал взглядом на папку бумаг в его руке, но затем вновь перевел все внимание на возлюбленную. – Неужели ты здесь одна? Без своей Анриетты и даже без нашей молодой мадам Буке?
- Анриетта договаривается со святым отцом, чтобы завтра, в годовщину смерти мамы, он повел службу у нас в доме.
- Хочешь, зайдем вместе в храм? – молодой человек слегка коснулся пальцами запястья Мари, но она отдернула руку.
- Я осталась на улице, потому что у меня болит голова с самого утра. Не хочу пока дышать дымом свечей.
- А вы не очень любите посещать такие места, милая Мари, - заметил Гаде и уверенно взял ее за руку.
- Эли! – возмутилась она, но не убрала руку, - мы же почти в церкви, и люди кругом. Кто-то может увидеть. Месье Гаде, вы снова шутите со мной.
Мужчина подошел к ней на полшага ближе.
- Мадемуазель… Совсем скоро в этом храме я возьму вас за руку на глазах у всех и назову своей женой. Или вы и в таком случае не пожелаете зайти внутрь?
Мари перевела взгляд вдаль и притворно нахмурилась:
- Это событие еще не решено точно, о помолвке не было объявлено всем. И я даже не знаю… достойна ли дочь простого негоцианта сердца сына мэра?
Не выдержав, девушка грустно посмотрела на Гаде. На тонких губах молодого человека была уверенная улыбка.
- Храни тебя, Господь, - влюбленно прошептала она.
Гаде подался вперед, чтобы поцеловать ее, но девушка отступила в тень. Мужчина скользнул взглядом по ее шее и груди и спросил:
- А что же месье Дюпейра? Будет ли он сегодня вечером дома? У меня важное дело…. не к нему.
- Папа уйдет в гильдию. А Анриетта к семи часам пойдет за молоком.
В глазах Гаде вспыхнули огоньки.
- Тогда я, пожалуй, зайду… И очень разочаруюсь, что месье нет дома.
Мари улыбнулась, не скрывая радости. Колокол пробил полдень.
- Мне все же надо идти, - Гаде стал серьезным, - так много забот, когда живешь на два города. Ожидай меня вечером, Мари.
Он быстро поцеловал ее руку, развернулся, сделал несколько шагов и снова повернулся к девушке:
- А это тебе, - Гаде достал из папки небольшой цветок с нежно-розовыми лепестками и с улыбкой протянул девушке. Мари засмеялась и прижала цветок к груди.
Когда Гаде ушел, она окинула взглядом галерею, проверяя, не видел ли кто-то их вместе на улице, разглядела в толпе сестру, которая прощалась с мужем и направлялась к ней. Не найдя, куда спрятать цветок, Мари сжала его в руке и завела руку за спину. Тереза поприветствовала ее поцелуем в щеку:
- Как твое самочувствие, милая моя? Как дела у папы? – Тереза попыталась заглянуть ей за спину, - А там у тебя что?
- А не покажу? – Мари спрятала обе руки за спину и прижалась к стене. – Папа здоров, слава Богу. У меня с утра мигрень, да еще так жарко.
- И именно поэтому вечером ты устраиваешь частный прием? – усмехнулась Тереза?
- Какой прием? – непонимающим тоном спросила Мари.
Тереза осторожно взяла ее за локти, вытащила ее руки из-за спины и прижала к своей груди.
- Например, персональный прием для месье Гаде, который пять минут назад вручил тебе эту ценность. Ну? Или он не прибежит в дом, как только отец уйдет по делам, а Анриетта за молоком?
Мари покраснела и не ответила. Тереза засмеялась:
- Ох, у него манеры как у бордоского адвоката, а не как у сына высокопоставленного человека!
- Но он замечательный! – улыбнулась Мари. – И ты прекрасно знаешь, насколько хороши его манеры. Он серьезен и сдержан. И очень красив.
Щеки Терезы покрылись легким румянцем:
- Да… Весьма хорош собой.
Мари в шутку приподняла бровь:
- Мадам Буке! Не заглядывайся на моего жениха!
Сестра обняла ее:
- Я радуюсь за тебя, голубка. Мы всегда будем рады видеть в нашем доме семью Гаде. – Тереза оглянулась. – Анриетта возвращается, прячь цветок. Полагаю, она наказывала тебе не заговаривать с Гаде посреди улицы, особенно столь откровенно, и снова начнет отчитывать за вольное поведение.
Мари оглянулась и быстро запрятала цветок под косынку на груди.

Мари сидела на диване, держа в руках цветок и нетерпеливо поглядывая на часы, ожидая, когда Анриетта уйдет, когда служанка, наоборот, постучалась в ее дверь:
- Милочка моя, ну как так можно! Такой красивый цветок, он же засыхает без воды! – она протянула небольшую вазочку. – Полдня прошло, а вы даже не побеспокоились об этом, мечтательная моя девочка. Давайте, скорее поможем несчастному.
Мари удивленно посмотрела на нее, забыв, что сам цветок у нее в руках:
- Какой цветок?
- Да вот этот как раз, - улыбнулась Анриетта. – Разве не его вам днем подарил месье Гаде? Когда вы ожидали меня у церкви.
Мари посмотрела на цветок, затем на служанку и счастливо засмеялась.

Вдохновляющий Сент-Эмильон:

@темы: Гаде, Французская революция, жирондисты, творческое

17:38 

Мемуары Жерома Петиона.

~Шиповник~
Представляем Вашему вниманию мемуары Жерома Петиона. Этот человек очень кропотливо всё записал. Огромное ему за это спасибо! :friend:

Написанные после 31 мая 1793 года.

Часть I

Я являюсь одним из наиболее ярких примеров непостоянства народного расположения. Другие сообщат о моментах благополучия моей общественной жизни, я собираюсь говорить о моих несчастьях. Я собираюсь говорить о преследованиях, которые я испытываю с 31 мая. Я доложу обо всём, что случилось со мной с той даты. Возможно, жизнь одного порядочного человека заинтересует честные и чувствительные души. Что касается меня, я нуждаюсь в том, чтобы излить мое сердце, и это мое самое дорогое утешение, рассказывать то, что я испытал.
Долгое время до 31 мая, интриганы и факторы, которые огорчают мою несчастную родину и ведут ее к рабству, делали всё возможное, чтобы разрушить мою репутацию и отнять у меня веру, которыми я наслаждался. Уверенные в том, что я не разделяю из дезорганизующие принципы и их максимы крови, чувствовали, какой вред я мог им нанести, что моё влияние на народ могло бы им навредить. <…>
<…>
Я видел, как люди не переставали изумляться, сравнивая с настоящим, <…>: дело, в том, что они не знают обо всем искусстве клеветы; дело, в том, что они не знают, до какой степени извращенность смогла его усовершенствовать наши дни, что они не имели возможность следить за сетями, подготовленными против меня. Я об этом сказал уже давно, сказал своим друзьям: «Народ будет ненавидеть меня больше, чем любит». Так же я не мог ни войти в место наших заседаний, ни выйти без самых грубых оскорблений и угроз. Сколько раз я слышал мимоходом: «Злодей, мы носим головы на плечах!» и я не сомневаюсь, они планировали убить меня. Надо признаться, они были жестоки для того, чтобы знаки доверия народа стали его ненавистью. Я часто говорил: Так что же? Он не имеет лучшего друга, чем я. <…> Я клянусь, приняв от него смерть, я его не возненавидел бы. Я был и я буду всегда убежден, что он хороший, что он хочет добра, но что он может также нести, все избытки преступления, так же как любовь несет добродетель. Облака скопились над нашими головами, и гроза вот-вот должна была начаться. 31 мая был день, когда заговор должен был вспыхнуть, когда Конвент должен был быть распущен, когда жертвы должны были пасть под железом их убийц. Мрачный звук набата обесцвечивает преграды, корреспонденция останавливается, письма перехватываются, кровожадные предложения повторяются с трибун и от многочисленных групп наполняющих зал Конвента, все говорило о великом бедствии. Нет никаких сомнений, роковой день 31 мая был избран заговорщиками, они поставили печать на эту выдумку: Революция 31 мая, и они имели смелость срывать печати с писем, которые они открывали, которые они читали и затем шли к гражданам, которым они были адресованы.
ПРОДОЛЖЕНИЕ МЕМУАРОВ

@темы: Петион, Французская революция, жирондисты, мемуары Петиона, переведенное

10:10 

~Шиповник~
Письмо месье Барбару, в ответ на письмо месье Эсменара напечатанное в 48 номере газеты Камиля Демулена.
Месье,
Я отвечаю на письмо месье Эсменара о событиях в Марселе, напечатанное в вашем 48 номере. Этот бывший редактор «Марсельского наблюдателя» извративший своё перо, не заслуживает места в вашей газете, и нет сомнений в том, что вы напечатали это, чтобы получить опровержение.
Этот месье Эсменар является посланцем нашего безумного меньшинства; он получил деньги; он должен хвалить его. Это меньшинство хочет для месье генерала Льёто, того же, чего и для месье мэра Шомеля; того же, что и для прево Бурниссака, комиссара Андре, и контрреволюции. Следовательно, месье Эсменар должен быть апологетом Льёто, хвалить все свои операции, и клеветать на муниципалитет, осторожность и устойчивость которого повергли этого колосса, который угрожал раздавить общественную свободу.
Но стоит ли прославлять месье Льёто, что напомнит о его патриотизме 23 марта?* Я не вижу в том, что он сделал, в то время, вечный укор для его нынешнего поведения. У него было, я с этим согласен, доверие народа; но он его потерял; и это изменение происходило, по мере того, как приближалось больше врагов революции, обеспокоенные люди, как мы, верили что нужно, наконец, образовать национальный суд страны.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПИСЬМА

Письмо датировано 1791 годом.

@темы: Барбару, Французская революция, жирондисты, переведенное

18:49 

~Шиповник~
Франсуа Трофим Ребекки. Спасаем ситуацию "безпортретья" как можем :D:paint:


@темы: французская революция, творчество, жирондисты, Ребекки

10:48 

Галерея 6

~Шиповник~
11:05 

~Rudolf~
Фрагмент письма Пьера Верньо


@темы: жирондисты, Французская революция, Верньо

10:48 

Открытки с Фабром и Демуленом

~Rudolf~
12:31 

~Rudolf~
Робеспьер: …Видишь ли…Ты не можешь понять, как все было для меня. За первые два года школы я не был абсолютно несчастным, я был счастлив в известном смысле, но я был отрезан от общества, заперт в себе, как в клетке – тогда появился Камиль… Думаешь, я сентиментальный?
Сен-Жюст: В достаточной степени.
Робеспьер: Ты не понимаешь, каково это.
Сен-Жюст: К чему вся эта озабоченность прошлым? Почему бы не смотреть в будущее?
Робеспьер: Многие из нас хотели бы забыть прошлое, но нельзя полностью убрать его из своей головы. Ты моложе, чем я, естественно, ты думаешь о будущем. У тебя нет прошлого.
Сен-Жюст: Немного есть.
Робеспьер: Перед революцией ты был студентом, ты готовился к своей жизни. У тебя никогда не было другой работы. Ты профессиональный революционер. Ты – полностью новое поколение.
Сен-Жюст: Я думал об этом.
Робеспьер: Если я могу объяснить, когда появился Камиль…я сам, мне было сложно проходить мимо людей, они не принимали меня так легко. Я не понимал, почему Камиль беспокоит меня, но я был рад. Он был словно магнит для людей. Он был таким же, как сейчас. Когда ему было десять лет, он был такого рода…черное сияние.
Сен-Жюст: Странный ты.
Робеспьер: Мне так проще. Камиль всегда жаловался, что его семья не заботится о нем. Я никогда не замечал такого. И я не мог понять важность того, что другие люди любят его так сильно.
Сен-Жюст: Ты хочешь сказать, что из-за некой связи в твоем прошлом все, что он делает – верно?
Робеспьер: Нет. Я просто говорю, что он особенный, сложный человек. И независимо от того, что он делает, мы очень близки. Камиль умный, ты же знаешь. А также он хороший журналист.
Сен-Жюст: Я не сомневаюсь в ценности журналистов.
Робеспьер: Ты просто не любишь его, не так ли?

H. Mantel. A Place of Greater Safety.

@темы: переведенное, Французская революция, Mantel

12:01 

~Rudolf~
Такие анонимные предупреждения об опасности получал Тальен в Бордо:

«…Берегись, ты…окружен. Беги скорее…от убийц, опасайся яда. Лицемеры, люди, продавшие тебя врагам, рядом с тобой, ты делишь с ними трапезу, пока они клевещут за твоей спиной. Поверь в это, когда прочтешь.»

Все предупреждения комиссар игнорировал.

@темы: монтаньяры, Французская революция, переведенное, Тальен

11:55 

Могила Жан-Ламбера Тальена

~Rudolf~
Париж, кладбище Пер-Лашез, участок 10.



@темы: монтаньяры, Французская революция, Тальен

13:13 

~Rudolf~
Сеньорам, в Тулузский парламент
Мне рассказали, что вы сожгли «Свободную Францию». Все книги Соломона были сожжены царем Изекией на ступенях храма, из страха, что они отвлекут внимание народа от Святого Писания; это должно успокоить автора, чьи брошюры были сожжены королевскими людьми у подножия парадной лестницы. От моего имени спасибо вам за почетное пламя, которое, поглотив жертву, показало, что она приятна богам. Огонь, который уничтожил книги, показал, что он нравился людям. Огонь, который возносился над листками, - ореол, венчающий автора. Так примите мою благодарность в виде второго издания, и пусть мой дорогой Фонарь получит от вас ту же милость. Я сомневаюсь, что младший брат удостоится такой же судьбы, как и старший, но все же прошу вас не вносить в семью зависть.
Спешу представить вам его, пока еще есть время. Зачем благотворительный факел, заставивший мою брошюру возродиться из пепла и предоставивший книготорговцам четвертое издание, должен погаснуть в ваших руках? Увы! Сеньоры, несмотря на усилия господ Казалеса и Мартена де Кастелнодари, чьи принципы оказали так много чести вашей провинции, вполне вероятно, что «Свободная Франция» была последним изданием, которое ваши светлости сожгли, и я буду иметь бессмертную славу, завершив путь, начатый Соломоном, старшим автором, попавшим в черный список; и очень справедливо признание, что посвящение, которое вы получаете от меня, будет последним, что вы получите.
Имею честь быть и т. д…
Сеньоры,
Автор «Свободной Франции».

@темы: Демулен, Французская революция, монтаньяры, переведенное

00:23 

Claudius Antonius Gallus
I want your loyalty or I'll get my revenge.
День рождения наиболее исследуемого и наименее постигаемого революционера.
Среди них, опередивших свое время, нет фигуры человека, который в большей степени опередил бы и самого себя. Он не был рожден для прекрасного-гибельного пути революции, она выбрала его сама. Можно по-разному относиться к его решениям и взглядам, но можно ли судить о ее выборе? Кому дано знать, что стоил этот выход за границы своей личности. Известно только, что он исполнил свой долг.

@темы: Robespierre, Французская революция, монтаньяры

17:37 

~Шиповник~
Эпоха французской революции подарила нам сразу несколько Антиноев. Один из них аристо гражданин Эро

Эро де Сешель был красив: он вызывал восхищение. Глаза восхищенных женщин возводили вокруг него ореол; мужчины преклонялись перед этим шедевром природы. Он был очень тёмный. Цвет своих густых волос он смягчал пудрой, оттеняя высокий лоб. Его черты были благородны и идеально правильны; его взгляд был ярким и мягким; губы смешливыми. После тридцати лет он начал полнеть и это беспокоило его.
Согласно паспорту, выданному ему 28 октября 1793 года, его рост был 5 футов 8 дюймов (177 см), волосы и брови тёмные, лоб открытый, глаза карие, нос средний, рот небольшой.

Un épicurien sous la Terreur; Hérault de Séchelles
Emile Dard

Восхитительный мужчина!


@темы: переведенное, монтаньяры, Эро де Сешель, Французская революция

04:49 

~Rudolf~
Свидетельство о крещении Шарля Барбару


@темы: Барбару, Французская революция, документы ВФР, жирондисты

19:08 

Свидетельство о рождении Фабра

~Шиповник~
Год рождения Фабра плавает от 50 до 55-го. Свидетельство о рождении ставит точку в этом вопросе.

20 июля 1750 года был крещён Филипп-Франсуа-Назер, сын месье Франсуа Фабра, торговца тканями и девицы Анны-Катрин-Жанны-Мари Фонс, сочетавшихся браком. Его крёстный отец Филипп Фабр, так же, продавец тканей; его крёстная мать – дама Мари-Тереза Андриё де Дютиль. Присутствовали месье Франсуа Доминик Фабр, месье Жан Дютиль, королевский прокурор и месье Жан Андриё, дядя, записано нами, кюре Сен-Мартен, по просьбе.

@темы: переведенное, монтаньяры, Французская революция, Фабр д'Эглантин

French Revolution

главная